Двадцать пятого декабря я стояла на кухне и чистила картошку на завтрашний оливье. Телевизор в комнате бубнил что-то про прогноз погоды, а я думала о том, сколько селедки купить для шубы. Вот тут-то и позвонил Максим.
Сын приезжал ко мне редко, хотя жил в том же городе. Все время занят, все время дела. Я уже привыкла и особо не обижалась. Молодым сейчас тяжело, работа, семья, ипотека висит. Понимаю.
Трубку он взял не сразу, а когда взял, голос у него был какой-то озабоченный.
- Мам, привет, - сказал он быстро. - Слушай, я тут подумал… Нам бы на новогодние каникулы подзаработать не помешало бы.
- Ну и правильно, - согласилась я, прижимая телефон плечом к уху и продолжая чистить картошку. - Работай, сынок.
- Не, мам, ты не поняла, - Максим хмыкнул. - Я квартиру твою на новогодние каникулы сдам. Там приличные деньги можно поднять, туристы платят хорошо. А ты пока поживешь у Ленки, у сестры. Договорились?
Нож выскользнул у меня из рук и со звоном упал в мойку. Я вытерла руки о полотенце и взяла телефон в руку.
- Погоди, Макс. Ты хочешь сдать мою квартиру?
- Ну да, - он говорил так, будто это само собой разумеющееся. - На десять дней. Я уже объявление разместил, там уже человек пять откликнулись. Мам, понимаешь, мне сейчас очень нужны деньги. Кредит за машину платить надо, Вика шубу хочет к Новому году…
- Подожди, подожди, - я присела на табуретку, потому что ноги вдруг стали ватными. - А меня ты спросить не подумал?
- Мам, ну чего там спрашивать? - в голосе Максима послышалось раздражение. - Квартира все равно на мне оформлена, ты же сама меня вписала в собственники три года назад. Помнишь, когда я тебе с ремонтом помогал? Мы тогда договаривались, что я типа как совладелец.
Я действительно вписала его в собственники. Максим тогда настаивал, говорил, что так правильнее, что вдруг со мной что случится, а так все проще будет. Дурёха я, дурёха. Поверила.
- Максим, но это же моя квартира. Я здесь живу.
- Ну и че? - он уже откровенно злился. - Десять дней у Ленки поживешь, она же твоя родная сестра. Она не откажет. А я деньги получу, мне сейчас прям позарез надо. Мам, ну не детский сад же, честное слово. Ты как маленькая.
Я молчала, не зная, что сказать. В горле встал комок.
- Короче, я уже все решил, - отрезал сын. - Двадцать девятого приеду, заберу у тебя ключи. Ты там вещички собери на эти дни и к Ленке поезжай. Все, мам, мне бежать надо. Пока.
Он повесил трубку.
Я так и сидела на кухне с телефоном в руках. Картошка лежала недочищенная, вода в кастрюле остывала, а я не могла пошевелиться. Что же это такое творится?
Сестра Лена жила на другом конце города в однушке со своим мужем. Квартира у них крохотная, места едва хватает на двоих. Куда я там, на диван, что ли? И самое главное - почему я вообще должна куда-то уезжать из своего дома?
Я встала, выключила телевизор и пошла в комнату. Села в кресло у окна и стала смотреть на вечерний двор. Снег падал крупными хлопьями, во дворе уже поставили елку, дети катались с горки. Красота. Скоро Новый год, а у меня на душе такая тоска.
Позвонила Лене. Рассказала все как есть.
- Ничего себе! - ахнула сестра. - Надь, ты серьезно? Он что, совсем охамел?
- Не знаю, Лен. Говорит, на мне квартира оформлена, и он типа может.
- Может-то он может, раз собственник, - вздохнула Лена. - Только это ж как надо обнаглеть? Мать из дому выгонять под Новый год? Слушай, а ты приезжай ко мне, конечно. Мы как-нибудь устроимся. Только вот Петрович храпит по ночам жутко, предупреждаю сразу.
Я слабо улыбнулась. Петрович - муж Лены, добрейшей души человек, но храпун еще тот.
