— Олег, я серьезно. Не надо даже начинать этот разговор.
Виолетта стояла посреди кухни, прижав к груди стопку тарелок. Муж сидел за столом, упрямо глядя в телефон, и молчал. Это молчание она уже научилась распознавать — оно всегда предвещало что-то неприятное.
— Вит, ну послушай хотя бы, — наконец произнес он, не поднимая глаз. — Мама говорит, что ей там совсем тяжело стало. Одной. В этом Калязине.
— Одной? — Виолетта так резко поставила тарелки в шкаф, что те звякнули. — У нее же там Сергей живет. Твой брат. Или он куда-то переехал?
— Сергей женился в прошлом году, ты забыла?
— Ну и что? От этого он перестал быть сыном своей матери?
Олег поднял наконец глаза, и Виолетта увидела в них привычную смесь раздражения и вины. Эту гремучую смесь она видела каждый раз, когда речь заходила о Татьяне Михайловне.
— Вит, давай без этого. Мама просто хочет приехать на пару недель. Отдохнуть от всего. Посмотреть на внуков. Разве это много?
Виолетта прислонилась к столешнице и глубоко вздохнула. За окном сыпал январский снег, густой и мокрый. До Нового года оставалась неделя, и она совершенно не хотела встречать его со свекровью под боком.
— Хорошо, — сказала она медленно. — Пусть приезжает. На две недели. Но Олег, слышишь меня? Ровно на две.
Муж улыбнулся, встал и попытался обнять ее, но Виолетта отстранилась.
— Спасибо, солнце. Я знал, что ты поймешь.
— Я ничего не понимаю, — отрезала она. — Я просто соглашаюсь. Это разные вещи.
Татьяна Михайловна приехала через три дня. Виолетта открыла дверь и замерла — свекровь стояла на пороге с двумя огромными дорожными сумками и коробкой, обмотанной скотчем.
— Здравствуй, Виолетта, — свекровь протянула щеку для поцелуя. — Не ждали?
— Здравствуйте, Татьяна Михайловна. Проходите.
Олег вынырнул из комнаты и бросился помогать матери с вещами. Виолетта смотрела на сумки и чувствовала, как внутри все сжимается. Это не выглядело как багаж на две недели.
— Ба! — из детской выскочила Полина, за ней увязался Артем. Дети повисли на бабушке, и та расцвела, гладя их по головам.
— Мои хорошие! Как выросли-то! Полиночка, ты совсем девочка стала. А Артемка — вылитый папа.
Виолетта отошла к окну, пропуская семейную сцену. Ей всегда было неловко смотреть, как Татьяна Михайловна обнимает детей — с такой жадностью, будто боится, что их отнимут.
— Вит, ты поможешь маме разобрать вещи? — крикнул Олег из коридора.
— Не надо, не надо, — замахала руками свекровь. — Я сама. Не хочу отвлекать. Виолетта небось с работы устала.
«Вот оно началось», — подумала Виолетта. Эти вечные намеки на то, что она плохая хозяйка, что устает на работе вместо того, чтобы сидеть дома с детьми.
— Мам, ты в гостиной располагайся, — суетился Олег. — Диван раскладывается, белье чистое постелили.
— Спасибо, сыночек. А то я думала, вдруг в коридоре придется спать, — Татьяна Михайловна засмеялась, но Виолетта уловила колкость в ее словах.
Вечером, когда дети наконец улеглись спать, а свекровь отправилась в ванную, Виолетта зашла в спальню к мужу. Тот листал какие-то документы на планшете, лежа на кровати.
— Олег, мне показалось, или она приехала с вещами на полгода?
— Ну Вит, ты преувеличиваешь. Мама просто взяла теплые вещи. Зима же.
— У нее там коробка была. Обмотанная скотчем. Что в ней?
— Откуда я знаю? Может, подарки детям.
— В январе? До дня рождения Полины четыре месяца, до Артемкиного — пять.
Олег отложил планшет и посмотрел на нее с раздражением.
