— Мам, ну ты сама подумай, на кой тебе эта дача? — Настя небрежно отодвинула чашку с недопитым чаем и потянулась за печеньем. — Грядки, жуки, боль в спине… Тебе оно надо в твои-то годы?
Ольга присела на край стула, чувствуя, как внутри начинает ворочаться плохое предчувствие.
Если дочь с ней разговаривала таким тоном, то ничего хорошего ждать не приходится.
— Мы с Галей давно мечтали, Насть, — тихо ответила она. — Пять лет, как отца твоего не стало, я из этой квартиры почти не выхожу.
А там воздух, яблони. Галя уже и рассаду присмотрела. Мы же в складчину решили, пополам.
— Вот именно, что пополам! — Настя подалась вперед. — Мам, послушай внимательно. Твоя доля — это почти полтора миллиона.
Для дачи — это неприлично огромная сумма, а для нас с Сёмой это решение всех проблем.
Сёмочка из сил выбивается, с этой ста..рой развал.юх..ой больше мучается, чем ездит. Нам машина нужна, понимаешь? Новая, нормальная машина. Для того, чтобы жить по-человечески.
Ольга замерла.
— А как же Галя? — спросила она, не поднимая глаз. — Мы же договорились. Она свои деньги уже со счета сняла...
— А что Галя? — Настя фыркнула и закатила глаза. — Тетя Галя у нас женщина одинокая, у неё ни мужа, ни детей.
Она дачу и сама купит, не переломится. Пусть по средствам подыщет себе маленький домик. А ты просто скажешь, что передумала.
— Как я ей это скажу? — возмутилась Ольга. — Мы три месяца варианты перебираем.
Она уже спит и видит, как мы там лето проводить будем. Все вместе. И ты, и Сёма, и внучка…
— Ой, мам, не надо этой лирики, — перебила Настя, раздраженно постукивая ногтями по столу. — Мы и так будем туда приезжать. Тетка тебя всё равно не выгонит, ты же сестра.
Будешь там на полном гостевом обеспечении. Но есть одно условие. Важное.
Оля почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
— Какое еще условие?
— Ты должна проследить, чтобы тетя Галя дарственную на меня оформила. Сразу. Ну, или завещание, но лучше дарственную, так надежнее. Чтобы потом никаких сюрпризов.
Она же меня любит, всегда твердила: «Настенька — моя главная наследница». Вот пусть делом и докажет.
А деньги свои ты нам отдашь. Сёме я уже сказала, он завтра в салон собирался, присмотрел там что-то…
— Настя, ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? — Ольга поднялась с места. — Ты предлагаешь мне обмануть сестру, забрать деньги, которые мы откладывали, и еще требовать с неё имущество при жизни?
— Я предлагаю тебе позаботиться о будущем дочери! — рявкнула дочь. — Или тебе старые яблони дороже внучки?
Выбирай, мам. Или ты с нами, или ты с тетей Галей в её грядках копаешься до конца дней, а мы… ну, мы тогда сами по себе.
Настя подхватила сумочку, бросила на ходу короткое «позвони, как решишь» и хлопнула дверью.
Ольга опустилась на диван. В голове гудело. Перед глазами стояло лицо Гали — старшей сестры, которая всю жизнь была её опорой.
Когда скончался муж, Галя сидела с Олей ночами, силой вливала в неё бульон, водила гулять в парк, просто чтобы та не сошла с ума от горя.
Галя, которая не завела своей семьи, всю нерастраченную любовь выплеснула на племянницу.
Покупала Насте лучшие вещи, оплачивала репетиторов, баловала так, как не могла позволить себе мать. И вот — благодарность.
Через два часа зазвонил телефон. На экране высветилось: «Галочка». Оля долго смотрела на мобильный, прежде чем решилась нажать на кнопку ответа.
— Олька! — голос сестры звенел от восторга. — Ты не поверишь! Я съездила в «Лесные пруды».
Тот домик, помнишь, с верандой? Его хозяева решили продать срочно, скинули цену! Там такой сад, Оль… Сирень скоро зацветет.
Я уже всё посчитала, нам как раз хватает денег, еще и на ремонт кухни останется.
Ты когда сможешь поехать посмотреть?
Оля сглотнула сухой ком.
