— Ты на кого квартиру оформил, Дима? Я тебя спрашиваю, чья фамилия в выписке стоит?! Ты думаешь, я не увижу? Ты думал, я буду слепая от радости, что мы наконец-то купили стены, и документы проверять не стану?
Ирина швырнула папку с бумагами на журнальный столик. Листы веером разлетелись по полу, и один, самый важный, с гербовой печатью, спланировал прямо к ногам Дмитрия. Он сидел в кресле, уткнувшись в телефон, и даже бровью не повел, словно происходящее его не касалось. Только пальцы, чуть крепче сжавшие корпус смартфона, выдавали его напряжение.
— Ира, не начинай истерику на ровном месте, — лениво протянул он, не поднимая глаз. — Мама просто помогла нам с налогами. Ты же знаешь, у неё льготы как у ветерана труда. Мы сэкономим кучу денег на ежегодных платежах. Я для семьи старался, между прочим.
Ирина задохнулась от возмущения. Она стояла посреди их съемной «однушки», которую они должны были покинуть через месяц, и чувствовала, как внутри всё обрывается. Три года. Три года она работала без отпусков, брала подработки по выходным, экономила на косметике и новой одежде. Она продала машину, доставшуюся от отца. И всё это ради того, чтобы увидеть в графе «Собственник» чужую фамилию?
— Для семьи? — тихо, с пугающей хрипотцой переспросила она. — Для какой семьи, Дима? Для своей мамы? Ты взял мои деньги — пять миллионов, Дима! Мои пять миллионов, которые я копила, и три твоих — и оформил квартиру на свою мать? Ты в своем уме?
Дмитрий наконец отложил телефон и посмотрел на жену. В его взгляде читалась та самая снисходительная жалость, с которой взрослые смотрят на неразумных детей.
— Ну чего ты завелась? — он поморщился. — Какая разница, на ком записано? Жить-то там мы будем. Мама же не выгонит нас. Она святой человек, она только рада, что у нас свой угол будет. А так — ни налогов лишних, ни суеты. И потом... — он на секунду замялся, но тут же расправил плечи, — так надежнее. В жизни всякое бывает. Мало ли, развод, дележка... А так имущество в безопасности.
Мир Ирины, который и так шатался последние пять минут, рухнул окончательно.
Всё начиналось как в сказке. Они с Димой поженились четыре года назад. Оба из простых семей, оба амбициозные. Решили сразу: никаких ипотек на полжизни. Будем копить, снимать скромное жилье и копить. Ирина, бухгалтер с железной хваткой, вела бюджет жестко. Каждую копейку — в кубышку. Дима, менеджер по продажам, тоже вроде старался, хотя периодически ныл, что устал жить как студент.
«Потерпи, любимый», — говорила она, целуя его в макушку, когда он с тоской смотрел на рекламу нового спиннинга. — «Вот купим свою квартиру, сделаем ремонт, и заживем. И спиннинг купишь, и лодку».
И он соглашался.
Неделю назад они нашли Её. Квартиру мечты. Просторная «двушка» в новом районе, с большой кухней и видом на парк. Цена была отличная — срочная продажа. Ирина сняла все деньги со счетов, продала свою «Мазду» перекупу за один день, собрала всё до копейки. Дима добавил свои накопления — гораздо меньше, чем у неё, но всё же.
Сделкой занимался Дима. Ирина не могла отпроситься с работы — годовой отчет, проверки, начальство зверствовало. — Не волнуйся, я всё сделаю, — сказал он, целуя её утром перед выходом. — Нотариус знакомый, риелтор свой. Вечером принесу ключи.
И он принес. Красивую связку с брелоком в виде домика. И папку с документами, которую Ирина открыла только сегодня, в выходной, собираясь начать планировать переезд.
— В безопасности? — Ирина присела на край дивана, потому что ноги перестали её держать. — То есть ты сейчас прямым текстом мне говоришь, что ты подстраховался от развода со мной? За мои же деньги?
— Ну зачем ты всё передергиваш? — Дима встал и прошелся по комнате, заложив руки в карманы. — Ира, ты женщина умная, должна понимать. Сейчас время такое... нестабильное. Мама — человек старой закалки, она никогда не предаст. А мы с тобой... ну, мы ругаемся иногда. Вдруг что? Я просто хотел, чтобы актив остался в семье.
— В твоей семье, — поправила Ирина. Голос её дрожал. — А я, получается, не семья? Я инвестор? Спонсор? Я вложила семьдесят процентов суммы, Дима! Семьдесят! А прав у меня теперь на эту квартиру — ноль целых, ноль десятых?
— Да почему ноль?! — вспылил Дмитрий. — Ты там прописана будешь! Живи сколько влезет! Мама тебе слова не скажет. Что ты из мухи слона раздуваешь? Главное же, что нам не надо дяде платить за аренду!