— Виолетта, что ты хочешь услышать? Что моя мать приехала захватить нашу квартиру? Переселиться к нам навсегда? Это смешно.
— Я просто хочу понимать, что происходит.
— Ничего не происходит. Мама приехала погостить. Все.
Виолетта легла рядом, уставившись в потолок. Она знала, что спорить бесполезно. Олег никогда не видел в матери никаких подвохов. Для него она была святая — женщина, которая растила двоих сыновей, работала медсестрой, отказывала себе во всем.
Но Виолетта-то знала другую Татьяну Михайловну. Ту, что умела незаметно уколоть, унизить, поставить на место. Всегда с улыбкой, всегда вроде бы заботясь.
***
Первые три дня прошли относительно спокойно. Татьяна Михайловна гуляла с детьми, готовила обеды, смотрела телевизор. Виолетта приходила с работы уставшая — в фитнес-клубе был наплыв перед праздниками, все хотели купить абонементы со скидкой.
— Виолетта, я тут переставила кастрюли, — сообщила свекровь на третий день, когда та зашла на кухню за водой. — У тебя такой беспорядок был, я даже сковороду найти не могла.
— Я знала, где что лежит, — ровно ответила Виолетта.
— Знала, знала, — кивнула Татьяна Михайловна. — Но неудобно же. Вот смотри, теперь все по размеру стоит. Большие кастрюли внизу, маленькие наверху. Это правильно.
Виолетта сжала зубы и налила себе воды. Спорить не хотелось.
— Ба сказала, что можно не делать английский сегодня, — влетела в кухню Полина. — Сказала, что мы и так устаем в школе.
— Полина, домашнее задание надо делать каждый день.
— Но ба говорит...
— Ба здесь не живет и не решает, когда тебе делать уроки, — отрезала Виолетта.
Полина надула губы и убежала. Татьяна Михайловна вздохнула, вытирая руки полотенцем.
— Ты слишком строгая с детьми, Виолетта. Они же маленькие еще. Пусть отдохнут.
— Они каждый день отдыхают. После школы, вечером. Но уроки — это их обязанность.
— Обязанность, обязанность, — покачала головой свекровь. — В вашем возрасте я на заводе уже работала, и ничего. А вы детей совсем замучили этими кружками и английским.
Виолетта развернулась и вышла из кухни. Еще один день — и она сорвется. Обязательно сорвется.
***
На пятый день Виолетта вернулась домой раньше обычного. В клубе сломался кондиционер в большом зале, и администратора отпустили пораньше. Открыв дверь своим ключом, она услышала голос Татьяны Михайловны из гостиной.
— ...конечно, я понимаю, Надежда Петровна. Молодежь сейчас другая. Вот у меня невестка — работает целыми днями, дома не бывает. Дети предоставлены сами себе.
Виолетта замерла в прихожей. Надежда Петровна — это соседка снизу, та самая, что постоянно жаловалась на шум от детей.
— Ой, не говорите, — донесся бодрый голос соседки. — У нас на третьем этаже точно так же. Карьера им важнее семьи.
— Я вот приехала погостить, думала, хоть внукам помогу. А то они совсем без присмотра растут. Мама на работе, папа на работе.
Виолетта тихо прикрыла дверь и громко топнула, изображая, что только вошла.
— Здравствуйте! — крикнула она. — Это я!
Татьяна Михайловна высунулась из гостиной с невозмутимым лицом.
— А, Виолетточка. Рано сегодня. Надя, заходи, познакомлю с невесткой.
Надежда Петровна вышла из гостиной, улыбаясь приторной улыбкой. Полная женщина лет пятидесяти пяти, вечно в цветастом халате.
— Здравствуй, соседушка. Вот познакомились наконец с твоей свекровью. Какая приятная женщина!
— Здравствуйте, — кивнула Виолетта, стаскивая ботинки.
— Мы тут с Татьяной Михайловной о жизни поговорили. Она мне и про Калязин рассказала. Город небольшой, но хороший.
