Золотистые лучи закатного солнца заливали просторную гостиную пентхауса, играя на гранях хрустальных бокалов и полированной поверхности рояля. Еще вчера этот свет казался Андрею символом его триумфа, сегодня же он лишь безжалостно подчеркивал пылинки, танцующие в воздухе — предвестники грядущего запустения.
Звук застегиваемой молнии чемодана прорезал тишину, как выстрел.
— Как это ты банкрот, Андрей? — голос Алины, обычно мелодичный и мягкий, сейчас звенел отточенной сталью. — Я, кажется, ослышалась. Скажи, что это неудачная шутка к нашему юбилею.
Андрей стоял у панорамного окна, глядя на город, который еще утром принадлежал ему. В отражении стекла он видел жену. Алина выглядела безупречно даже в моменты ярости: кашемировый костюм цвета слоновой кости, идеальная укладка, на губах — та самая помада, которую он привез ей из Парижа.
— Это не шутка, Алина. Счета заморожены. Квартира, офис, машины — всё заложено. У нас осталось несколько недель, чтобы съехать.
Алина замерла с шелковой блузкой в руках. Её лицо, еще секунду назад выражавшее лишь капризное недовольство, вдруг исказилось гримасой брезгливости.
— «У нас»? — переспрашивала она, делая ударение на последнем слове. — Извини, дорогой, но я на это не подписывалась. Я выходила замуж за успешного девелопера, владельца империи, а не за неудачника, который не смог удержать собственные активы.
— Алина, это временные трудности, — Андрей повернулся к ней, пытаясь найти в её глазах хоть тень того тепла, которое, как он верил, согревало их брак последние пять лет. — Подстава со стороны партнеров, судебный иск… Мне нужно время, чтобы перегруппироваться. Если мы сейчас сократим расходы, переедем в квартиру поменьше…
— В квартиру поменьше? — Алина звонко рассмеялась, и этот смех больно ударил Андрея под дых. — Ты предлагаешь мне считать копейки и выбирать продукты по акции? Жить в спальном районе среди серых панелек? Ты в своем уме?
Она бросила блузку в чемодан и с силой захлопнула крышку.
— Я ухожу, Андрей. Мой адвокат свяжется с тобой по поводу развода. Хотя, судя по твоим словам, делить нам теперь нечего, кроме долгов. А долги — это исключительно твоя привилегия.
— Пять лет, — глухо произнес Андрей. — Пять лет я давал тебе всё. Каждое твоё желание исполнялось прежде, чем ты успевала его озвучить. Неужели это ничего не значит?
Алина подошла к нему вплотную. От неё пахло дорогими духами — ароматом, который он сам выбрал.
— Это была честная сделка, Андрей. Ты покупал мою красоту, мой статус, моё присутствие на твоих скучных приемах. Я была твоим лучшим украшением. Сделка расторгнута, потому что у покупателя кончились деньги. Всё просто.
Она подхватила ручку дорогого чемодана на колесиках и направилась к выходу. У самой двери она остановилась и обернулась.
— И не звони мне. Не порти мою репутацию своими проблемами.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, эхо которого еще долго гуляло по пустым комнатам пентхауса. Андрей остался один. Он опустился на кожаный диван, который через две недели опишут приставы. Тишина в квартире стала невыносимой.
Он вспомнил свою мать, Анну Сергеевну. Она всегда недолюбливала Алину, называя её «красивой витриной с пустой душой». Андрей тогда злился, спорил, доказывал, что Алина — его муза. Как же больно было осознавать правоту матери сейчас, когда почва ушла из-под ног.
Телефон в кармане завибрировал. «Мама», — высветилось на экране. Андрей помедлил, прежде чем ответить.
— Да, мам.
— Андрюша, голос у тебя совсем неважный, — в трубке послышался тревожный голос матери. — Я слышала новости. В деловых кругах только об этом и говорят. Ты как?
— Я банкрот, мам. В полном смысле этого слова. Алина ушла.
На том конце провода возникла пауза, но в ней не было осуждения — только тихая печаль.