— Галь… я… я даже не знаю.
— Что с голосом? Заболела? — сестра мгновенно встревожилась. — Оль, не пугай меня. Что случилось?
— Да нет, просто голова что-то разболелась. Давление, наверное.
— Ну вот! Тем более надо на природу! — повеселела она. — Давай завтра я к тебе заскочу, чайку попьем, обсудим все.
Я уже и юристу знакомому звякнула, он всё подготовит. Оформим пополам, как и хотели. Ну, чтоб по справедливости…
— Да, Галь… конечно. Давай завтра.
Повесив трубку, Ольга чуть не расплакалась.
Она знала Настю: если та что-то вбила себе в голову, она не отступит. Сёма тоже будет давить.
Зять у неё был парнем хватким, но ленивым, привыкшим, что Настя решает все финансовые вопросы через мать или тетку.
***
На следующее утро сестра примчалась рано.
— Смотри! — она разложила фотографии на кухонном столе. — Вот веранда. Здесь мы поставим кресла-качалки. Будем вечером чай пить с малиновым вареньем.
А вот эта комната — Настеньке с Сёмой. Пусть приезжают, отдыхают.
А для внучки я в саду качели закажу. Уже и место присмотрела под старой грушей.
Оля смотрела на сияющее лицо сестры и чувствовала себя последней…
Слов приличных, чтобы саму себя обозвать, не находилось.
— Галь, — Оля перебила её на полуслове. — Слушай, тут такое дело… Настя заходила вчера.
Галя сразу посерьезнела.
— Опять что-то просила? Оль, ты её балуешь. Девке тридцатник скоро, а она всё как маленькая.
— Им машина нужна, Галь. Сёма говорит, старая совсем рассыпается.
— Ну, машина — дело хорошее, — кивнула Галя. — Пусть подкопят, кредит возьмут.
Сейчас всем непросто…
Оля замялась, подбирая слова. Как сказать, что «кредит» — это её, Олина, доля за дачу?
Как признаться, что родная дочь плетет интриги за спиной самого близкого человека?
— Она предложила, чтобы я… ну, чтобы я свои деньги им отдала. На покупку. А ты чтобы сама дачу купила.
Галя медленно сняла очки, аккуратно положила их на папку с фотографиями.
— То есть, Настя хочет, чтобы я одна тянула покупку, а твои деньги ушли на железку для Сёмы?
— Галь, я не знаю, что делать, — Ольга закрыла лицо руками. — Она говорит, что я всё равно там буду жить. Что ты меня не выгонишь.
Но она… она еще хочет, чтобы ты дарственную на неё написала. Прямо сейчас.
Галя хмыкнула.
— Дарственную? Еще при жизни? Ишь, какая шустрая. А если я завтра замуж решу выйти?
Или, не дай бог, заболею, и мне деньги на лечение понадобятся? А дача уже не моя, продать я ее не смогу…
— Она говорит, что так надежнее…
— Для кого надежнее, Оль? Для неё? — Галя встала и подошла к окну. — Я ведь всё для неё делала. Ты же знаешь.
Думала — вот, наследница растет, радость наша.
А она меня уже сейчас в мог..илу укладывает и имущество делит.
— Галочка, не говори так, — Ольга подошла к сестре, попыталась обнять её за плечи, но та мягко отстранилась.
— А как говорить, Оль? Это же ты её так воспитала. Всё в клювике, всё самое лучшее. Вот она и привыкла, что мир вокруг неё крутится.
И ты сейчас боишься. Боишься, что если денег не дашь, она с тобой общаться перестанет?
Оля промолчала. Это была правда. Настя умела наказывать молчанием: месяцами не брать трубку, не привозить внучку, делать вид, что матери не существует.
Для Ольги, оставшейся в одиночестве после кончины мужа, это было стр.ашнее всего.
— Я не хочу быть врагом собственной дочери…
— А моей сестрой ты быть хочешь? — Галя обернулась. — Если ты сейчас отдашь ей эти деньги, дачи не будет.
У меня одной не хватит на тот вариант, который мы хотели. Придется брать какую-нибудь хал.упу. И никакой веранды, никаких качелей.
А Настя… Настя получит машину, а через месяц забудет сказать тебе «спасибо». И на дачу к нам она не приедет, потому что в хал.упе жить не будет!