— Да, хороший, — эхом отозвалась свекровь. — Но скучно там одной. Вот и решила к детям приехать. Хоть с внуками повожусь.
Виолетта прошла на кухню, не поддерживая разговор. Внутри все кипело. Она прекрасно понимала, зачем Татьяна Михайловна общается с соседкой. Создает себе репутацию, обрастает связями. Зачем?
Когда Надежда Петровна ушла, Виолетта вышла в гостиную. Свекровь сидела на диване, что-то вязала.
— Татьяна Михайловна, а зачем вы рассказываете соседке про нашу семью?
Та подняла удивленные глаза.
— Что? Мы просто разговаривали. Она сама в гости пришла, пирожки принесла.
— Разговаривали про то, что я плохая мать, которая целыми днями на работе?
— Виолетта, милая, я такого не говорила. Ты что-то не то услышала.
— Я прекрасно слышала. Вы сказали, что дети предоставлены сами себе.
Татьяна Михайловна отложила вязание и вздохнула.
— Ну вот, началось. Я даже слова сказать не могу. Обижаешься на ровном месте.
— Я не обижаюсь. Я прошу не обсуждать меня с посторонними людьми.
— Надежда Петровна — не посторонняя. Она же соседка.
— Именно поэтому и не надо ей рассказывать про нашу жизнь.
Свекровь снова взялась за вязание, и по ее лицу было видно — разговор для нее закончен. Виолетта развернулась и ушла в спальню. Руки дрожали от злости.
Вечером, когда Олег вернулся с работы, она попыталась поговорить с ним.
— Твоя мать обсуждает меня с соседкой. Говорит, что я плохая мать.
— Вит, ну может, ты неправильно поняла?
— Я стояла в прихожей и слышала каждое слово.
— Мама просто общительная. Ей нравится с людьми разговаривать.
— Олег, ты вообще меня слушаешь?
Он устало провел рукой по лицу.
— Слушаю. Но что ты хочешь? Чтобы я маме рот заткнул? Запретил с соседями общаться?
— Я хочу, чтобы ты был на моей стороне!
— Я на твоей стороне. Но мама просто хотела...
— Мама, мама, мама! — не выдержала Виолетта. — У тебя только она одна существует!
Олег сжал кулаки, и Виолетта увидела, как в его глазах появился холодок.
— Моя мама вырастила двоих детей. Она имеет право на уважение. Если тебе это не нравится — извини.
Он вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Виолетта опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Так всегда было с его матерью. Любая попытка что-то сказать заканчивалась обвинениями в бессердечности.
***
Неделя превратилась в две. Татьяна Михайловна и не думала уезжать. Больше того — она вела себя все более уверенно, как будто это ее квартира.
— Виолетта, я тут заметила, что у вас в ванной плитка отходит, — сообщила она за завтраком. — Олег, надо мастера вызвать. А то потом хуже будет.
— Плитка в порядке, — сухо ответила Виолетта.
— Как в порядке? Я видела. Вот у зеркала, справа. Совсем отстала.
— Это не отстала, это просто затирка потемнела. Все нормально.
— Ну ты же не специалист, откуда тебе знать? — улыбнулась Татьяна Михайловна. — Олег, сынок, сходи посмотри.
Муж послушно встал и пошел в ванную. Виолетта смотрела на свекровь и понимала — это проверка. Татьяна Михайловна проверяет, кого будет слушать Олег.
— Мам, там все в порядке, — вернулся он через минуту. — Просто затирка старая.
— Странно, — нахмурилась свекровь. — Мне показалось...
На следующий день Виолетта вернулась с работы и обнаружила, что на кухне все банки с крупами переставлены местами. Рис стоял там, где была гречка, макароны — вместо муки.
— Татьяна Михайловна, зачем вы все переставили?
— А что такого? Я навела порядок. У тебя же был хаос.
— У меня был порядок! Мой порядок!
