— Это моя жизнь, мама хочет помочь!
— Вот именно, твоя! — Олег повернулся к падчерице. — А это — жизнь твоей матери.
Вы эго.исты, если хоть на секунду допустите эту мысль. Артем, скажи ты!
Артём молчал.
— Я не эго.истка, — тихо сказала Елена мужу. — Я мать. И я вижу, что моя дочь поги.бает.
Если я могу дать ей это… почему нет?
ЧАСТЬ 1
Папка с результатами обследования лежала на коленях Юлии. Девушка смотрела на свои пальцы — лак на указательном ногте едва заметно треснул.
Это раздражало её больше, чем слова врача, произнесенные пять минут назад. Она так и думала…
— Юль, ну что ты молчишь? — Артём не выдержал первым.
Муж сидел рядом на узком офисном стуле, и его колено нервно дергалось, то и дело задевая край стола.
— Скажи хоть что-нибудь. Мы же знали, что шансы… ну, не стопроцентные.
Юлия медленно повернула голову. Артём выглядел помятым, воротник его рубашки замялся, а под глазами залегли серые тени.
— Шансы? Артем, ты вообще слушал? Доктор сказал «ноль». Вообще никаких шансов нет!
Она резко встала, папка соскользнула с колен и с глухим стуком упала на линолеум. Листы вылетели из зажимов. Артём кинулся их собирать.
— Перестань, — бросила Юлия. — Оставь их здесь. Пусть уборщица выбросит.
Они вышли на парковку, Артём открыл дверцу их старой иномарки, Юля села на пассажирское сиденье и уставилась в лобовое стекло, по которому ползла жирная муха.
— Поедем к твоей матери? — спросил Артём, заводя мотор.
Машина привычно заурчала.
— Она звонила трижды, пока мы были у врача.
— Поедем, — Юля закрыла глаза. — Всё равно скрывать не получится. Она по голосу поймет, что я хочу выпрыгнуть из окна.
Елена ждала их в своей просторной квартире, на кухне уже кипел чайник, а на столе стояла тарелка с остывшими сырниками.
Елена, в свои сорок шесть лет выглядевшая как старшая сестра Юлии, нервно поправляла и без того идеально лежащую салфетку.
Её муж, Олег, сидел в углу с планшетом, но было видно, что он не читает.
Когда дверь открылась, Елена сразу всё поняла. Она не стала бросаться с объятиями, просто кивком головы указала на стулья.
— Садитесь. Олег, поставь еще один прибор.
— Мам, не надо, — Юля прошла мимо стола и тяжело опустилась на диванчик. — Мы были у Резникова. Последняя инстанция…
Сказал, что организм после тех операций… ну, в общем, он не примет эмбрион. Никогда.
Даже если мы найдем самых лучших доноров. Проблема во мне...
Клетки у меня хорошие…
— И что теперь? — Олег подал голос из угла. — Суррогатное материнство?
— Вы цены видели? — Артём, стоявший в дверном проеме, горько усмехнулся. — Мы два года копили на эти операции и обследования.
У нас кредит на машину и ипотека, которую нам едва одобрили.
Агентство запросит столько, сколько мы за десять лет не заработаем. Плюс содержание, медицина, юристы…
— Мы поможем, — быстро сказала Елена. — Мы с Олегом можем продать дачу в пригороде…
— Мама, перестань! — Юля взорвалась. — Какая дача? Там даже на половину гонорара не хватит! И я не хочу чужую женщину. Понимаешь?
Не хочу, чтобы моего ребенка носила какая-то… какая-то тётка ради денег.
Она будет ку.рить втайне, или пить газировку литрами, или просто ненавидеть моего ребенка.
Я не смогу спать, зная это!
Юлия закрыла лицо руками. Плечи её мелко затряслись, но плакала она беззвучно, только всхлипывала, глотая воздух.
Артём подошел к ней, неловко положил руку на плечо, но она тут же сбросила её.
— Всё кончено, — прошептала Юля. — Просто признайте это. Нам не дано, семьи не будет. Тёма, если хочешь — уходи сейчас. Я пойму. Честно.
Артём побледнел.
— Ты сейчас чушь несешь, Юль. Какая семья без тебя? Перестань.
Елена молча встала и вышла на кухню. Она слышала их приглушенные споры, слышала, как Олег пытается что-то вставить про усыновление, и как Юля резко обрывает его:
— Не смей даже предлагать! Я хочу своего!
Елена вдруг вспомнила, как рожала Юльку. Ей было двадцать один, она была одна, без мужа, без денег, только с огромным желанием выжить.
