Запах был едва уловимым — смесь дешевого лака для волос и приторно-сладких духов «Красная Москва», которые Алина узнала бы из тысячи. Она замерла в прихожей, не снимая пальто. В квартире было тихо, солнечные лучи падали на паркет, но чувство безопасности испарилось.
— Артем, ты дома? — крикнула она, хотя знала, что муж на работе.
Тишина в ответ. Алина прошла на кухню. На первый взгляд всё было на своих местах, но её взгляд зацепился за сахарницу. Она всегда ставила её ручкой влево — маленькая педантичная привычка. Сейчас ручка смотрела вправо. В холодильнике не хватало двух домашних котлет, которые она заботливо завернула в фольгу с утра.
Это повторялось уже третью неделю. То тюбик дорогого крема оказывался неплотно закрыт, то на полке в шкафу стопка полотенец выглядела так, будто в ней копались в поисках чего-то важного.
Вечером, когда Артем вернулся домой, Алина не выдержала.
— Твоя мама снова была здесь, — сказала она, ставя перед ним ужин.
— Алина, ну началось... — Артем устало потер переносицу. — У неё нет ключей. Мы же их забрали после того случая с «внезапной проверкой пыли» на люстре. Помнишь?
— Помню. Но вещи не двигаются сами по себе. И котлеты не улетают на юг. В квартире пахнет Тамарой Петровной.
— Может, тебе кажется? — Артем попытался улыбнуться. — Ты в стрессе из-за нового проекта. Мама клялась, что ноги её здесь не будет, пока мы сами не позовем. Она обижена, помнишь? «Я для вас — пустое место», и всё в таком духе.
Алина промолчала. Обида Тамары Петровны была её любимым оружием. С момента свадьбы свекровь считала, что квартира сына — это её филиал, где она имеет право на инспекцию в любое время суток. Конфликт из-за ключей был громким: слезы, хватание за сердце и проклятия в адрес «неблагодарной невестки». В итоге ключи были возвращены. По крайней мере, так думал Артем.
На следующее утро Алина решила провести эксперимент. Уходя, она положила под коврик в прихожей тонкую, почти незаметную нить, а на полку в спальне, между своими пижамами, засунула старую банковскую карту так, чтобы при шевелении белья она упала.
Весь день на работе она не могла сосредоточиться. Коллеги обсуждали годовые отчеты, а она видела перед глазами лицо свекрови — поджатые губы, цепкий взгляд, вечно недовольное выражение лица. Тамара Петровна была женщиной старой закалки, считавшей, что уют в доме — это стерильность операционной, а Алина, по её мнению, была «белоручкой с ноутбуком».
Вернувшись домой раньше обычного, Алина первым же делом посмотрела на порог. Нитки не было. Точнее, она была смята и отброшена к плинтусу. Сердце забилось чаще. Она прошла в спальню. Банковская карта лежала на полу.
Но самым шокирующим было не это. На их широкой супружеской кровати, прямо на покрывале, осталась вмятина, будто кто-то на нем сидел. А рядом, на тумбочке Артема, лежала вскрытая квитанция за коммунальные услуги, которую Алина спрятала в ящик стола.
— «Вам кажется», значит? — прошептала Алина, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
Она достала телефон и позвонила подруге, которая работала в магазине систем безопасности.
— Ира, привет. Мне нужна самая маленькая, самая незаметная камера с трансляцией на телефон. Да, прямо сегодня. Нет, не от воров. От «привидений».
Вечером Артем снова пытался свести всё к шутке.
— Мама сегодня звонила мне, жаловалась на давление. Сказала, что весь день лежала дома с мокрым полотенцем на голове. Видишь? Она физически не могла прийти.
— Артем, — Алина посмотрела ему прямо в глаза, — я тебя очень люблю. Но твоя мама — великая актриса. И если ты не веришь мне на слово, ты поверишь своим глазам.
Она не стала рассказывать ему про камеру. Она установила её следующим утром, спрятав в старом мягком медведе, который пылился на верхней полке в гостиной, и ещё одну — в спальне, замаскировав её среди флаконов с парфюмом.
Сидя в офисе, Алина открыла приложение на смартфоне. Первые два часа ничего не происходило. Но в 11:15 на экране появилось уведомление: «Обнаружено движение».