— Виолетта, не кричи, пожалуйста. Дети услышат. Я хотела как лучше.
— Я не прошу вас делать здесь перестановки!
Свекровь всплеснула руками — и Виолетта почувствовала укол раздражения от этого жеста — и обиженно поджала губы.
— Вот видите, Олег? — обратилась она к вошедшему в кухню сыну. — Я хотела помочь, а меня только ругают.
— Вита, ну что ты сразу кричишь? — вступился муж. — Мама просто хотела помочь.
— Я не просила о помощи!
— Тогда может, стоило сказать спасибо? Мама целый день тут убиралась, готовила.
Виолетта выбежала из кухни. Слезы душили, но она не хотела плакать при них. Не хотела показывать слабость.
В спальне она достала телефон и набрала подругу Веру.
— Алло, Вита? Что случилось?
— Вер, я сойду с ума. Она уже три недели живет здесь. Три! А говорили — две.
— Подожди, о ком ты?
— О свекрови. Она вообще не собирается уезжать. Вчера слышала, как она по телефону с кем-то разговаривала. Говорила про московские поликлиники, про то, что надо карту оформить.
— Вит, а Олег что говорит?
— Олег? Олег защищает мамочку. Как всегда.
Вера помолчала.
— Слушай, а мне тут одна знакомая рассказывала похожую историю. У нее свекровь тоже приехала на недельку. Потом попросила временную регистрацию оформить — типа, в поликлинику ходить надо. Так они ее потом два года выписывали через суд.
— Что?
— Серьезно говорю. Как только регистрация есть — все, человек имеет права. И выгнать его просто так нельзя.
Виолетта почувствовала, как внутри все похолодело.
— Вер, но она же не может просто взять и прописаться. Это моя квартира. Я ее купила до брака.
— А Олег в курсе? Что квартира только на тебя оформлена?
— Конечно. Я ее купила на деньги от продажи маминой комнаты. Мы еще не были женаты.
— Тогда без твоего согласия никто тебя не пропишет. Но будь начеку. И не подписывай ничего, не глядя.
Когда Виолетта закончила разговор, в спальню зашла Полина. Девочка выглядела расстроенной.
— Мам, а ба сказала, что ты неправильно учишь меня математику.
— Что?
— Ну вот вчера мы решали задачи. А сегодня ба посмотрела и сказала, что это все неправильно. Что надо по-другому.
Виолетта присела перед дочерью.
— Полин, а ты сама как думаешь? Задачи решены правильно?
— Ну да. Учительница же проверила, поставила пять.
— Вот видишь. Значит, все правильно. А ба просто давно в школе не училась, забыла.
— Но она сказала, что ты вообще плохо мне помогаешь. Что тебе некогда.
Виолетта обняла дочь.
— Полиночка, не слушай. Я всегда помогу тебе, когда нужно. Хорошо?
Девочка кивнула и убежала. А Виолетта осталась сидеть на кровати, сжав кулаки. Татьяна Михайловна переходила все границы. Настраивать детей против нее — это уже слишком.
***
На четвертой неделе случилось то, чего Виолетта боялась больше всего. Она вернулась с работы пораньше — директор фитнес-клуба отпустил ее из-за того, что клиентов было мало. Открыв дверь, она услышала голос Татьяны Михайловны из гостиной.
Свекровь говорила по телефону.
— ...да, уже месяц живу. Нет, все нормально. Олег помогает. А что невестка? Да какая разница, что она думает. Главное — Олег согласен.
Виолетта замерла.
— Мне нужно оформить временную регистрацию. Да, по этому адресу. Документы говоришь какие? Так, записываю...
Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Виолетта тихо прошла в спальню и закрыла дверь. Руки тряслись, когда она набирала номер Олега.
— Але, Вита, я на совещании.
— Олег, твоя мать оформляет регистрацию в нашей квартире.
— Что? Подожди, я не понял.
— Я слышала, как она по телефону разговаривала. Спрашивала про документы для регистрации. По нашему адресу!