— Значит, мусор вынес себя сам, — тихо сказала Анна Сергеевна. — Послушай меня, сын. Приезжай в старый дом. В мой поселок. Там тебя никто не тронет, там тишина и воздух. Нам нужно поговорить о твоем деде.
— О деде? Мам, мне сейчас не до семейных преданий. Мне нужно думать, как не оказаться на улице.
— Именно поэтому ты должен приехать. Дед оставил не только воспоминания. Есть вещи, о которых я не имела права говорить, пока ты был на вершине. Приезжай, Андрей. Это твой последний шанс всё исправить.
Андрей положил трубку. Старый дом в провинции казался ему сейчас концом света, ссылкой. Но глядя на пустой бокал на столе и понимая, что в этом огромном городе у него больше нет ни одного друга, ни одной опоры, он понял: терять ему действительно больше нечего.
Он собрал небольшую спортивную сумку — только самое необходимое. Проходя мимо зеркала в прихожей, он увидел незнакомца: осунувшееся лицо, небритые щеки, глаза, полные горечи.
— Что ж, Алина права, — прошептал он своему отражению. — Прежний Андрей умер. Посмотрим, кто родится на его месте.
Выходя из пентхауса, он не стал оборачиваться. Он оставил ключи на мраморной консоли. Впереди была долгая дорога в прошлое, которое обещало стать его единственным будущим.
Дорога к родительскому дому заняла почти шесть часов. Чем дальше Андрей уезжал от столицы, тем проще становился пейзаж: зеркальные небоскребы сменились серыми бетонными коробками окраин, а те, в свою очередь, уступили место заснеженным полям и почерневшим от сырости лесам. Его старенький внедорожник — единственное, что юристы не успели арестовать, так как он числился на балансе матери — натужно гудел, пробираясь сквозь метель.
Поселок Заречье встретил его редкими огнями фонарей и запахом печного дыма. Остановившись у старых кованых ворот дома, где прошло его детство, Андрей долго не решался выйти. Здесь время будто замерло. Тот же покосившийся флюгер на крыше, та же старая липа, под которой он когда-то прятал свой первый велосипед.
Мать ждала его на крыльце, накинув на плечи тяжелую пуховую шаль. Она не стала охать или задавать лишних вопросов. Просто обняла его, прижавшись щекой к холодной куртке, и тихо сказала:
— С возвращением домой, сынок. Заходи, чай уже заварился.
Внутри пахло мятой, свежим хлебом и старыми книгами. Этот запах мгновенно сбил с Андрея панцирь городского цинизма. В гостиной, в большом кресле-качалке, лежала старая папка из грубой кожи — та самая, которую дед, Степан Ильич, всегда держал в своем кабинете под замком.
— Мам, ты говорила про деда, — Андрей сел за стол, обхватив ладонями горячую кружку. — Я помню его как простого инженера на пенсии. Какие тайны могли быть у него?
Анна Сергеевна села напротив, её лицо в свете настольной лампы казалось вырезанным из слоновой кости.
— Твой дед никогда не был просто инженером, Андрей. В девяностые он возглавлял проектный институт, который занимался разведкой редких металлов. Когда союз распался, начался хаос. Многие воровали, приватизировали заводы за копейки. Твой дед поступил иначе. Он понимал, что время дикое, и если он откроет свои карты сейчас, его просто сотрут.
Она придвинула к нему кожаную папку.
— Он купил землю. Огромный кусок заболоченной территории на севере области. Тогда над ним смеялись — мол, старик выжил из ума, купил комариное царство. Но Степан знал то, чего не знали другие. Там, под слоем торфа, находится месторождение лития. В те годы он был никому не нужен, но дед говорил: «Придет время, и этот металл станет дороже золота. Это будет капитал для моего внука, когда тот по-настоящему созреет».
Андрей замер, не донеся кружку до губ.
— Литий? Мам, ты хоть понимаешь, сколько это стоит сейчас? Это аккумуляторы, электрокары, вся современная техника!