Ирина смотрела на мужа и видела перед собой совершенно незнакомого человека. Где тот заботливый, любящий Дима, который носил её на руках? Куда он делся? Перед ней стоял расчетливый, трусоватый приспособленец, который ограбил собственную жену, прикрываясь маминой юбкой.
— Звони матери, — сказала Ирина глухим голосом. — Пусть приезжает. Будем переоформлять. Сделаем дарственную на меня, на мою долю. Или на нас двоих.
Дмитрий остановился и уставился на неё, как на сумасшедшую.
— Ты с ума сошла? Мама на даче, у неё давление! Я не буду её дергать из-за твоих капризов. И вообще, по закону нельзя дарить недвижимость сразу после покупки, там налог будет бешеный. Надо ждать три года.
— Три года? — Ирина горько усмехнулась. — Через три года, Дима, я могу оказаться на улице с чемоданом, если твоей маме вдруг не понравится, как я пол мою. Или если вы решите, что я вам больше не нужна.
— Да что ты несешь?! — заорал он. — Кто тебя выгонит? Ты моя жена!
— Жена, которую ты кинул на пять миллионов, — отрезала она. — Звони. Или я еду к ней сама.
Дмитрий побагровел.
— Не смей трогать мать! Она тут ни при чем, это было моё решение! И вообще, ты ведёшь себя как мелочная торговка. "Мои деньги, мои деньги"... В браке всё общее!
— Если общее, почему квартира на маме? — парировала она. — Значит так. У тебя два варианта. Либо мы сейчас едем к нотариусу и оформляем у него долговую расписку от твоей матери на моё имя на сумму моих вложений. Либо я подаю на развод и в суд. Я докажу, откуда деньги. У меня все выписки со счетов есть, договор купли-продажи машины, переводы. Я вас по судам затаскаю, Дима. Ты меня знаешь.
Дмитрий испуганно моргнул. Он знал Ирину. В работе она была бультерьером — если вцеплялась, то не отпускала. Но он надеялся, что дома, с ним, она будет мягкой кошечкой.
— Ты... ты в суд на мужа подашь? — пробормотал он. — Позориться будешь?
— Позориться тут только тебе, — Ирина встала. — Собирайся. Едем к твоей маме.
В этот момент зазвонил домофон. Дмитрий вздрогнул.
— Кто это? — спросил он.
— Не знаю. Мы никого не ждали.
Ирина подошла к трубке.
— Кто?
— Ирочка, это мы! Открывай! — раздался бодрый, зычный голос свекрови, Тамары Петровны.
Ирина застыла. Потом медленно нажала кнопку открытия двери и повернулась к мужу. Дима побледнел.
— Ты её позвал?
— Нет! Клянусь! Она сама... сюрприз, наверное, хотела сделать.
Через минуту в квартиру ввалилась Тамара Петровна — женщина крупная, шумная, с объемными пакетами в обеих руках. За ней семенила младшая сестра Димы, Лариска — тридцатилетняя девица с вечно обиженным лицом и претензией на гламур.
— Ох, еле дошли! Лифт у вас не работает, что ли, на третий этаж пешком — ужас! — Тамара Петровна с грохотом опустила пакеты на пол в прихожей. — Ну, поздравляйте! С новосельем... будущим!
Она распахнула объятия, но, увидев каменное лицо невестки и перепуганное сына, осеклась.
— А чего такие кислые? Случилось чего? Димочка, ты заболел?
Дмитрий молчал, переводя взгляд с матери на жену. Ирина решила не тянуть резину.
— Случилось, Тамара Петровна, — сказала она спокойно, скрестив руки на груди. — Мы как раз обсуждали документы на новую квартиру. Очень интересные документы. Оказывается, вы теперь владелица элитной недвижимости. Поздравляю.
Тамара Петровна картинно всплеснула руками.
— Ой, Ирочка, ну что ты начинаешь! Дима сказал, так лучше будет. Налоги, льготы... Я же для вас! Мне чужого не надо, я своё отжила. Будете жить-поживать, а я просто бумажками пошелестела.
— Шелестеть бумажками за пять миллионов моих денег — это очень удобно, — кивнула Ирина. — Но у меня к вам деловое предложение. Раз уж вы приехали, давайте обсудим, как мы будем оформлять моё участие в этой сделке.
Лариска, которая до этого молча рассматривала себя в зеркало прихожей, вдруг фыркнула.
— Мам, ну я же говорила! Она сейчас начнет делить шкуру неубитого медведя. Ира, ты такая меркантильная, ужас. Тебе мама бесплатно квартиру предоставила, живи — не хочу, а ты ещё условия ставишь?
Ирина медленно перевела взгляд на золовку.