Тогда ей казалось, что это конец света. А конец наступил только сейчас.
А что, если…
— Юля, Артём, идите сюда, — негромко позвала Елена.
Они зашли на кухню — пришибленные, с красными глазами. Олег тоже подошел, оперся плечом о дверной косяк.
— Я всё обдумала, — Елена посмотрела прямо в глаза дочери. — Усыновление — это не выход, я знаю.
И чужая женщина — тоже. Вы не потянете это финансово и морально. Но выход есть.
— Какой? — Артём с надеждой подался вперед. — Кредит?
— Нет, — Елена сделала глубокий вдох. — Я здорова. Врачи на последнем медосмотре сказали, что у меня организм как у тридцатилетней.
Генетика у нас отличная, Юль. Мой цикл в норме, гормоны тоже.
Олег вдруг выпрямился, его лицо вытянулось.
— Лена, ты о чем сейчас?
— О том, — она не сводила взгляда с дочери. — Юль, я еще полна сил. Я могу стать суррогатной матерью.
Я выношу твоего ребенка. Подсадим ваш с Артёмом эмбрион, и я его рожу.
Юля смотрела на мать, раскрыв рот.
Артём медленно опустился на стул, промахнувшись мимо сиденья и едва не упав.
— Мама… ты… ты понимаешь, что ты сейчас сказала? — Юля прошептала это едва слышно. — Тебе сорок шесть. Это… это безумие.
Елена махнула рукой.
— Я знаю, что я буду есть, как я буду спать и как я буду беречь этого ребенка.
Тебе не придется платить агентству миллионы. Тебе не придется дергаться из-за того, что суррогатная мать ведет себя не так.
Ты мне доверяешь?
— Ты с ума сошла! — Олег наконец обрел голос. Он шагнул к жене, его лицо покраснело. — Лена, ты хоть понимаешь, какой это риск?
В сорок шесть лет беременность — это не прогулка в парке. Давление, почки, сердце…
Ты хочешь инвалидом стать? Ради чего? Чтобы они поиграли в родителей?
— Зачем ты так, Олег! — Юля вскочила. — Это моя жизнь, мама хочет помочь!
— Вот именно, твоя! — Олег повернулся к падчерице. — А это — жизнь твоей матери.
Вы эго.исты, если хоть на секунду допустите эту мысль. Артем, скажи ты!
Артём молчал.
— Я не эго.истка, — тихо сказала Елена мужу. — Я мать. И я вижу, что моя дочь поги.бает.
Если я могу дать ей это… почему нет?
Мы пройдем обследование. Если врачи скажут, что я не выдержу — я отступлю.
Но если есть хоть один шанс из десяти…
Юлия подошла к матери. Она робко коснулась её ладони.
— Ты правда готова на это? — голос Юли дрожал. — Ты понимаешь, что люди скажут?
Друзья, коллеги… Мы же не сможем вечно скрывать, кто родил.
— Мы что-нибудь придумаем, — Елена сжала пальцы дочери. — Наденешь накладной живот. Уедем на лето в санаторий.
Всё это решаемо. Главное — то, что будет в конце.
Олег резко развернулся и вышел из кухни. Артём поднял голову и глухо спросил:
— А если не получится? Если подсадка не приживется?
— Значит, мы будем знать, что сделали всё возможное, — ответила Елена. — Но я уверена — получится. У меня никогда не было проблем с этим.
Юлия вдруг прижалась к матери, спрятав лицо у неё на груди. Она рыдала уже по-другому — с облегчением.
Елена гладила её по волосам, глядя поверх головы дочери на зятя.
Артём и Юлия ушли поздно. Елена, проводив дочь и зятя, зашла в спальню — муж лежал на кровати, уставившись в потолок.
— Ты разрушишь нашу жизнь, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты понимаешь это?
Ты думаешь, это сблизит тебя с дочерью? Нет, Лен. Это же противоестественно! Это не нормально! Так не должно быть!
— Ты просто боишься перемен, — она присела на край кровати. — Посмотри на это с другой стороны. Это будет наш внук.
— Это будет ребенок, которого выносила моя жена для своей дочери, — Олег сел и посмотрел на неё с горечью. — Это сюжет для дешевого ток-шоу, а не для нормальной семьи. Я не дам своего согласия, Лен.
— Мне не нужно твое согласие для этого. Это мое тело. И моя дочь. И мое решение, Олеж…
Она легла на свою половину кровати, чувствуя, как внутри разгорается странное, давно забытое волнение. Она была уверена, что все пройдет, как надо…
***
Елена сидела на жестком кожаном диване, выпрямив спину. Юлия металась рядом — она то и дело заглядывала в экран телефона, сверяя время.