— Понимаю, — грустно улыбнулась мать. — Дед оставил завещание с условием. Я должна была передать тебе документы, только если ты окажешься в ситуации «крайней нужды или духовного перелома». Он не хотел, чтобы эти деньги развратили тебя, когда ты и так был богат. Он хотел, чтобы они помогли тебе подняться, когда ты упадешь.
Андрей дрожащими руками открыл папку. Внутри лежали пожелтевшие карты, геологические заключения с печатями, которые уже давно выцвели, и дарственная на имя Андрея. Но среди официальных бумаг лежал небольшой конверт, подписанный размашистым почерком деда: «Внуку. Когда мир рухнет».
Андрей вскрыл его. Внутри была короткая записка:
«Андрей, если ты читаешь это, значит, ты потерял всё, что считал важным. Запомни: дом строят не на золоте, а на камне. Деньги из этой папки — это не инструмент для возвращения в тусовку, которая тебя предала. Это шанс создать что-то настоящее. И еще... присмотрись к тем, кто остался рядом, когда в карманах пусто. Именно они — твоя настоящая империя».
Андрей откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри него начинает закипать странное, давно забытое чувство азарта. Но это был не азарт игрока на бирже, а холодная решимость человека, которому дали второй шанс.
— Мама, — голос его окреп. — Алина... она ведь не знает об этом?
— О наследстве не знал никто, кроме меня, — ответила мать. — Я даже твоему отцу не говорила. Степан взял с меня клятву.
В этот момент тишину дома прорезал резкий звук — уведомление на телефоне Андрея. Он нехотя взглянул на экран. Это был Instagram. Алина выложила новую фотографию. Она сидела в дорогом ресторане, сияя улыбкой, а рядом с ней была видна мужская рука в часах стоимостью с квартиру. Подпись гласила: «Иногда нужно сбросить балласт, чтобы взлететь выше. Начинаю новую главу с тем, кто ценит по-настоящему».
Андрей усмехнулся. Еще час назад этот пост вонзился бы в его сердце, как отравленный кинжал. Сейчас же он вызвал лишь легкую брезгливость.
— Она уже нашла замену, — вслух произнес он. — Быстро.
— Это к лучшему, — мягко заметила Анна Сергеевна. — Теперь у тебя развязаны руки. Что ты собираешься делать?
— Дед был прав, — Андрей закрыл папку. — Возвращаться в Москву и пытаться оправдаться перед «партнерами» я не буду. Я поеду на эту землю. Если отчеты верны, я построю там производство, о котором они даже мечтать не смели. Но мне нужны люди. Верные люди.
— Есть один человек, — мать помедлила. — Дочь старого друга твоего деда. Лена. Она геолог, сейчас работает в местном краеведческом музее за копейки, потому что её выжили из крупной корпорации за «излишнюю честность». Она знает эти земли как свои пять пальцев.
Андрей кивнул. В его голове уже начал выстраиваться план. Он еще не знал, что завтрашний день столкнет его с Леной, и эта встреча станет началом не только бизнес-империи, но и совсем другой истории, где верность ценится выше котировок.
Вечером, засыпая в своей старой детской комнате, Андрей впервые за долгое время спал без кошмаров. Ему снились не графики падения акций, а бескрайние северные леса, скрывающие под собой сокровище, способное изменить мир.
А в это время в Москве Алина потягивала шампанское, не подозревая, что «балласт», который она так легко бросила, только что превратился в самый тяжелый слиток золота в её жизни.
Утро в Заречье встретило Андрея колючим морозом и ослепительным снегом. После столичного смога этот воздух казался слишком чистым — он пьянил, заставляя мозг работать с непривычной четкостью. Андрей стоял на крыльце, глядя на старую папку деда, и понимал: сейчас он напоминает полководца без армии, у которого есть карта сокровищ, но нет даже компаса.
Местный краеведческий музей располагался в бывшем купеческом особняке с облупившейся краской. Когда Андрей вошел внутрь, его встретил запах нафталина и сухой бумаги. За столом, заваленным чертежами, сидела девушка. На вид ей было около тридцати. Никакого макияжа, волосы собраны в строгий узел, на плечах — грубый шерстяной кардиган. Но взгляд, который она подняла на Андрея, был острее любого скальпеля.