— Бесплатно? Лариса, ты ничего не перепутала? Я купила эту квартиру. На 70 процентов она куплена на мои деньги.
— Ну и что? — Лариска надула губы. — Вы семья. А в семье не считают, кто сколько дал. Сегодня ты дала, завтра Дима заработает. Главное — чтобы квартира в роду осталась.
— В чьём роду? — уточнила Ирина. — В вашем? А я, простите, кто? Прохожая?
— Ира, прекрати! — вмешался Дмитрий, видя, что ситуация накаляется. — Мам, Лар, проходите на кухню, чай попьем. Ира просто устала, перенервничала.
— Нет, мы не пойдем пить чай, — твердо сказала Ирина, преграждая путь на кухню. — Мы сейчас всё выясним. Тамара Петровна, я хочу, чтобы вы завтра поехали со мной в МФЦ и подарили мне долю в квартире, пропорциональную моему вложению. Либо мы пишем расписку на возврат денег. Срок — месяц.
Тамара Петровна изменилась в лице. Улыбка сползла, глаза сузились.
— Иш чего удумала! Дарить! А если вы разведетесь через год? Ты кусок оттяпаешь, и поминай как звали? Нет уж, милая. Дима правильно решил. Квартира на мне, значит, она в безопасности. Ты баба молодая, хитрая, сегодня здесь, завтра хвостом вильнула. А сын у меня один.
Ирина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Маски были сброшены. Никакой «доченьки», никакой «семьи». Только голый расчет и животный инстинкт защиты «своего» клана.
— То есть, мои деньги вы взяли, — медленно произнесла Ирина, — а гарантий мне давать не собираетесь?
— Твои деньги пошли на благо семьи! — отрезала свекровь. — Живи, радуйся. Родите ребенка — пропишем ребенка. А тебе прописка зачем? У тебя у родителей в деревне дом есть, бомжом не будешь.
— Мама! — Дима попытался остановить поток откровений, но было поздно.
— А ты молчи! — цыкнула на него мать. — Правильно всё сделал. Нечего перед бабой прогибаться. Пусть знает своё место. Пришла в готовую семью, еще права качает.
Ирина посмотрела на них троих. На мужа, который превратился в тень. На свекровь, похожую на танк. На золовку, которая ухмылялась, чувствуя поддержку матери.
И вдруг стало так легко. Словно гнойник, который болел месяцами, наконец-то вскрылся.
— Спасибо, Тамара Петровна, — сказала Ирина и даже улыбнулась. — Вы мне глаза открыли. Я всё поняла.
— Вот и умница, — кивнула свекровь, решив, что победила. — А теперь давай чай ставь, мы тут тортик принесли. И у нас новость есть, кстати. Ларка-то с мужем разошлась, ей жить негде. Мы подумали, пока вы ремонт в новой квартире делать будете, Ларка там поживет. В одной комнате пока, на матрасе. Она неприхотливая. А вы пока тут, на съеме посидите еще пару месяцев. Вам же не горит?
Повисла тишина. Дмитрий втянул голову в плечи.
— Дима? — Ирина повернулась к мужу. — Ты знал?
— Ну... мы обсуждали... — промямлил он. — Ларисе реально некуда идти. А там бетон, стены. Кинем матрас, плиту поставим. Ей много не надо. А мы пока денег подкопим на ремонт.
Ирина рассмеялась. Громко, заливисто. Это был смех человека, который увидел всю абсурдность ситуации. «Я купила квартиру, чтобы в ней жила золовка, пока я плачу за аренду». Гениально.
— Так, — сказала она, отсмеявшись. — Значит, план такой. Лариса живет в моей квартире. Квартира записана на маму. А я живу здесь и плачу за всё?
— Ну зачем так грубо? — обиделась Тамара Петровна. — Все временно. Помогать надо родне.
— Отлично, — Ирина подошла к вешалке, сняла своё пальто. — Помогать так помогать.
Она быстро оделась, взяла сумку, в которой со вчерашнего дня лежали все её личные документы и — к счастью! — те самые выписки из банка, которые она собирала для ипотеки, на всякий случай, если бы денег не хватило.
— Ты куда? — насторожился Дмитрий.
— Я? Я ухожу, — просто ответила она. — Из этой квартиры. И из твоей жизни, Дима.
— В смысле уходишь? — он вскочил. — А мы?
— А вы — семья. Вот и живите. Платите за съем этой квартиры — хозяин придет за деньгами послезавтра, готовь тридцать тысяч. Кормите Ларису. Ублажайте маму.
— Ира, стой! — Дима схватил её за рукав. — Не дури! Куда ты пойдешь? И... деньги? Ты же столько вложила!
— О деньгах не беспокойся, — она стряхнула его руку брезгливым движением. — Я подаю заявление в полицию о мошенничестве. Прямо сейчас. На тебя, Дима. Ты взял у меня деньги под предлогом покупки совместного жилья, а оформил на третье лицо. Это 159 статья УК РФ. Мошенничество на доверии. У меня есть переписка в Ватсапе, где мы обсуждаем покупку нас двоих. У меня есть свидетели — риелтор подтвердит, что я переводила деньги тебе на счет с назначением «на покупку квартиры».
Дмитрий побледнел до синевы. Тамара Петровна охнула и схватилась за сердце.
— Ты... ты сына посадишь?! — взвизгнула она.
— Если не вернет деньги — посажу, — холодно ответила Ирина. — Или пусть продает эту халупу, которую вы купили, и возвращает мне мою долю. С процентами за пользование чужими средствами. У вас неделя. Потом заявление идет в ход.
Она открыла дверь.
— И да, Дима. Спиннинг можешь не покупать. Тебе теперь на адвокатов копить надо.
Дверь захлопнулась.
На улице было сыро и ветрено, но Ирине казалось, что она вышла из душного подвала на свежий альпийский луг. Она достала телефон и набрала номер своего однокурсника, который работал хорошим юристом по семейным и уголовным делам.
— Пашка, привет. Нужна помощь. Да, срочно. Да, муж оказался... как ты и говорил. Всё, еду к тебе.
Она села в такси. Слез не было. Была только злость — холодная, расчетливая, деятельная. Та самая злость, которая помогает сворачивать горы и выигрывать войны.
Через две недели Ирина сидела в кабинете следователя. Напротив, ссутулившись, сидел Дмитрий. Рядом с ним, уже не такая боевая, ерзала на стуле Тамара Петровна.
— Гражданин Смирнов, — монотонно бубнил следователь, перекладывая бумаги. — Ваша супруга предоставила исчерпывающие доказательства передачи вам денежных средств в размере пяти миллионов рублей целевым назначением. Данные средства были использованы вами для приобретения недвижимости на имя вашей матери, Смирновой Т.П., без ведома и согласия супруги. Это содержит признаки состава преступления...
— Мы всё вернем! — выкрикнула Тамара Петровна, комкая в руках платочек. — Мы уже выставили квартиру на продажу! Не надо уголовку! У Димочки карьера, ему нельзя судимость!
— Когда вернете? — жестко спросила Ирина, не глядя на мужа.
— Покупатель есть, залог внес! Через три дня сделка! Мы всё отдадим, до копейки! — Тамара Петровна была готова на колени встать. Страх за сына (и за себя, как соучастницу) перевесил жадность.
— Плюс пятьсот тысяч за моральный ущерб и расходы на юриста, — добавила Ирина.
— Сколько?! — охнула свекровь. — Где ж мы столько возьмем?
— Кредит возьмите. У вас же льготы, вы ветеран, — усмехнулась Ирина. — Или Лариса пусть поможет. Семья же.
Дмитрий поднял на неё глаза. В них было столько боли и обиды, словно это его предали, а не он.
— Ира... как ты можешь? Мы же любили друг друга... Из-за денег?
— Нет, Дима, — сказала она тихо, вставая. — Не из-за денег. А из-за того, что ты меня за дуру держал. А дур надо учить. Вот я и выучилась.
Она вышла из кабинета, не оглядываясь.
Спустя полгода.
Ирина стояла на балконе своей новой квартиры. Да, это была всего лишь «однушка», и район был попроще, и ипотеку пришлось взять небольшую, чтобы добить сумму. Но это была ЕЁ крепость. На двери были замки, ключи от которых были только у неё. В документах стояла только её фамилия.
Телефон пиликнул. Сообщение от Димы. Он писал раз в месяц, когда выпивал.
«Ирка, прости. Дурак я был. Мать меня запилила совсем, Лариска с новым хахалем живет у нас, проходу нет. Я скучаю. Может, встретимся? Я изменился».
Ирина посмотрела на экран, потом на вечерний город, сверкающий огнями. Вспомнила тот вечер, когда она стояла в прихожей и слушала, как её деньги делят между «своими».
Она заблокировала контакт и удалила чат.
— Нет, Дима, — сказала она в пустоту. — Люди не меняются. Они просто временно маскируются.
Она пошла на кухню, где в духовке доходила шарлотка. Запах яблок и корицы наполнял дом настоящим, честным уютом. Уютом, который никто не мог у неё отнять.
Завтра у неё свидание. С мужчиной, который на первом же ужине, когда речь зашла о недвижимости, сказал: «Я считаю, брачный договор — это признак уважения к партнеру. Чтобы всё было честно». И Ирина поняла: вот с этим можно иметь дело.
Жизнь только начиналась. И в этой новой жизни не было места паразитам.