— Юль, сядь, — негромко сказала Елена. — От того, что ты буровишь глазами дверь кабинета, нас быстрее не примут.
— Мам, мы записаны на десять ровно. Сейчас десять ноль пять. Мы платим такие деньги не за то, чтобы сидеть в очереди, — Юлия нервно поправила сумку на плече. — Я сейчас пойду к администратору.
— Не вздумай. Это серьезное учреждение, а не парикмахерская. Сядь.
Юлия нехотя опустилась на край дивана, продолжая постукивать носком кроссовка по полу.
Артём стоял чуть поодаль, у окна, и внимательно изучал плакат о стадиях развития эмбриона. Он почти не участвовал в разговоре.
Наконец дверь открылась, и медсестра пригласила их войти.
Доктор Вересов не стал тратить время на приветственные улыбки. Он просматривал папку с результатами анализов Елены, которую они сдали накануне в другой лаборатории.
— Итак, — Вересов поднял взгляд. — Сорок шесть лет. Елена Викторовна, вы понимаете, что мы входим в зону очень высоких рисков?
Официально закон не запрещает вам быть суррогатной матерью для дочери, если состояние здоровья позволяет. Но «позволяет» — понятие растяжимое.
— У меня отличные показатели, — ровным голосом ответила Елена. — Давление сто десять на семьдесят, сахар в норме, гормональный фон стабилен. Я занимаюсь йогой и слежу за питанием.
— Йога — это прекрасно, — врач чуть прищурился. — Но мы говорим о колоссальной гормональной нагрузке.
Чтобы ваше тело приняло чужой эмбрион, нам придется искусственно «отключить» ваш собственный цикл и создать новую среду.
В вашем возрасте это может спровоцировать что угодно — от гипертонического криза до проблем с сердцем.
Вы готовы к тому, что ваше здоровье может посыпаться?
— Доктор, она готова! — перебила Юлия, подавшись вперед. — Мы всё обсудили.
Моя мать — очень сильный человек. У неё никогда не было хронических болезней. Какие обследования нам нужно пройти прямо сейчас?
Вересов посмотрел на Юлию как на назойливое насекомое, потом снова перевел взгляд на Елену.
— Список будет длинным. От генетиков до кардиологов. И это только начало. Нам нужно заключение специальной комиссии. Мы должны быть уверены, что вы сюда не по принуждению пришли…
— Какое принуждение? — Юлия всплеснула руками. — Это же семейное решение!
— Моя работа — сомневаться, — отрезал врач. — Елена Викторовна, сейчас пройдите в процедурный кабинет на УЗИ. Посмотрим состояние эндометрия. А вы, молодые люди, подождите в коридоре.
Когда дверь за ней, в кабинете стало почему-то холоднее. Елена разделась за ширмой, ощущая привычную неловкость, которая всегда посещает женщину в кабинете специалиста этого профиля, сколько бы лет ей ни было.
— Ложитесь, — Вересов нанес гель на датчик.
Елена смотрела в потолок, где в углу виднелось небольшое пятно от старой протечки. Было очень стр.ашно…
— Вижу миому. Маленькая, два сантиметра. Раньше находили? — спросил врач, не глядя на неё.
— Нет. Полгода назад на осмотре всё было чисто.
— Она может начать расти на гормонах. Это риск. И яичники… резерв почти исчерпан, но нам это и не важно, яйцеклетки-то будут дочери.
Вопрос в том, выдержит ли «фундамент». Вы архитектор, кажется?
Должны понимать: нельзя строить небоскреб на старом бетонном основании без укрепления.
— Значит, укрепляйте, — сказала Елена, сжимая края кушетки. — Назначайте терапию, витамины, что угодно.
После осмотра они снова сидели в кабинете. Вересов выписал стопку направлений.
— Это только первый круг. Сдадите всё — от свертываемости до онкомаркеров. И мне нужно заключение психолога.
Выйдя из клиники, Юлия тут же вцепилась в руку матери.
— Ну что? Что он сказал? Всё нормально?
— Есть нюансы, Юля. Миома, — Елена шла к машине, стараясь не морщиться от резкой боли внизу живота после осмотра. — Доктор говорит, это риск.
— Ой, сейчас у каждой второй миома! — Юлия отмахнулась, открывая дверцу машины. — У моей коллеги её вообще не лечили, она сама рассосалась.
Мам, не накручивай. Вересов просто перестраховывается, чтобы содрать с нас больше за дополнительные анализы.
— Юль, это не рынок, — подал голос Артём с водительского сиденья. — Если врач говорит «риск», значит, это риск.