Алина затаила дыхание. На экране смартфона отобразилась прихожая. Дверь тихо открылась, и в квартиру, по-хозяйски оглядываясь, вошла Тамара Петровна. Она не спеша сняла пальто, достала из сумки домашние тапочки (!) и... дубликат ключей, который она, очевидно, сделала заранее.
Алина смотрела в экран, не веря своим глазам. Свекровь не просто зашла «проверить». Она начала обход. Сначала она заглянула в кастрюли на кухне, брезгливо поморщилась и что-то пробормотала. Затем направилась в гостиную.
— Ну поглядим, что ты тут наворотила, — донесся до Алины искаженный динамиком голос свекрови.
Тамара Петровна подошла к комоду и начала открывать ящики. Она перебирала документы, счета, личные письма. Но настоящий шок ждал Алину впереди. Свекровь достала мобильный телефон и начала фотографировать содержимое их ящиков.
«Зачем ей это?» — пронеслось в голове у Алины.
Но Тамара Петровна не собиралась уходить. Она уселась в кресло Алины, включила телевизор на минимальную громкость и достала из сумки контейнер с едой. Она собиралась провести здесь день.
Алина уже хотела сорваться с места, вызвать такси и устроить грандиозный скандал, но тут свекровь заговорила по телефону.
— Да, Людочка! — радостно пропела Тамара Петровна в трубку. — Приходи сегодня к двум. Я тебе такое покажу! Ты не поверишь, в каком свинарнике живет мой сын. Я специально ничего не трогаю, чтобы ты своими глазами увидела. Эта девка даже пыль за диваном не вытирает. Я ключ в цветочном горшке в подъезде оставлю, если вдруг задержусь, но я буду здесь. Да, устроим ей «сюрприз».
Алина медленно положила телефон на стол. Руки дрожали, но в голове прояснилось. Свекровь собиралась устроить «экскурсию» по её личному пространству для своей лучшей подруги-сплетницы.
— Хорошо, Тамара Петровна, — прошептала Алина. — Сюрприз так сюрприз.
Она открыла семейный чат в мессенджере, где состояли Артем, его сестра, тетя и сама Тамара Петровна. Палец завис над кнопкой «пригласить участника». Она добавила туда еще и ту самую подругу свекрови, Люду, чей номер у неё был со дня свадьбы.
План созрел мгновенно. Она не будет просто выгонять свекровь. Она сделает так, чтобы этот визит стал последним в истории их «тайных посещений».
Алина смотрела на экран смартфона, чувствуя, как пульсирует вена на виске. На экране Тамара Петровна, вооружившись белой салфеткой, проводила «следственный эксперимент» на верхней полке шкафа. Обнаружив там невидимую глазу пылинку, она торжествующе продемонстрировала её пустому залу, словно добытый в бою трофей.
— Свинья, — отчетливо произнесла свекровь, глядя прямо в сторону замаскированной камеры. — Настоящая городская свинья. И за что мне это наказание?
Алина сжала телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. Ей хотелось крикнуть в экран, выплеснуть всё накопленное за два года брака, но она заставила себя глубоко вдохнуть. Месть — это блюдо, которое подают в прямом эфире.
В 13:45 Алина отпросилась с работы, сославшись на жуткую мигрень. Но поехала она не домой. Она направилась в ближайший торговый центр, где купила несколько вещей, которые должны были стать «вишенкой на торте» для предстоящей экскурсии Тамары Петровны.
— Ира, — набрала она подругу из магазина безопасности. — Ты можешь настроить так, чтобы запись с камер шла не только мне, но и транслировалась ссылкой? И чтобы звук был максимально четким?
— Без проблем, — отозвалась Ира. — А что, шоу начинается?
— Начинается бенефис одной заслуженной артистки, — сухо ответила Алина.
Тем временем в квартире события принимали оборот, достойный детективного романа. Тамара Петровна, видимо, решив, что простого осмотра мало, начала «подготовку» к приходу подруги. Она нарочно вытащила из корзины для белья пару футболок Артема и бросила их на пол в углу, создавая видимость беспорядка. Она переставила флаконы на туалетном столике Алины, выискивая чеки или ценники, чтобы потом обсудить «транжирство» невестки.