- Спасибо, Ленк. Но знаешь… Я пока подумаю. Может, Максим одумается.
- Ага, - скептически протянула сестра. - Верю я в это.
На следующий день я решила позвонить Максиму еще раз. Думала, может, он погорячился, а утром все обдумает по-другому.
- Мам, опять ты? - в трубке слышались какие-то голоса, музыка. Он явно был не один. - Я же все сказал. Не усложняй, ладно? Деньги мне нужны, вот и все. Подумаешь, десять дней не дома поживешь.
- Макс, но у меня же стол праздничный готов почти, я столько всего купила…
- Мам, - он перебил меня, - а ты в холодильник к Ленке все переложи и там готовь. В чем проблема-то? Или к себе приглашай на праздник. Я с Викой к теще поеду, мы уже договорились.
- То есть ко мне вы не придете на Новый год? - я почувствовала, как глаза защипало от слез.
- Ну а смысл, если тебя дома не будет? - он говорил так, будто я сама виновата. - Ладно, мам, не грузи меня. Все, целую, пока.
Я положила трубку и заплакала. Тихо так, навзрыд. Села на диван и ревела, как последняя дура. А потом вытерла глаза, встала и пошла умываться. Надо было что-то делать.
Вечером того же дня я позвонила своей давней приятельнице Галине Петровне. Она всю жизнь проработала в юридической конторе, на пенсию вышла недавно. Мы с ней в одном дворе живем, часто на лавочке сидим, болтаем.
- Галь, здравствуй, - сказала я. - Можно я к тебе подойду? Мне совет нужен.
- Конечно, Надюш, приходи. Я как раз чай заварила.
Через полчаса я уже сидела у нее на кухне и рассказывала всю историю. Галина Петровна слушала внимательно, иногда хмурилась, иногда качала головой.
- Понятно, - сказала она, когда я закончила. - Значит, так. Квартира в долевой собственности, правильно я понимаю?
- Да, там написано, что мне принадлежит три четверти, а Максиму четверть.
- Вот именно, - Галина Петровна пододвинула ко мне блюдце с печеньем. - А это значит, что для любых действий с квартирой - продажи, сдачи в аренду - нужно согласие всех собственников. То есть и твое тоже. Без твоего письменного согласия он не имеет права квартиру сдавать. Это закон.
Я почувствовала, как сердце забилось сильнее.
- То есть он не может просто так взять и сдать?
- Не может. Ты же не давала ему доверенность на сдачу жилья?
- Нет, конечно.
- Ну вот. Значит, он действует незаконно. А если он все-таки впустит туда людей, ты можешь полицию вызвать. Это будет незаконное проникновение в твое жилище.
Я сидела и переваривала эту информацию. Значит, Максим меня просто пугал? Или сам не знал?
- Галь, а что мне делать?
- Поговори с ним еще раз. Объясни спокойно, что без твоего согласия ничего не выйдет. Если не поможет - пиши заявление в полицию. Но это уже крайняя мера, конечно. Все-таки сын.
Я кивнула. Да, сын. Только вот почему-то он об этом не помнит.
Домой я вернулась воодушевленная. Села, собралась с мыслями и набрала номер Максима.
- Макс, мне надо с тобой серьезно поговорить.
- Мам, снова? Ну сколько можно? - он уже откровенно раздражался.
- Послушай меня внимательно, - я говорила спокойно, хотя внутри все дрожало. - Квартира оформлена в долевую собственность. Это значит, что ты не можешь ее сдавать без моего письменного согласия. Это закон. Я согласия не даю.
В трубке повисла тишина. Потом Максим нервно рассмеялся.
- Да ладно тебе, мам. Кто тебе такую чушь сказал?
- Это не чушь. Почитай Гражданский кодекс, статья двести пятьдесят три. Там все написано.
- Мам, ты что, юристом стала? - он уже злился. - Слушай, не умничай, ладно? Я разберусь, как надо. Деньги мне нужны, понимаешь? А ты мне тут препятствуешь.
- Я не препятствую. Я просто не даю согласия на сдачу моей квартиры.