— Вита, может, ты что-то не то услышала?
— Я прекрасно все слышала! Олег, это моя квартира! Моя! Я ее купила до нашего брака! Я твою маму здесь не пропишу никогда. Даже временно.
— Хорошо, хорошо, успокойся. Я вечером с ней поговорю.
— Не вечером, а сейчас! Немедленно!
— Вита, я на работе. Не могу сейчас уйти.
— Мне плевать! Это серьезно!
Олег вздохнул.
— Послушай, я приеду через два часа. Поговорим спокойно. Не нужно раздувать из мухи слона.
Виолетта швырнула телефон на кровать. Из мухи слона! Это его мать хочет прописаться в ее квартире без спроса, а он говорит — из мухи слона!
Она вышла в гостиную. Татьяна Михайловна сидела на диване и листала какой-то журнал. При виде Виолетты она улыбнулась.
— А, Виолетта. Рано пришла.
— Татьяна Михайловна, я слышала ваш разговор.
— Какой разговор, милая?
— Про регистрацию. Вы собираетесь прописаться в моей квартире?
Свекровь отложила журнал и посмотрела на нее спокойно.
— А что такого? Мне нужно в поликлинику обратиться. Без регистрации не примут.
— Для поликлиники есть временная прописка в гостинице. Или в хостеле.
— Виолетта, я живу у сына. Разве это неестественно — иметь регистрацию по месту жительства?
— Вы живете у сына временно. На две недели, помните?
— Планы меняются, — пожала плечами Татьяна Михайловна. — Сергей продал дом в Калязине. Мне больше некуда возвращаться.
Виолетта почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что? Как это — продал дом?
— Вот так. Женился, решил с женой в другое место переехать. А меня просто выставил. Представляешь? Родного сына вырастила, а он...
— Постойте. Постойте! Олег мне ничего не говорил!
— Олег не знает. Я не хотела его расстраивать. Сергей запретил мне рассказывать.
— Это какой-то бред!
Татьяна Михайловна встала, разглаживая юбку.
— Никакой не бред. Это жизнь, Виолетта. Дети вырастают и забывают родителей. Хорошо, что хоть Олег меня не бросил.
— Я не дам вам прописку, — твердо сказала Виолетта. — Даже временную. Это моя квартира.
— Моя квартира, моя квартира, — передразнила свекровь, и в ее голосе появились стальные нотки. — А Олег тут кто? Прислуга? Он мой сын, и у него есть права.
— Не в этой квартире. Она куплена на мое имя, до брака.
— Мы еще посмотрим, — Татьяна Михайловна прошла мимо нее к выходу. — Я пойду детей из школы заберу. А ты подумай хорошенько. Стоит ли ссориться с семьей из-за какой-то бумажки.
Она ушла, а Виолетта осталась стоять посреди гостиной. Внутри все дрожало — от злости, от страха, от бессилия.
Вечером Олег вернулся хмурый. Виолетта встретила его в прихожей.
— Ну что, поговорил с ней?
— Поговорил. Мама сказала, что Сергей действительно продал дом. Ей некуда идти.
— И ты ей поверил? Вот так просто?
— А зачем ей врать?
— Олег, позвони Сергею! Прямо сейчас!
— Зачем? Чтобы он подтвердил?
— Да! Именно!
Муж достал телефон и набрал номер брата. Разговор был коротким. Виолетта видела, как лицо Олега становится все мрачнее.
— Сергей говорит, что дом не продавал, — медленно произнес он, убирая телефон. — Мама до сих пор прописана там.
— Ну вот! Она врет! Твоя мать нас обманывает!
Олег молчал, глядя в пол.
— Сергей еще сказал... что выгнал ее. Потому что она замучила его жену. Требовала прописку, лезла во все дела. Устраивала истерики.
Виолетта ждала. Сейчас он должен понять. Должен встать на ее сторону.
— Но это же моя мать, — тихо сказал Олег. — Она меня вырастила. Я не могу ее бросить.