— Мы закрыты на учет, — коротко бросила она, не прекращая что-то записывать в журнале.
— Я не турист. Мне нужна Елена Сергеевна. Я Андрей, внук Степана Ильича.
Девушка замерла. Её рука с карандашом медленно опустилась на стол. Она внимательно посмотрела на него — не с тем восторгом, к которому Андрей привык в Москве, а с глубоким скепсисом.
— Наследник империи, о падении которой трубят все газеты? — она усмехнулась, и в этой усмешке не было злобы, только горькая ирония. — Степан Ильич был великим человеком. Он верил, что из вас выйдет толк. Жаль, что он не видит, как вы профукали всё за пять лет ради... как там её звали? Модель из рекламы йогуртов?
Андрей почувствовал, как к лицу приливает кровь.
— Её звали Алина. И я здесь не для того, чтобы обсуждать свою личную жизнь. У меня есть бумаги деда. По участку в северном секторе. «Комариное царство».
Лена резко встала. Её равнодушие мгновенно испарилось.
— Вы привезли карты? Те самые?
Они заперлись в маленьком кабинете, заваленном образцами керна и старыми теодолитами. Когда Андрей разложил перед ней пожелтевшие листы, Лена преобразилась. Она буквально впилась глазами в цифры и графики. Её пальцы, тонкие и сильные, прослеживали линии пластов.
— Боже мой... — прошептала она. — Степан был прав. Эти пробы... если содержание лития соответствует этим расчетам, то это крупнейшее месторождение в Европе. И оно принадлежит вам лично, а не вашей холдинговой компании, которая сейчас в руках кредиторов.
— Именно, — Андрей подался вперед. — Это частная собственность, оформленная как земли сельхозназначения с правом недропользования. Мои враги в Москве думают, что я приехал сюда доживать свой век в нищете. Они не знают о папке.
Лена подняла на него глаза. Теперь в них горел огонь, который он не видел ни у одного своего бизнес-партнера.
— Вы понимаете, что за это вас могут убить? Как только вы начнете переоформление лицензии на добычу, Москва проснется. Те, кто подставил вас в первый раз, придут за добавкой.
— Пусть приходят, — отрезал Андрей. — Мне больше нечего терять, кроме этого шанса. Мне нужна ваша помощь, Лена. Вы знаете геологию этого края. Вы знаете, как запустить разведку тихо, не привлекая внимания рейдеров до поры до времени.
Лена долго молчала, глядя в окно на падающий снег.
— Я работала на «Север-Металл», — наконец произнесла она. — Я нашла там нарушения в экологии, меня уволили и внесли в черный список. Никто в отрасли не берет меня на работу. Я живу на зарплату смотрителя музея. Если мы проиграем, я потеряю и это. Но... — она посмотрела на портрет Степана Ильича на стене, — я обязана вашему деду. Он был моим наставником. Я в деле.
Пока в тишине провинциального музея ковался план возмездия, в Москве жизнь бурлила по иным законам.
Алина сидела в лобби-баре элитного отеля, любуясь своим отражением в зеркальном потолке. Напротив неё вальяжно расположился Игорь Волков — бывший вице-президент компании Андрея, человек, который и нанес решающий удар в спину своего шефа.
— Ты уверена, что у него ничего не осталось? — Игорь лениво помешивал кофе. — Эти старые связи его матери... вдруг там припрятан какой-то туз в рукаве?
— Ой, перестань, — Алина грациозно взмахнула рукой, демонстрируя новое кольцо, подаренное Игорем. — Андрей — романтик и неудачник. Он поехал в свою деревню плакаться мамочке в жилетку. Я забрала всё, что имело ценность: украшения, часть наличности, даже его любимые коллекционные часы. Он сейчас занят тем, что считает копейки на дрова.
— И всё же, — Волков прищурился. — Его дед был старым лисом. Мне нужно, чтобы ты сделала еще кое-что. Съезди к нему.
Алина поперхнулась шампанским.