- Нашей квартиры! - гаркнул он. - Я тоже собственник!
- Да, ты собственник одной четверти. А я - трех. И без моего согласия ты ничего сделать не можешь.
Максим выдохнул в трубку так, что я даже отстранила телефон от уха.
- Мать, ты меня достала. Все, я приеду двадцать девятого, и мы все решим. Не хочешь по-хорошему - будет по-плохому.
Он бросил трубку.
Двадцать девятого декабря я ждала сына с утра. Сварила борщ, напекла пирожков - авось, хоть поест, с невесткой своей Викой они на одних суши живут, наверное. В половине второго в дверь позвонили.
На пороге стоял Максим. Без подарков, хмурый, в дорогой куртке.
- Здорово, - буркнул он, проходя в квартиру.
- Здравствуй, сынок. Садись, поешь. Я борщ сварила.
- Не надо борща, - он прошел в комнату и сел на диван. - Давай ключи и документы.
Я присела напротив в кресло.
- Максим, я тебе по телефону говорила. Я не даю согласия.
Он посмотрел на меня, и в этом взгляде не было ничего родного. Чужой человек сидел передо мной.
- Мам, ты серьезно думаешь, что можешь мне указывать?
- Я не указываю. Я не хочу, чтобы в моей квартире жили посторонние люди.
- В нашей квартире, - поправил он. - И я имею право.
- Не имеешь без моего согласия.
Максим встал и прошелся по комнате. Потом остановился у окна.
- Слушай, - сказал он, не оборачиваясь. - Мне реально нужны деньги. Ты это понимаешь или нет?
- Понимаю. Но не за счет моего спокойствия.
- Господи, - он обернулся. - Ну десять дней, мать! Десять! Ты что, умрешь у Ленки?
- Дело не в этом, - я чувствовала, что держусь из последних сил. - Дело в том, что ты даже не спросил. Просто поставил меня перед фактом. Как будто я тут никто.
- Да потому что ты бы все равно не согласилась! - вспылил он. - Я тебя знаю! Ты бы сто причин нашла!
- И правильно бы сделала. Это мой дом, Максим.
Он сжал кулаки и глубоко вздохнул. Постоял так, потом сел обратно на диван.
- Хорошо, - сказал он тихо. - Хорошо. Тогда я возьму кредит. Под бешеные проценты. И буду его три года отдавать. Из-за тебя. Запомни это.
Я молчала. Мне хотелось сказать, что это он сам виноват, что живет не по средствам, что машину берет, которую не может содержать, что жена у него транжира. Но я промолчала.
Максим встал и направился к выходу.
- Все понятно, - бросил он с порога. - Значит, так. Пока.
Дверь хлопнула.
Я сидела в кресле и смотрела в окно. За окном шел снег, во дворе наряжали елку. Через два дня Новый год, а на душе была такая тоска, что хоть плачь.
Вечером позвонила Лена.
- Ну что, приедешь ко мне? - спросила она.
- Нет, Ленк. Я дома встречу праздник. Одна так одна.
- Надь, да ты что? Поехали к нам! Мы втроем посидим, выпьем, фильм какой-нибудь посмотрим.
Я подумала и согласилась. Не сидеть же одной под Новый год, правда?
Тридцать первого декабря я приехала к Лене с сумкой салатов и тортом. Петрович встретил меня радушно, усадил за стол, включил телевизор. Мы сидели втроем, смотрели старые фильмы, пили шампанское. Было тепло и уютно.
Ровно в полночь мой телефон завибрировал. Сообщение от Максима.
"С Новым годом, мам. Прости, если что. Денег нашел по-другому. Приеду после праздников, поговорим нормально."
Я посмотрела на экран и улыбнулась. Может, и правда что-то изменится. Может, одумается еще мой мальчик. А пока я подняла бокал вместе с Леной и Петровичем и загадала желание - чтобы в новом году было побольше здоровья, терпения и мудрости. И чтобы сын мой понял наконец, что мать - это не банкомат и не гостиница. А самый близкий человек на свете.