— Артём, ты можешь хоть раз промолчать? — Юлия обернулась к мужу. — Ты вообще хочешь этого ребенка? Или тебе проще просто сдаться и жить для себя?
— Я хочу, чтобы все были здоровы, — тихо ответил он, заводя двигатель.
— Здоровы будем, когда в этой машине будет стоять детское кресло! — отрезала Юлия. — Мам, завтра в восемь утра я заеду за тобой. Нужно сдать анализы натощак. Я уже составила график.
— Юля, у меня завтра сдача проекта в управлении, — напомнила Елена. — Я не могу просто так сорваться.
— Проект подождет. Мам, ну ты чего? У нас каждый день на счету. Врач сказал, что эмбрионы в криокамере нельзя хранить вечно, качество падает.
Ты же сама предложила! Теперь нельзя идти на попятную.
Елена посмотрела на дочь и подумала, что та очень быстро изменилась. Казалось, ее теперь совершенно не волнует состояние матери — лишь бы поскорее добиться желаемого…
***
Следующая неделя началась с беготни. Елена просыпалась в шесть утра, ехала на другой конец города в лабораторию, стояла в очередях, сдавала анализы.
К четвергу её руки выше локтя были покрыты мелкими синяками. Вечерами она возвращалась домой абсолютно опустошенной, но там её ждал не покой — дочь вовсю командовала.
— Я купила тебе органические продукты, — Юлия влетела на кухню матери и начала выставлять на стол пакеты. — Никакого кофе, мама. Вообще.
Кофеин плохо влияет на сосуды. И вот эти добавки — омега, фолиевая кислота, комплекс для подготовки к ЭКО.
Олег зашел в кухню и молча взял из холодильника пачку масла. Он старался не смотреть на падчерицу.
— Юля, я сама знаю, что мне пить, — мягко сказала Елена, присаживаясь за стол. Ноги гудели. — Я посоветуюсь с Вересовым.
— Вересов старой закалки! Я прочитала кучу форумов, там женщины описывают реальный опыт.
Мам, ты должна понимать, что сейчас твое тело — это дом для моего сына или дочери! Ты о ребенке в первую очередь думать должна?!
— Юля, прекрати, — Олег не выдержал и обернулся. — Ты как с матерью разговариваешь?!
Тебя ее состояние вообще не волнует? Ей сорок шесть лет, она работает по десять часов!
— Олег, не вмешивайся, — Юлия сузила глаза. — Ты вообще был против этого с самого начала.
Я вижу, как ты на меня смотришь. Тебе жалко дачу, жалко спокойствия, а на меня тебе плевать!
— Мне не плевать на жену! — голос Олега сорвался на крик. — Ты ее в могилу вгонишь этими своими графиками и «органическими продуктами» еще до того, как процедуру сделают!
Посмотри на неё, у неё под глазами си..няки больше, чем у тебя!
— Мама, это правда? — Юлия повернулась к матери. — Ты плохо себя чувствуешь? Ты что-то скрываешь? Если ты передумала, скажи сейчас!
Елена смотрела на них двоих и чувствовала, как внутри все переворачивается. Она хотела сказать, что её тошнит от запаха витаминов, что ей хочется тишины и чтобы её никто не трогал. Но… Разве можно последней надежды дочь лишить?
— Всё нормально, — солгала Елена. — Олег преувеличивает. Я просто немного устала от разъездов.
— Вот и отлично, — Юлия мгновенно остыла и начала собирать пустые пакеты. — Завтра в десять идем на комиссию.
Нужно быть при полном параде. И улыбайся, мама! Ты должна показать, что очень хочешь нас сделать родителями, а себя — бабушкой!
Когда Юля ушла, Олег подошел к жене и положил руки ей на плечи.
— Лен, остановись. Пока не поздно. Ты видишь, что с ней происходит? Она ж по головам нашим пойдет, если что!
— Она просто напугана, Олег, — Елена закрыла глаза. — Она боится, что сорвется. Я обещала ей…
— Ты обещала ей помощь, а она этого не оценила. Ишь, командирка! Посмотри на свои руки, Лен…
Елена потянула рукава кофты вниз, скрывая следы от уколов.
— Завтра комиссия. Если они разрешат — значит, врачи верят в меня. Пойдем спать.
Ночь была тяжелой. Елене приснилось, что она строит огромный дом. Как только она кладет последний кирпич в ряд, стена рушится. И так раз за разом… Она проснулась в холодном поту от того, что в горле пересохло. Завтра случится что-то плохое? Не зря сон приснился?...