Затренькал домофон, Ольга вздрогнула.
— Приехали, — прошептала она. — Сёма обещал завезти какие-то документы…
Через минуту в квартиру вихрем влетела Настя, а следом, вразвалочку, вошел и ее муж.
— О, теть Галь, и вы тут! Привет! — Настя по-хозяйски прошла на кухню. — Ну что, мам, решили?
Сёма уже в автосалоне приглядел машинку. Тетя Галя, вы же не против? Мы всё обсудили, так всем будет лучше.
Семён плюхнулся на стул.
— Да, Георгиевна, — обратился он к Галине. — Машина сейчас — это необходимость.
Дача… ну, купите что-нибудь попроще. Главное, чтобы крыша не текла.
А с дарственной мы всё уладим быстро, у меня знакомый нотариус есть, сделает в лучшем виде, без очередей.
— Значит, без очередей? — переспросила Галя. — Заботливый ты какой, Сёма. А скажи мне, дорогой зять, на какие такие шиши вы эту машину содержать будете?
Страховка, бензин, налоги? Ты же, я слышала, опять с работы ушел?
Семён нахмурился, его благодушный тон мгновенно испарился.
— Ну, я в поиске. Сейчас варианты есть, я выбираю. А машина как раз поможет быстрее на ноги встать. Мобильность, все дела.
— Мобильность, — повторила Галя как эхо. — Настя, а ты что молчишь? Тебе не стыдно у матери последние деньги вырывать?
Это её доля от продажи родительской квартиры, её страховка на старость.
— Ой, теть Галь, не начинайте! — Настя всплеснула руками. — Какие последние деньги? Мы же семья! Мы её не бросим.
Просто сейчас нам нужнее. А вы… Вы всё равно всё нам оставите все. Зачем ждать?
— А затем, Настенька, — Галина резко встала, — что я передумала.
Настя осеклась. Семён перестал крутить в руках ключи.
— В смысле — передумала? — Настя прищурилась.
— В прямом. Дачу мы с Олей будем покупать пополам. Как и планировали. И оформлять будем на двоих, в равных долях. Никаких дарственных не будет.
— Мам! — Настя обернулась к Ольге. — Ты слышишь, что она несет? Скажи ей! Ты же обещала подумать!
Оля смотрела на дочь и удивилась собственной смелости.
— Я подумала, Насть, и все решила. Галя права. Мы купим дачу.
— Ты с ума сошла? — заорала дочь. — Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Ты нас предаешь! Из-за какого-то парш..ивого куска земли!
Сёма, ты слышал?
Семён поднялся, его лицо покраснело.
— Ну, мам, вы даете… Мы на вас рассчитывали. Я уже людям пообещал. Не по-людски это.
— Не по-людски, Сёма, — это когда в карман к пожилым людям залезают, — отрезала Галина. — А теперь — вон из хаты. Оба.
— Да пожалуйста! — Настя подхватила сумку. — Только не ной потом, мама, когда тебе приспичит внучку увидеть.
Сиди на своей даче, обнимайся с деревьями. Номер мой можешь заблокировать, я звонить не собираюсь!
Дочь и зять ушли, а Ольга разрыдалась. Горько и безутешно.
***
Через неделю они с Галей стояли на веранде того самого дома — перед подписанием договора они приехали еще раз все осмотреть.
— Тут мы покрасим в белый, — Галя азартно тыкала пальцем в облупившиеся перила. — А здесь, смотри, виноград дикий. Его подрезать надо, а то совсем окна затянул…
Ольга вышла в сад. Под ногами мягко пружинила прошлогодняя трава. Она дошла до старой груши, о которой говорила сестра.
Качели… Галя хотела поставить здесь качели для внучки…
— Оля! Иди сюда, смотри, что я в прошлый свой приезд на чердаке нашла! — крикнула Галя.
Оля обернулась. Сестра стояла в проеме двери в старой косынке, с каким-то пыльным самоваром в руках.
— Сейчас отчистим, растопим! Будем чай пить, как в детстве у бабушки!
Ольга улыбнулась.
— Иду, Галочка! Уже бегу…
Дочь и зять Ольге не звонят. Она им тоже. Хотя женщина надеется, что они все же одумаются и со временем наладят общение.