В 14:10 в дверь позвонили. Алина, сидя в машине под окнами собственного дома, включила звук на полную.
— Заходи, Людочка, заходи быстрей! — заговорщицким шепотом произнесла Тамара Петровна, впуская в квартиру свою главную соратницу по лавочке и сплетням, Людмилу Ивановну. — Только тише, а то соседи еще подумают, что я тут воровка какая.
Людмила Ивановна, женщина необъятных размеров в каракулевой беретке, вплыла в прихожую, жадно озираясь.
— Ой, Томочка, ну и рискуешь ты! А если вернутся?
— Да куда они вернутся? Артемка до семи на объекте, а эта его... «бизнес-леди»... раньше восьми носа не покажет. Привыкла по ресторанам шастать, дома даже супа приличного нет. Пошли, пошли на кухню, я тебе покажу, чем она моего сына кормит.
Алина наблюдала, как две женщины склонились над её холодильником.
— Смотри! — Тамара Петровна выудила контейнер с салатом из киноа и авокадо. — Это что, еда? Это корм для попугаев! А вот котлетки... я вчера одну попробовала — подошва! Пересолила небось, чтобы скрыть, что мясо несвежее.
— Бедный Артемка, — вздохнула Людмила, поправляя берет. — Совсем исхудал, наверное. А пыль-то, пыль!
Они переместились в гостиную. Алина видела, как Людмила Ивановна с плохо скрываемым удовольствием проводит пальцем по телевизору.
— Да-а, Тома. Права ты была. Хозяйка из неё — никакая. В наше время за такое...
— А в спальне что творится! — перебила её свекровь, её глаза горели нездоровым азартом. — Пошли, Люда. Я тебе покажу, на чем они спят. Постельное белье — черное! Представляешь? Как в траурном зале. Никакого стыда у девки.
В этот момент Алина поняла: пора. Она открыла тот самый семейный чат в WhatsApp. В нем было десять человек: муж, его сестра Лена, тетка из Самары, даже старенький дедушка, который едва умел пользоваться смартфоном. И, конечно, сама Тамара Петровна и её верная спутница Людмила.
Алина напечатала сообщение:
«Дорогие родные! Случайно обнаружила, что у нас в квартире происходит что-то странное. Кажется, к нам забрались посторонние. Очень переживаю, посмотрите, пожалуйста, видео, вдруг вы узнаете этих людей? Видимо, грабители!»
И следом она отправила ссылку на прямую трансляцию.
В чате воцарилась тишина, которая длилась ровно сорок секунд. Первой не выдержала сестра Артема, Лена.
«Алина, это что, мама?!» — появилось сообщение.
Алина не отвечала. Она смотрела в экран. Тамара Петровна в этот момент стояла в спальне и, победно вскинув руку, демонстрировала подруге кружевное нижнее белье Алины, которое она выудила из самого дальнего угла ящика.
— Ты посмотри, Люда! — голосила свекровь на всю квартиру. — Сколько это стоит? Ты посмотри на эти бирки! Это же месячная зарплата инженера! А Артемка в старых носках ходит, я сама видела. Она из него все жилы тянет, вертихвостка!
В чате начали всплывать новые сообщения.
Артем: «Мама??? Что ты там делаешь? Откуда у тебя ключи?!»
Тетя Вера из Самары: «Батюшки... Тамара, ты зачем в чужих трусах копаешься? Тебе совсем заняться нечем?»
Но Тамара Петровна не слышала уведомлений своего телефона. Она оставила его в прихожей, в кармане пальто, чтобы «не отвлекал от дела». Она была в экстазе. Она уселась на кровать Алины — ту самую, со свежей вмятиной, — и начала вещать, как профессиональный экскурсовод.
— И вот тут они спят. А шкаф? Ты видела шкаф? Там её шмоток столько, что моли на три года хватит. А сыночку моему один уголок выделила. Я сегодня специально всё пересчитала. Шесть пар обуви у неё! Шесть!
— Тома, а это что за медведь на полке? — Людмила Ивановна указала на игрушку, в которой была спрятана первая камера. — Старый какой-то, не вписывается.
