Глава 4
Его телефон завибрировал на следующее утро, когда он заканчивал обход. Сообщение было от Ники. Без приветствия.
Ника: Пункт 1 вашего «плана». Публичное появление для закрепления легенды. Сегодня в 19:00 вернисаж в галерее на Пушкинской. Моя подруга выставляет инсталляции. Будет много людей, включая тётю с её радарами. Ваша задача: выглядеть влюблённым и не говорить ничего идиотского. Я вас там встречу.
Саня усмехнулся, обрабатывая руки антисептиком. Прямые указания. Ему это нравилось. Он ответил так же сухо.
Александр: Пункт 1 моего плана — это синхронизация. Которую вы нарушили. Встречаемся в 19:30. Я заканчиваю работу в 19:00. Место встречи у входа. Идиотизм — понятие растяжимое. Для вас это, вероятно, разговоры о реваскуляризации миокарда.
Он отправил сообщение и почти сразу получил ответ.
Ника: Для меня идиотизм — это опоздание. В 19:10. И если вы заговорите о сердечных мышцах, я начну взахлёб рассказывать про реставрацию свиной кожи на переплёте 16 века. Уверена, это понравится людям ничуть не меньше.
Уголок его рта дёрнулся. Он поставил телефон на беззвучный режим и вошёл в палату к следующему пациенту. Мысль о вечере вызывала не раздражение, а скорее холодное любопытство. Тест-драйв их «контролируемой имитации».
В 19:12 он подходил к галерее, сбросив белый халат, но не сумев до конца стряхнуть с себя ощущение больничной тишины. Она ждала, прислонившись к стене, в том же чёрном платье, но накинув поверх него длинный, старомодного кроя пиджак с заплатками на локтях. В руках она держала — два пластиковых стаканчика.
— Вы опозали, — констатировала она, оттолкнувшись от стены.
— Вы сменили тактику, — он кивнул на стаканчики. — Отравление?
— Капучино. С тройным сиропом. После нашего вчерашнего разговора мне понадобилась ударная доза сахара. — Она протянула ему один стаканчик. — Держите. Это будет ваш реквизит. Влюблённые на вернисажах всегда держат в руках бесполезные напитки, которые не пьют.
Он взял стаканчик, почувствовав исходящий от него тепловатый пар.
— Вы много знаете о поведении влюблённых?
— Я много наблюдаю за людьми. Это помогает в реставрации — понимать, как они портят прекрасные вещи. — Она сделала глоток и сморщилась. — Брр. Всё-таки отравление. Готовы к выходу на сцену, «Сашенька»?
В её голосе прозвучала та же слащавая нотка, что и в ресторане, но теперь в ней явственно читалась насмешка. Вызов.
— Только если вы перестанете дёргаться, как будто к вам привязали ёлочную гирлянду, «ласточка», — тихо парировал он, делая шаг ближе. — Расслабьте плечи. Взгляд должен быть не испуганно-оценивающим, а… собственническим.
Она замерла, почувствовав, как он вторгся в её личное пространство. Её глаза сузились.
— Собственническим?
— Да. Как будто я самая интересная вещь в этой комнате, а вы просто терпите остальных, чтобы полюбоваться мной. Это основа. — Его голос был низким, деловым, как на планерке. — Готовы?
Она медленно выдохнула, и что-то в её осанке изменилось. Напряжение не ушло, но превратилось в нечто другое — в сконцентрированную, почти хищную внимательность. Она подняла на него взгляд, и теперь в нём читалась не насмешка, а холодный, изучающий интерес.
— Лучше, — он кивнул. — Теперь моя очередь. — Он перевёл взгляд на её губы, потом медленно, намеренно задержал его на её шее, где пульсировала жилка. Затем вернулся к глазам. Всё — без единой улыбки. — Это значит «ты привлекаешь меня». Невербально. Экономим на словах.
Ника почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Не от страха. От осознания, насколько он хорош в этой игре. И насколько это опасно.
— Вы это где-то взяли? Из учебника для пикаперов? — съязвила она, чтобы скрыть внезапную дрожь.
— Из наблюдений за людьми. Чтобы понимать, как они портят прекрасные вещи, — парировал он её же фразой. Уголок его рта дрогнул. — Идём. И помните: мы не можем дождаться, когда останемся одни. Поэтому мы здесь ненадолго.
Он протянул ей руку, не для того, чтобы взять её ладонь, а чтобы она положила свою руку ему на сгиб локтя. Жест старомодный, властный, полный скрытого посыла.
Она посмотрела на его руку, затем на его лицо. Цинизм в её глазах боролся с необходимостью. Необходимость победила. Она положила ладонь на его руку. Её прикосновение было лёгким, но он почувствовал его всем телом.
— Начинаем, — сказала она, и её голос прозвучал чуть хрипло. Они переступили порог галереи, где уже звучал смутный гул голосов и играла авангардная музыка. Два циника, готовые разыграть величайшую ложь. Первый акт их месячного эксперимента начался.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