— Что? В эту глушь? Зачем?
— Официально — ты хочешь обсудить условия «мирного развода». Неофициально — посмотри, чем он дышит. Если он просто пьет с горя — забудь. Но если он начал суетиться, если вокруг него появились юристы или какие-то подозрительные люди... я должен знать. Я не хочу, чтобы этот «балласт» однажды всплыл и ударил нас по голове.
Алина скривилась. Перспектива ехать в провинцию её не радовала, но она понимала: её благополучие теперь полностью зависит от Волкова.
— Хорошо. Я съезжу. Заодно окончательно дам ему понять, что назад дороги нет. Он так смешно выглядит, когда пытается взывать к моей совести.
Тем временем Андрей и Лена уже вовсю работали. Они решили действовать через старые связи Степана Ильича в местной администрации. Чтобы не привлекать внимания, проект был подан как «эко-ферма по выращиванию лекарственных трав». Только узкий круг знал, что под корнями этих трав скрывается будущее мировой энергетики.
Вечером они сидели в доме Андрея, обсуждая логистику подвоза оборудования для бурения.
— Нам нужно два миллиона на первый этап, — Лена ткнула карандашом в смету. — Где мы их возьмем? Ваши счета заблокированы.
— Я продам кое-что, — Андрей достал из внутреннего кармана старый кожаный футляр. Внутри лежала золотая медаль «За вклад в науку», принадлежавшая деду, и редкая монета царской чеканки. — И еще... у меня осталась доля в одном небольшом стартапе, о котором Волков забыл, потому что считал его убыточным. Я уже выставил её на продажу через посредников.
Лена посмотрела на него с неожиданной теплотой.
— Вы изменились, Андрей. За три дня. Исчезла эта московская спесь.
— Спесь стоит дорого, — усмехнулся он. — А у меня сейчас режим жесткой экономии.
В этот момент во дворе послышался шум мощного мотора. Свет фар разрезал темноту, полоснув по окнам. К дому подкатил белоснежный «Мерседес» — машина, которая смотрелась в Заречье как инопланетный корабль.
Андрей похолодел. Он узнал этот звук. Он узнал этот свет.
Из машины, кутаясь в соболиную шубу, вышла Алина. Она брезгливо перешагнула через лужу и направилась к крыльцу, постукивая каблуками по обледенелым доскам.
— Кажется, к нам гости из прошлой жизни, — тихо сказала Лена, вставая из-за стола. — Хотите, я уйду через заднюю дверь?
— Нет, — Андрей поднялся, расправив плечи. — Останься. Пусть видит, что я больше не один.
Дверь распахнулась без стука. Алина застыла на пороге, заполняя комнату ароматом дорогих духов, который здесь, среди запаха дров и старой бумаги, казался удушающим.
— Боже, Андрей, — она картинно прикрыла рот ладонью, оглядывая скромную обстановку. — Я думала, ты преувеличиваешь масштаб катастрофы. Но это... это же просто декорации к фильму о нищете.
Она перевела взгляд на Лену, и её глаза сузились.
— О, а ты времени не теряешь. Уже нашел себе местную замарашку? Быстро же ты снизил планку, дорогой.
Андрей посмотрел на женщину, которую когда-то любил, и вдруг понял, что не чувствует ничего. Ни боли, ни гнева. Только усталость.
— Зачем ты приехала, Алина? — спокойно спросил он. — Твой адвокат ведь должен был со мной связаться.
— Я приехала предложить тебе сделку, — Алина прошла в центр комнаты, не снимая шубы. — Подпиши отказ от всех претензий на наше общее имущество прямо сейчас, не дожидаясь судов. А взамен... — она бросила на стол конверт, — Игорь готов дать тебе пятьдесят тысяч долларов. Этого хватит, чтобы ты жил здесь королем до конца своих дней. Ну, или пока этот дом не развалится.
Андрей посмотрел на конверт, затем на Лену, которая сохраняла каменное спокойствие, и наконец — на Алину.
— Пятьдесят тысяч? — переспросил он. — Передай Игорю, что его щедрость меня тронула. Но у меня есть встречное предложение.