— Ой, это она из дома притащила. Хлам всякий собирает, — Тамара Петровна подошла к медведю и пренебрежительно щелкнула его по носу. Лицо свекрови на весь экран смартфона Алины выглядело угрожающе огромным. — Глаза у него какие-то дурацкие, смотрят прямо на меня.
В чате Артем перешел на капслок:
«МАМА! ВЫЙДИ ИЗ КВАРТИРЫ! Я СЕЙЧАС ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ, ЕСЛИ ТЫ НЕ УЙДЕШЬ! ТЕБЯ ВСЕ ВИДЯТ!»
Людмила Ивановна, которая была чуть более осторожной, вдруг нахмурилась.
— Слушай, Тома... А у тебя телефон в прихожей не разрывается? Прям жужжит и жужжит.
— Ой, да это девки из совета ветеранов, небось, рассылку делают про скидки в «Пятерочке», — отмахнулась Тамара Петровна. — Ты смотри лучше сюда. Я под матрасом нашла заначку.
Она приподняла край тяжелого матраса. Алина, сидя в машине, ухмыльнулась. Именно там она полчаса назад оставила «сюрприз» — конверт, на котором крупными буквами было написано: «НА ПСИХИАТРА ДЛЯ ЛЮБИМОЙ СВЕКРОВИ».
Тамара Петровна схватила конверт. Её лицо озарилось жадным любопытством.
— Вот видишь! — торжествовала она. — Деньги прячет от мужа! Крысятничает! Сейчас посмотрим, сколько тут...
Она вскрыла конверт. Людмила Ивановна заглянула ей через плечо.
В чате в этот момент повисла мертвая тишина. Все родственники, затаив дыхание, смотрели в экраны своих телефонов. Даже дедушка, кажется, разобрался, как включить видео.
Тамара Петровна вытащила содержимое. Там не было денег. Там лежала открытка с изображением очень злой мегеры и записка, написанная каллиграфическим почерком Алины.
Свекровь начала читать вслух, прежде чем сообразила, что делает:
— «Уважаемая Тамара Петровна! Поскольку вы так любите обыскивать нашу спальню, я решила облегчить вам задачу. Надеюсь, вам удобно на нашей кровати. Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера. Кстати, Артем и вся ваша родня сейчас смотрят это в прямом эфире. Привет Людмиле Ивановне!»
Лицо Тамары Петровны за долю секунды сменило цвет с торжествующе-красного на мертвенно-бледный, а затем — в какой-то землисто-серый. Она медленно повернула голову к медведю на полке.
— Мамочки... — прошептала Людмила Ивановна, пятясь к выходу. — Тома, я, пожалуй, пойду. Мне за внуком в садик...
Но Тамара Петровна не двигалась. Она стояла с открыткой в руках, а из прихожей продолжал доноситься настойчивый, истерический звук уведомлений WhatsApp. Групповой чат буквально взрывался от негодования.
Алина вышла из машины. Она поправила зеркало заднего вида, улыбнулась своему отражению и направилась к подъезду. Пора было забирать ключи. Окончательно и бесповоротно.
Алина поднималась в лифте, чувствуя странную, звенящую пустоту внутри. Гнев ушел, оставив место холодному расчету. Она знала, что сейчас за дверью её квартиры разыгрывается финал дешевого фарса, и ей предстояло поставить в нем жирную точку.
Когда она вставила ключ в замочную скважину, дверь оказалась незапертой. Людмила Ивановна, судя по всему, испарилась с быстротой молнии, забыв о правилах приличия и о «боевой подруге».
В прихожей стоял густой запах паники. Тамара Петровна сидела на пуфике для обуви, сжимая в руках свое пальто. Её телефон, брошенный на столик, продолжал вибрировать от гневных сообщений Артема, но она боялась к нему прикоснуться.
— Чаю не предложите? — спокойно спросила Алина, снимая туфли.
Свекровь вздрогнула и подняла глаза. В них больше не было власти. Только страх разоблаченной преступницы и остатки застарелой спеси.
— Ты... ты подстроила это, — прохрипела Тамара Петровна. — Ты специально меня выставила чудовищем перед всей семьей.
— Я? — Алина усмехнулась, проходя на кухню и ставя чайник. — Разве я заставляла вас делать дубликат ключей? Разве я просила вас рыться в моем нижнем белье и обсуждать мой рацион с посторонним человеком? Вы сами выбрали свою роль, Тамара Петровна. Я лишь обеспечила вам аудиторию.
Свекровь поднялась, её ноги подкашивались.
— Артем мне этого не простит, — внезапно всхлипнула она. — Он же сын... он должен понимать... я же как лучше хотела! Я хотела открыть ему глаза, какая ты хозяйка!
— Вы открыли ему глаза. Но совсем на другое, — Алина обернулась. — Вы показали ему, что в его доме нет безопасности. Что его мать — человек, которому нельзя доверять. Вы ведь не просто пыль проверяли. Вы искали повод нас поссорить.
В этот момент дверь снова распахнулась. На пороге стоял Артем. Он был бледным, его дыхание сбилось — видимо, бежал от самой парковки. Он даже не посмотрел на жену, его взгляд был прикован к матери.
— Артемка... — начала было Тамара Петровна, делая шаг навстречу и привычно прикладывая руку к сердцу. — Мне плохо, сынок, давление... Эта женщина... она меня спровоцировала...
Артем поднял руку, останавливая её.
— Мама, замолчи. Просто замолчи. Я всё видел. От начала и до конца. Я видел, как ты радовалась, когда нашла «компромат». Я слышал, как ты поливала грязью мою жену в нашем же доме.
— Это всё ради тебя! — выкрикнула она, переходя в атаку. — Ты ослеп! Ты не видишь, что она из тебя веревки вьет! Она следит за нами, Артем! Она поставила камеры! Это же подсудное дело!
— Подсудное дело — это незаконное проникновение в чужое жилище, — отрезал Артем. — Ключи. На стол. Все, что у тебя есть.
Тамара Петровна замерла. Она посмотрела на сына так, будто он ударил её наотмашь.
— Ты выгоняешь мать? Из-за этой...
— Ключи, мама. Сейчас же.
Дрожащими руками свекровь полезла в сумку. Она достала связку с нелепым пушистым брелоком и с грохотом швырнула её на кухонный стол.
— Пожалуйста! Подавитесь! Живите в своей грязи и ешьте свою траву! Но запомни, Артем: когда она тебя бросит и обберет до нитки, не приползай ко мне плакаться. У меня больше нет сына.
Она подхватила сумку и, стараясь сохранить остатки достоинства, выплыла из квартиры. Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла в серванте.
В квартире воцарилась тяжелая, липкая тишина. Артем опустился на стул, закрыв лицо руками. Алина подошла к нему и положила руку на плечо, но он слегка отстранился.
— Ты знала, — глухо сказал он. — Ты знала, что она придет, и устроила это шоу.
— Я подозревала, Артем. Я говорила тебе десятки раз, но ты не верил. Тебе нужны были доказательства. Теперь они у тебя есть.
— Ты выставила это в чат, Алина. Перед тетей Верой, перед Леной... Теперь все обсуждают, как моя мать роется в твоих вещах. Ты понимаешь, что это позор на всю жизнь?
— А то, что она делала — это не позор? — голос Алины окреп. — Она приходила сюда как к себе домой, она ела мою еду, она судила меня за моей спиной. Если бы я просто сказала тебе, ты бы нашел оправдание. «Мама просто волнуется», «Мама старый человек». Я должна была это прекратить раз и навсегда.
Артем поднял голову. В его глазах читалась смесь боли и обиды.
— Ты победила, Алина. Ключи на столе. Мама больше не придет. Но ты понимаешь, что ты разрушила нашу семью?
— Я не разрушала её, Артем. Я просто сорвала маски. Семья строится на доверии, а твоя мать его растоптала. Если ты считаешь, что виновата я, а не она... тогда, может быть, нам тоже стоит обсудить наши ключи?
Артем промолчал. Он встал, взял связку ключей со стола и вышел на балкон. Алина осталась стоять на кухне. Чайник давно закипел и выключился, но чай так и не был заварен.
Она чувствовала себя опустошенной. Это была победа, но на вкус она напоминала пепел. Вечером телефон Алины разрывался от звонков. Родственники разделились на два лагеря: одни сочувствовали ей и ужасались поведению Тамары Петровны, другие обвиняли Алину в жестокости.
Сестра Артема, Лена, прислала сообщение:
«Алина, мама в истерике, у неё действительно подскочило давление. Ты поступила круто, конечно, но теперь мы все — враги народа. Готовься к долгой войне».
Алина удалила сообщение, не ответив. Она зашла в спальню и начала перестилать кровать. Ей казалось, что всё в этой комнате пропитано невидимым присутствием свекрови. Она открыла окно, впуская холодный вечерний воздух, пытаясь выветрить запах «Красной Москвы».
Позже, когда Артем вернулся с балкона, он выглядел спокойнее, но холод между ними не исчез.
— Я завтра отвезу её вещи, которые остались у нас на даче, — сказал он, не глядя на Алину. — И попрошу её больше не звонить мне какое-то время.
— Хорошо, — ответила Алина.
Она легла в постель, глядя в потолок. План сработал идеально, но она понимала: самое сложное только начинается. Тамара Петровна не была из тех, кто сдается без боя. И то, что она ушла, хлопнув дверью, было лишь окончанием первого акта.
Где-то в глубине шкафа всё еще сидел плюшевый медведь со скрытым глазом, безмолвный свидетель семейного краха. Алина знала, что не уберет камеры еще очень долго. Доверие восстанавливается годами, а разрушается за одну трансляцию в WhatsApp.
Ночью ей приснилось, что у Тамары Петровны есть еще один ключ — не от квартиры, а от чего-то более важного. И она медленно поворачивает его в замке, пока Алина спит.
Прошла неделя. В квартире воцарилась странная, почти кладбищенская тишина. Артем стал немногословен; он исправно возвращался домой, ужинал, но между ним и Алиной словно выросла прозрачная стена из бронированного стекла. Он больше не защищал мать, но и не мог простить жене ту хирургическую точность, с которой она уничтожила репутацию Тамары Петровны.
Алина чувствовала это напряжение кожей. Она понимала, что их брак сейчас держится на инерции. Однако раскаяния не было. Каждый раз, когда она открывала ящик с бельем или видела чистое покрывало, она знала: это — её территория. И цена свободы стоила того.
Затишье оборвалось в четверг вечером. Тамара Петровна, сохранившая молчание все эти дни, решила нанести финальный удар. Но на этот раз она действовала не тайно, а максимально публично.
В семейный чат, который после скандала затих, пришло уведомление. Алина вздрогнула. Это было видео. Не скрытая съемка, а селфи-видео, записанное Тамарой Петровной. Свекровь сидела на кухне в своей старой квартире, на фоне портрета покойного мужа. На её лице не было макияжа, под глазами залегли тени, а в руках она дрожащими пальцами сжимала пузырек с корвалолом.
— Дорогие мои, — начала она слабым, надтреснутым голосом. — Я записываю это, потому что не знаю, сколько мне еще осталось. После того позора, который устроила Алина, мое сердце дает сбои. Я виновата лишь в том, что слишком сильно любила своего сына. Да, я заходила. Да, я хотела помочь. Но меня выставили воровкой и преступницей на весь свет. Артем, сынок, если меня не станет — знай, я тебя прощаю. А ключи... ключи я отдала. Но душу свою я забираю с собой.
Чат взорвался. Тетя Вера из Самары написала: «Алина, ты довольна?! Человека до инфаркта довела! Неужели нельзя было решить всё по-тихому?» Даже сестра Лена, которая всегда была на стороне прогресса, прислала: «Алин, перебор. Мама реально слегла. Перегнула ты палку с этим чатом».
Артем посмотрел видео, сидя на диване. Он медленно встал, взял куртку и направился к двери.
— Ты куда? — спросила Алина, хотя знала ответ.
— К ней. Она не берет трубку. Если с ней что-то случится, я себе этого не прощу. И тебе тоже.
Дверь закрылась. Алина осталась одна. Она чувствовала, как внутри закипает ярость, смешанная с отчаянием. Свекровь снова использовала свой главный козырь — манипуляцию здоровьем. Это была игра, в которой Алина не могла победить честными методами.
Она села за стол и открыла ноутбук. Руки дрожали. «Ну уж нет», — подумала она. — «Второй раз я на это не куплюсь».
Она зашла в облачное хранилище, куда записывались все видео с камер за ту злополучную неделю. Она начала просматривать записи, которые не вошли в «прямой эфир». Она искала что-то, что подтвердило бы её догадку. Тамара Петровна не могла просто «проверять пыль».
И она нашла.
Запись от вторника, за три дня до скандала. Тамара Петровна на кухне. Она не просто ест котлеты. Она стоит у окна и разговаривает по телефону с кем-то по имени Игорь.
— Да, Игорек, — говорила свекровь на видео, и голос её был бодрым, лишенным всякой немощи. — Квартира хорошая, ремонт свежий. Место элитное. Я думаю, за столько-то миллионов уйдет влет. Артемка на меня долю переписал еще в прошлом году, когда я его упросила «для страховки». Как только я его с этой девкой разведу, мы её выставим, а долю продадим. Тебе хватит на бизнес, и мне на старость останется. Потерпи, я уже почву готовлю. Скоро она сама сбежит.
Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была не просто мелочная ревность свекрови. Это был рейдерский захват семейного гнезда. Тамара Петровна планомерно разрушала их брак, чтобы монетизировать долю сына в квартире.
Алина не стала отправлять это в чат. Она дождалась возвращения Артема.
Он пришел через три часа, выглядя еще более подавленным.
— Она жива. Но ей очень плохо. Врачи сказали — сильный стресс. Она требует, чтобы ты публично извинилась в чате перед всеми родственниками. Иначе она подаст на тебя в суд за незаконную съемку.
— Артем, сядь, — сказала Алина тоном, не терпящим возражений.
— Я не хочу ничего слушать...
— Сядь и посмотри это. Это касается не только меня, но и твоего «наследства».
Она включила видео с «Игорьком». По мере того как Тамара Петровна на экране обсуждала продажу долей и развод сына, лицо Артема каменело. Когда видео закончилось, он долго молчал. В комнате стало так тихо, что было слышно тиканье настенных часов.
— Кто такой Игорь? — спросил он наконец.
— Судя по всему, её племянник по линии твоего отца. Тот самый, который вечно просит деньги на свои «гениальные стартапы», — ответила Алина.
Артем закрыл глаза. Вся картина сложилась: визиты, обыски, попытки очернить Алину перед семьей — всё это было частью бизнес-плана. Мать не «любила слишком сильно», она просто проводила предпродажную подготовку.
На следующее утро Артем сам удалил всех из семейного чата, оставив там только мать. Он написал одно единственное сообщение:
«Мама, запись твоего разговора про Игоря и продажу долей у нас. Если ты еще раз появишься в нашей жизни, обратишься к кому-то из родственников с жалобами или попробуешь давить на жалость — это видео пойдет в полицию вместе с заявлением о мошенничестве. Долю я завтра переоформляю обратно на себя через дарственную, или мы идем в суд. Выбирай».
Ответа не последовало. Тамара Петровна исчезла из их жизни так же внезапно, как и появлялась.
Прошел месяц.
Алина сидела на балконе, попивая кофе. В квартире пахло только свежевыстиранным бельем и немного — корицей. Камеры она сняла и спрятала в коробку. Теперь они были не нужны.
Артем подошел сзади и обнял её за плечи.
— Знаешь, — тихо сказал он. — Я всё еще иногда думаю... а если бы ты не поставила те камеры?
— Мы бы сейчас жили в разных квартирах, а Игорь открывал бы очередную автомойку на твои деньги, — ответила Алина, прижимаясь к нему.
Он вздохнул и поцеловал её в макушку.
— Спасибо, что не побоялась быть «злой невесткой».
На кухонном столе лежала новая связка ключей. Всего два комплекта. Один — у него, другой — у неё. И больше никто, никогда не входил в эту дверь без приглашения.
История с Тамарой Петровной стала легендой в их кругу, но Алина знала главное: иногда, чтобы спасти любовь, нужно перестать быть удобной и просто показать правду. Даже если для этого нужно спрятать камеру в старом плюшевом медведе.