— Я не прошу тебя ее бросить! Я прошу не давать ей прописку в моей квартире!
— Вита, ну куда ей идти?
— Пусть снимает квартиру! Пусть устраивается на работу! Ей пятьдесят восемь, а не восемьдесят!
— Ты хочешь, чтобы моя мать снимала жилье, когда у ее сына есть квартира?
Виолетта закрыла глаза. Бесполезно. Совершенно бесполезно.
— Олег, последний раз говорю. Я твою маму здесь не пропишу. Никогда. Даже временно.
Он посмотрел на нее долгим взглядом. И Виолетта увидела в его глазах что-то новое. Что-то холодное и чужое.
— Тогда, может, мне стоит подумать, кто мне важнее, — сказал он. — Мать или жена, которая не хочет помочь пожилому человеку.
— Что ты сейчас сказал?
— Ты слышала. Если ты выгонишь мою маму, я уйду вместе с ней.
Виолетта почувствовала, как внутри все обрывается. Это было похоже на падение. Долгое, медленное падение в пропасть.
— Уходи, — прошептала она. — Уходи. Только детей оставь здесь.
Олег развернулся и вышел из прихожей. Виолетта осталась стоять, прислонившись к стене. Как все дошло до этого? Как из простого визита свекрови выросла угроза развода?
***
Следующие два дня в квартире царила ледяная тишина. Олег с женой не разговаривали. Татьяна Михайловна ходила с торжествующим видом, а дети чувствовали напряжение и стали тихими, пугливыми.
Виолетта почти не спала. Она лежала ночами и думала — что делать? Как быть? Олег собрал часть вещей в сумку и демонстративно поставил ее у двери в спальню.
На третий день Виолетте позвонили из школы. Звонила классный руководитель Полины.
— Виолетта Сергеевна, мне нужно с вами поговорить. У Полины проблемы с учебой.
— Какие проблемы? Она же отличница.
— Была. Последние две недели она совсем не делает домашние задания. На уроках рассеянная. Я хотела уточнить — у вас дома все в порядке?
Виолетта закрыла глаза.
— Спасибо, что сообщили. Я разберусь.
Вечером она зашла к Полине в комнату. Девочка сидела за столом и тупо смотрела в учебник.
— Полин, учительница звонила. Говорит, ты не делаешь уроки.
— Делаю, — буркнула дочь, не поднимая глаз.
— Полина, посмотри на меня.
Девочка подняла лицо, и Виолетта увидела в ее глазах слезы.
— Мам, а вы с папой разведетесь?
— Что? Кто тебе сказал?
— Ба. Она сказала, что ты выгоняешь ее на улицу. И папа из-за этого злится. И вы теперь разведетесь.
Виолетта присела рядом с дочерью и обняла ее.
— Полиночка, никто никого не выгоняет. Ба просто должна жить отдельно. У взрослых так бывает.
— Но она сказала, что ей некуда идти!
— Это неправда. У бабушки есть дом в Калязине. И мы с папой поможем ей найти квартиру здесь, если она хочет быть ближе к вам.
— А вы правда не разведетесь?
Виолетта не знала, что ответить. Потому что сама не знала ответа на этот вопрос.
— Постараемся не разводиться, — выдавила она наконец. — А ты делай уроки, хорошо? И не слушай, что там ба говорит про взрослые дела.
Когда она вышла из детской, в коридоре стояла Татьяна Михайловна. По ее лицу было видно — она слышала весь разговор.
— Зачем вы запугиваете мою дочь? — спросила Виолетта тихо, чтобы дети не слышали.
— Я не запугиваю. Я говорю правду. Ты рушишь семью из-за своего эгоизма.
— Эгоизма? Это вы приехали без приглашения, врали про проданный дом, пытаетесь получить прописку обманом!
— Я не обманываю! Мне действительно некуда идти!
— У вас есть дом!
— Который мне не принадлежит! Сергей выгнал меня! Неужели ты не понимаешь?