— Какое же? — Алина насмешливо вскинула бровь.
— Уезжай отсюда. Прямо сейчас. Пока я не вспомнил, что этот «Мерседес» куплен на деньги моей компании, и не подал заявление об угоне.
Лицо Алины пошло красными пятнами.
— Ты... ты нищий неудачник! Ты сгниешь в этом болоте!
— Увидим, — Андрей сделал шаг к двери, открывая её перед ней. — Ветер холодный, Алина. Не простуди свои бриллианты.
Когда машина с визгом умчалась, в комнате воцарилась тишина. Лена подошла к Андрею и положила руку ему на плечо.
— Теперь они знают, что вы не сломлены. Теперь начнется настоящая война.
— Я знаю, — Андрей посмотрел на карту деда. — Но теперь у нас есть цель. Завтра едем на участок. Пора разбудить это «комариное царство».
Северный участок встретил их первозданной тишиной. Огромное пространство, покрытое пожухлой травой и скованное льдом, казалось пустым и безжизненным. Но для Андрея и Лены это была самая ценная земля на планете. За последние две недели они провернули невероятное: Андрей продал свои последние личные активы, а Лена через старых коллег-геологов арендовала подержанную буровую установку.
— Если расчеты Степана Ильича верны хотя бы на восемьдесят процентов, — Лена поправила теплую шапку, перекрикивая шум работающего дизеля, — мы перепишем правила игры не только в этом регионе, но и во всей стране.
Первый керн — цилиндрический столбик породы — извлекли из земли на закате. Лена дрожащими руками очистила его от грязи и поднесла к фонарю. Она долго рассматривала структуру камня, затем капнула на него реагентом.
— Есть, — выдохнула она, и в её глазах блеснули слезы. — Андрей, посмотри. Это высококачественный сподумен. Содержание лития даже выше, чем писал твой дед. Мы нашли не просто жилу, мы нашли сердце месторождения.
Андрей взял холодный камень в руку. В этот момент он почувствовал, как тяжесть поражения, копившаяся месяцами, окончательно спадает с его плеч. Это не было просто везением. Это было возвращением к истокам.
В Москве новости распространялись со скоростью лесного пожара. Игорь Волков метался по своему роскошному кабинету, швыряя бумаги на стол. Перед ним стояла побледневшая Алина.
— Ты сказала, что он пьет в своей деревне! — орал Волков. — Ты сказала, что он нищий неудачник! А теперь мне звонят из министерства недр и спрашивают, почему какой-то частник из Заречья подал заявку на приоритетную разработку стратегического месторождения!
— Игорь, я не знала... — лепетала Алина. — Он жил в лачуге, с какой-то серой мышью-лаборанткой...
— Эта «мышь» — лучший геолог в стране, которую я самолично пытался стереть в порошок! — Игорь ударил кулаком по столу. — Они объединились. Если Андрей запустит этот проект, наши акции превратятся в туалетную бумагу. Кредиторы узнают, что основной потенциал активов был скрыт в его личных документах, а не в компании, которую мы у него отжали. Нас уничтожат.
Алина смотрела на него с ужасом. Она впервые видела Игоря таким — испуганным и беспомощным. В её голове со свистом рушилась картинка обеспеченного будущего.
— Нужно ехать туда, — процедил Волков. — Нужно остановить его любым способом. Если он не подпишет передачу прав на землю добровольно... что ж, несчастные случаи на буровых — дело обычное.
Финал разыгрался через три дня. К участку, где Андрей и Лена уже подготовили площадку для полноценного лагеря, подкатил кортеж черных внедорожников. Из центральной машины вышел Волков в дорогом пальто, которое выглядело нелепо на фоне сурового северного пейзажа. Рядом, кутаясь в мех, шла Алина.
— Андрей, — Волков нацепил свою фирменную фальшивую улыбку. — Друг мой. Давай поговорим как деловые люди. Мы оба понимали, что наш разрыв был... небольшой ошибкой в коммуникации. Я здесь, чтобы предложить тебе партнерство. 50 на 50. Я даю инвестиции, ты даешь землю.
