Валентина Львовна разглядывала невестку так, будто та сидела не за обеденным столом, а на скамье подсудимых. Марина отламывала кусочек пирога — медленно, аккуратно, чтобы крошки не сыпались на скатерть.
— Слушай, Артёмка, — свекровь повернулась к сыну, но взгляд не отрывала от Марины, — твоя супруга у нас, видно, обожает покушать. Я вот уже третий раз приезжаю — она всегда за столом.
Артём усмехнулся. Взял себе пирог, откусил большой кусок.
— Мам, ну Маришка же хозяйка отличная. Готовит божественно. Я, честно, с ней килограмма три уже набрал — и счастлив.
— Ага, ну-ну. — Валентина Львовна поджала губы. Пирог даже не попробовала. — Откормишь её окончательно, потом не узнаешь. Такими темпами вы на продукты весь бюджет спустите.
Марина подняла глаза. Посмотрела на свекровь. Хотела что-то ответить, но передумала. Просто улыбнулась — вежливо, натянуто — и встала из-за стола.
— Я чай поставлю.
Ушла на кухню. Прислонилась к холодильнику спиной, закрыла глаза. Выдохнула. Это была уже седьмая встреча со свекровью за последние два месяца. И седьмой раз она молча глотала колкости.
Полтора года назад, когда Артём впервые привёз её к родителям, Марина думала: главное — произвести хорошее впечатление. Она надела светлое платье, испекла печенье, выучила наизусть имена всех родственников Артёма, чтобы не перепутать.
Валентина Львовна открыла дверь, окинула Марину взглядом — сверху вниз, очень внимательно — и первое, что сказала:
— Ты в спортзал ходишь?
Марина растерялась.
— Нет, не хожу. А что?
— Да так, интересуюсь. — Свекровь пропустила их в прихожую. — Просто заметно, что не ходишь.
Марина тогда не поняла, что имелось в виду. Подумала: может, про осанку? Она действительно сутулилась иногда. Или про бледность? На улице была зима, солнца не было месяца два.
Когда они уезжали, Артём сказал:
— Маришка, не парься. Мама у меня помешана на здоровом образе жизни. Сама на ограничениях вечно, вот всем советует. И по делу, и без.
— Но я же не толстая.
— Конечно, нет! — Артём притормозил на светофоре, повернулся к ней. — Ты прекрасна. Я тебя обожаю именно такой.
Марина улыбнулась. Решила: ладно, первое знакомство всегда сложное. Дальше будет легче.
Дальше было тяжелее.
На вторую встречу Валентина Львовна явилась с подарком. Протянула Марине глянцевый журнал — на обложке модель в купальнике, на животе кубики пресса, над заголовком крупными буквами: "Минус 15 кг за месяц!"
— Держи. Там интересные статьи. Про питание, упражнения. Мне подруга дала, я уже прочитала — думаю, тебе пригодится.
Марина взяла журнал. Перелистала. На каждой странице — советы, как похудеть. Диеты. Тренировки. Таблицы калорий. Фотографии "до и после".
— Спасибо, — тихо сказала она.
Артём промолчал. Только вечером спросил:
— Маришка, ты не обижайся на маму, ладно? Она хочет самой умной казаться - всегда такой была...
Марина кивнула. Не стала спорить. Журнал выбросила на следующий же день.
На третью встречу Валентина Львовна приехала не одна — с подругой. Обе в спортивных костюмах, обе подтянутые, обе с причёсками из спортзала.
— Знакомься, это Надя. Мы вместе на аэробику ходим. Надюш, это Марина — жена Артёма.
Надя посмотрела на Марину быстро, оценивающе.
— Приятно. Очень приятно.
Они сели за стол. Марина достала торт — медовик, который пекла с утра. Нарезала, разложила на тарелки.
— Мне не надо, — сразу отказалась Валентина Львовна. — Я после шести не ем сладкое.
— И мне не надо, — поддержала Надя. — У меня завтра взвешивание в зале.
Они посмотрели на Марину. Многозначительно.
Марина взяла кусок. Медленно съела. Не глядя ни на кого.
Артём съел два куска, расхваливал.
— Маришка, это же шедевр! Лучший медовик в моей жизни!
Валентина Львовна скривилась.
— Сынок, поаккуратнее. А то сам скоро не влезешь в джинсы.
На четвёртую встречу свекровь притащила визитку диетолога.
— Вот. Записала тебя на консультацию. Женщина отличная, многим помогла. Моей подруге вообще чудеса сотворила — за полгода минус двадцать килограмм.
Марина взяла визитку. Положила на стол.
— Валентина Львовна, мне не нужен диетолог. У меня нормальный вес. Врачи говорят — всё в порядке.
— Врачи всегда так говорят, — отмахнулась свекровь. — Они же не скажут тебе в лицо правду. А я говорю: подумай о здоровье. Лишний вес — это нагрузка на сердце, на суставы, на…
— Мама, хватит, — перебил требовательно Артём.
Валентина Львовна замолчала. Но взгляд красноречивый: мол, потом не говори, что не предупреждала.
Вечером Марина спросила:
— Тёма, скажи честно. Я правда толстая?
Он обнял её. Крепко.
— Нет. Ты красивая. