Глава 3
Кофейня оказалась тихой, почти пустой. Запах молотых зёрен и тёплого бисквита был уютной антитезой стерильной роскоши «Эсперы». Саня заказал эспрессо, она — свой приторный капучино. Они сели у панорамного окна, за которым темнела река и мерцали огни другого берега.
Неловкое молчание длилось ровно до того момента, как бариста поставил перед ними кружки.
— Итак, — начала она, осторожно сдувая пенку. — План «отступление».
— Данные, — отрезал Саня, делая глоток горького кофе. — Сначала факты. Вы кто?
Она взглянула на него поверх кружки.
— Вы проверяете, нет ли у меня судимости?
— Я пытаюсь понять, с кем мне предстоит разгребать этот бардак. Меня зовут Александр. Гордеев. Кардиохирург.
Он сказал это без пафоса, просто как констатацию. В её глазах мелькнуло что-то — не то уважение, не то разочарование.
— Реставратор, — выдохнула она. — Старинные книги и документы. Вероника. Но все зовут Ника.
— Ника, — повторил он, и имя, такое короткое и звонкое, странно контрастировало с её уставшей элегантностью. — Значит, тётя хочет пристроить реставратора к ювелиру. Логика железная.
— А папа хочет пристроить кардиохирурга к дочери инвестора, — парировала она. — Наша логика им не принадлежит.
Он кивнул, это было чистой правдой.
— Хорошо. Ситуация такова: две стороны уверены, что мы — идеальная, страстно влюблённая пара. Эта новость разлетится со скоростью света. Моя мать уже завтра будет требовать подробностей. Ваша тётя?
— Она уже, наверное, выбирает ткань для моего подвенечного платья, — мрачно констатировала Ника. — «Гармония» славится своей эффективностью в доведении клиентов до алтаря.
Саня отставил чашку.
— Значит, простое отрицание не сработает. Нас не послушают. Нас будут пытаться «образумить» или, что хуже, сводить с нашими «настоящими» партиями снова и снова, но уже с утроенной настойчивостью.
Ника задумчиво провела пальцем по краю блюдца.
— Вы предлагаете… продолжить?
— Предлагаю контролируемую имитацию, — поправил он, и его голос приобрёл профессиональную, чёткую окраску. — Мы заключаем временный союз. Изображаем роман. Достаточно бурный, чтобы отвадить всех других кандидатов и успокоить семьи. А через некоторое время — мы «расстаёмся». Горько, драматично, без шансов на примирение. После такого фиаско нас оставят в покое надолго.
Он смотрел на неё, ожидая возражений, насмешки. Но Ника молчала, изучая его лицо. Она видела в нём не напыщенного красавца из ресторана, а уставшего мужчину, который, как и она, загнан в угол.
— Это безумно, — наконец сказала она.
— Это практично, — возразил он.
— Нас будут везде таскать вместе. Светские рауты, семейные ужины…
— Мы выработаем правила. Минимум контактов наедине. Максимум театра на публике. Условные знаки. График.
Она вдруг рассмеялась, коротко и беззвучно.
— Боже, вы и вправду хирург. Планируете отношения как операцию.
— А вы реставратор, — парировал он. — Ваша работа — создавать идеальную иллюзию целостности там, где всё рассыпалось. Думаю, вы справитесь.
Его слова задели её за живое. Он попал точно в цель, сам того не понимая. Она откинулась на спинку стула.
— Какой срок?
— Месяц. Достаточно, чтобы легенда укоренилась, но не достаточно, чтобы всерьёз в неё поверили.
— А потом — кровавая развязка? Измена? Несходство характеров?
— Что-то в этом роде. Детали обсудим. — Он вытащил телефон. — Давайте ваш номер.
Ника медленно достала свой телефон. Они обменялись номерами, и этот простой, бытовой жест вдруг сделал весь их абсурдный план пугающе реальным.
— Есть ещё один нюанс, — сказала Ника, глядя на его имя в своём телефоне. — Сегодня в ресторане… этот поцелуй. И… вся эта история. Если мы будем это изображать, то…
— То это останется игрой, — закончил он твёрдо, поднимая на неё взгляд. — Актерской работой. Без последствий. Мы оба пришли туда, чтобы саботировать свидание. Наши цели не изменились. Просто тактика стала сложнее.
Он говорил убедительно. Слишком убедительно. Как будто пытался убедить в этом прежде всего себя.
Ника взяла свою сумку и встала.
— Хорошо, доктор Гордеев. Начинаем наш месячный эксперимент. — Она протянула ему руку для рукопожатия, как деловому партнёру. — Надеюсь, мы не разорём друг другу сердце.
Саня встал и взял её руку. Её пальцы были холодными, но крепкими.
— Физически это маловероятно, — сухо ответил он, чувствуя, как под его ладонью пульсирует тонкая, быстрая жилка на её запястье. — С моей стороны — только контролируемая имитация.
Он отпустил её руку. Она кивнула и вышла в ночь, не оглядываясь.
Саня остался сидеть, допивая остывший эспрессо. На экране его телефона горело новое имя: «Ника. Эксперимент». Он убрал гаджет в карман.
«Контролируемая имитация», — мысленно повторил он. Но почему-то ощущение лёгкого, почти незаметного учащения собственного пульса никак не вписывалось в этот безупречный термин.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