Андрей, одетый в простую рабочую куртку, испачканную маслом, медленно подошел к нему. Лена стояла чуть позади, сжимая в руке рацию.
— 50 на 50? — Андрей усмехнулся. — Забавно. Неделю назад ты предлагал мне пятьдесят тысяч через свою содержанку, чтобы я просто исчез.
Алина сделала шаг вперед, пытаясь вернуть в голос прежнюю магию:
— Андрей, милый, я была не права. Игорь на меня давил, я просто испугалась. Мы ведь можем всё вернуть. Помнишь, как нам было хорошо в Париже? Этот проект... мы сделаем его вместе. Я буду твоим лицом, твоей поддержкой...
Андрей посмотрел на неё так, будто видел впервые.
— Лицо у этого проекта уже есть, — он кивнул на Лену. — А поддержка мне не нужна от человека, который уходит, как только гаснет свет.
Волков, поняв, что дипломатия провалилась, изменился в лице. Из машин за его спиной начали выходить крепкие мужчины с угрюмыми лицами.
— Слушай сюда, — прошипел Игорь. — Ты подпишешь бумаги. Здесь нет связи, нет полиции, и до ближайшего города сто километров. Твоя девка-геолог может случайно упасть в шахту, а ты — потеряться в лесу. Выбирай: или ты богатый партнер, или ты пропавший без вести.
Лена спокойно поднесла рацию к губам:
— Группа 1, начинайте.
В ту же секунду из-за холмов и строительных вагончиков выехали два автомобиля с логотипами Следственного комитета и службы безопасности недр. Из них вышли люди в форме.
— Игорь, ты отстал от жизни, — спокойно сказал Андрей. — Как только мы получили результаты проб, я связался с государственным фондом. Литий — это стратегический ресурс. Теперь этот участок находится под охраной государства как объект особой важности. Попытка силового захвата здесь — это государственная измена, а не просто рейдерство.
Лицо Волкова стало серым. Он оглянулся на своих людей, но те, увидев представителей закона, предпочли остаться у машин.
— Кстати, — добавил Андрей, подходя к Игорю вплотную. — Твои счета уже проверяют. Мои юристы нашли доказательства того, как ты выводил средства из нашей компании перед банкротством. Так что тюрьма — это твой единственный «офис» на ближайшие десять лет.
Алина задрожала. Она бросилась к Андрею, хватая его за рукав.
— Андрей, пожалуйста! Я ведь люблю тебя! Я всё осознала!
Он аккуратно убрал её руку со своего плеча.
— Нет, Алина. Ты любишь только отражение золота в своих глазах. Но золото деда — оно для созидания, а не для потребления. Уходи.
Прошел год.
Заречье изменилось до неузнаваемости. На месте «комариного царства» вырос современный высокотехнологичный комбинат. Вокруг него строились новые дома, школы и больницы. Андрей, ставший главой крупнейшего в стране энергетического консорциума, стоял на балконе своего нового дома — простого, но уютного, построенного из дерева и камня.
Рядом с ним стояла Лена. Она больше не носила грубых кардиганов, но её взгляд остался таким же ясным и честным.
— Знаешь, — тихо произнесла она, глядя на огни комбината внизу. — Степан Ильич был бы счастлив. Он ведь всегда говорил, что дело не в металле, а в людях, которые его добывают.
— Он был прав во всем, — Андрей обнял её за плечи. — Иногда нужно потерять фальшивый мир, чтобы обрести настоящий.
А далеко в Москве, в маленькой съемной квартире на окраине, Алина смотрела новости по телевизору. Там показывали Андрея — уверенного, сильного, счастливого. Он давал интервью, стоя рядом с Леной. Алина перевела взгляд на свои руки — без колец, с облупившимся лаком. Она имела всё и не имела ничего. Сделка была расторгнута окончательно. И на этот раз — по её собственной вине.
Андрей выключил телевизор в своем кабинете. Его ждал новый день. День, в котором больше не было места лжи, предательству и призракам прошлого.