Виолетта посмотрела на свекровь — на ее красное лицо, на блестящие глаза, на сжатые кулаки. И вдруг поняла: Татьяна Михайловна искренне верит в то, что говорит. Она настолько привыкла манипулировать, что сама уже не отличает правду от лжи.
— Я позвоню Сергею, — сказала Виолетта. — Прямо сейчас. И выясню всю правду.
— Звони! — выкрикнула свекровь. — Только он тебе то же самое скажет, что и Олегу!
Виолетта достала телефон и набрала номер. Олег дал ей его вчера — на всякий случай. Гудки. Один, два, три...
— Алло?
— Здравствуйте, Сергей. Это Виолетта, жена Олега.
— А, привет. Слушаю.
— Сергей, мне нужна правда. Вся правда про вашу маму. Что случилось на самом деле?
Пауза. Длинная, тягучая пауза.
— Слушай, я не хотел во все это влезать. Но раз спрашиваешь... Мама не просто приехала к вам погостить, да?
— Нет. Она хочет получить прописку в нашей квартире.
Сергей горько рассмеялся.
— Ага. У нас она пыталась то же самое провернуть. Сначала приехала на неделю. Потом на месяц. Потом стала требовать прописку — типа, ей в поликлинику надо. Мы отказались. Тогда она начала устраивать скандалы, настраивать соседей против моей жены, говорить всем, что мы ее выгоняем.
— И дом? Вы правда его продали?
— Какой дом? Виолетта, у нас с мамой половина дома на двоих. Моя половина, ее половина. Я свою часть никому не продавал. И продавать не собираюсь. Мама просто придумала эту историю, чтобы разжалобить Олега.
— Значит, ей есть куда возвращаться?
— Конечно есть! У нее своя половина дома, прописка, все документы. Она просто хочет в Москву перебраться. А еще лучше — прописаться у вас и сдавать свою половину дома. Двойная выгода.
Виолетта почувствовала, как внутри все сжимается.
— Сергей, а можно я запишу наш разговор? Мне нужны доказательства для Олега.
— Записывай. Мне скрывать нечего.
Она включила диктофон на телефоне.
— Повторите, пожалуйста. Дом в Калязине не продан?
— Нет. Дом стоит на месте. Половина принадлежит мне, половина — маме. Я никого не выгонял. Мама сама ушла, потому что мы отказались давать ей прописку в нашей квартире в городе.
— Спасибо, Сергей. Извините, что побеспокоила.
— Да ладно. Виолетта, будь осторожна. Мама умеет манипулировать. Особенно Олегом. Он у нее всегда был любимчиком.
Она отключилась и посмотрела на Татьяну Михайловну. Та стояла бледная, с плотно сжатыми губами.
— Вы все слышали?
— Сергей врет! Он мне мстит!
— За что?
— За то, что я отказалась нянчиться с его детьми! Он хотел, чтобы я бесплатно сидела с его отпрысками, а я не согласилась!
— У Сергея нет детей, — спокойно сказала Виолетта. — Олег мне рассказывал. Они с женой только недавно поженились.
Татьяна Михайловна открыла рот, но ничего не сказала. Виолетта прошла мимо нее в спальню, где сидел Олег с планшетом.
— Послушай, — сказала она, протягивая телефон. — Послушай сам.
Олег взял телефон и включил запись. Виолетта смотрела, как меняется его лицо — от недоверия к удивлению, от удивления к потрясению, от потрясения к гневу.
Когда запись закончилась, он медленно поднял глаза.
— Она мне соврала, — выдохнул он. — Моя мать мне соврала.
— Да.
— Она хотела использовать меня.
— Да.
Он встал и вышел из комнаты. Виолетта слышала, как он говорит с матерью — голос глухой, срывающийся. Татьяна Михайловна что-то отвечала, всхлипывала, но Олег не поддавался.
Через полчаса он вернулся в спальню.
— Я сказал ей, что завтра же снимаю ей квартиру. На окраине, однушку. На три месяца. Чтобы она нашла работу и начала жить самостоятельно.
Виолетта кивнула.
— Хорошо.
— Виолетта, прости. Я должен был поверить тебе сразу. Но это же моя мать...
— Я знаю.
Он обнял ее, и Виолетта вдруг почувствовала, как напряжение последних недель начинает отпускать. Медленно, болезненно, но отпускает.
***
Татьяна Михайловна переехала через два дня. Олег снял ей квартиру в Новокосино, на последнем этаже панельной пятиэтажки. Маленькую однушку с окнами во двор. Мать почти не разговаривала с ним, собирая вещи. Она была холодна, обижена, но уже не пыталась манипулировать.
Виолетта не помогала со сборами. Она понимала — любое ее участие будет воспринято как издевательство. Поэтому просто сидела на кухне и пила остывший чай, пока Олег таскал сумки вниз.
Когда дверь закрылась за свекровью в последний раз, Виолетта почувствовала облегчение — такое сильное, что стало трудно дышать. Квартира снова стала ее. Снова стала домом.
— Мам, а почему ба больше не живет с нами? — спросил вечером Артем.
Виолетта присела рядом с сыном на диван.
— Потому что у каждого человека должен быть свой дом. Свое место, где он хозяин. Бабушке теперь будет лучше отдельно.
— А мы будем ее видеть?
— Конечно. Раз в неделю вы можете ездить к ней в гости. Или она будет приезжать к вам. Но жить она будет отдельно.
Полина, сидевшая в углу дивана, подняла глаза от книги.
— Мам, а вы с папой правда не разведетесь?
— Нет, Полиночка. Не разведемся.
— А ба говорила...
— Ба ошибалась. Иногда даже взрослые ошибаются.
Через месяц Татьяна Михайловна устроилась нянечкой в детский садик недалеко от дома. Работа была не самая престижная, но давала хоть какой-то доход. Через садик она оформила временную регистрацию — официально, без обмана.
Олег возил к ней детей каждое воскресенье. Виолетта обычно не ездила — и свекровь, и она сами понимали, что им лучше держаться на расстоянии. Один раз Татьяна Михайловна позвонила ей.
— Виолетта? Это я.
— Здравствуйте.
Пауза.
— Я... хотела сказать. Извини. За все. Я правда думала, что так будет лучше. Для всех.
Виолетта не знала, что ответить. Извинения звучали непривычно из уст Татьяны Михайловны.
— Хорошо, — сказала она просто. — Спасибо.
— Ты была права. Мне нужно было жить отдельно. Сейчас я это понимаю.
— Ладно.
— Можно я иногда буду звонить внукам? По вечерам?
— Конечно можно.
Когда разговор закончился, Виолетта села на подоконник и посмотрела в окно. Шел снег — густой, февральский. Люди спешили по своим делам, кутаясь в шарфы. Где-то там, на окраине города, в маленькой квартире, сидела Татьяна Михайловна. Одна. Но это был ее выбор. Ее путь.
А здесь, в этой квартире, была ее — Виолеттина — семья. Олег, Полина, Артем. Ее дом. Ее территория. И никто больше не посмеет попытаться отнять это.
— Мам, ужинать будем? — крикнул из кухни Артем.
— Сейчас, сынок! — откликнулась Виолетта и встала с подоконника.
Жизнь продолжалась. Со своими проблемами, конфликтами, примирениями. Но теперь Виолетта точно знала — она умеет отстаивать свое. Даже когда это трудно. Даже когда все против нее. И это знание грело лучше любого камина.
***
Прошло полгода после отъезда Татьяны Михайловны. Жизнь наладилась, дети снова стали спокойными, Олег больше не устраивал сцен из-за матери. Виолетта думала, что самое страшное позади.
Но в тот октябрьский день в фитнес-клуб пришла женщина, которая произнесла: "Виолетта? Витка Морозова? Это правда ты?" И мир перевернулся.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...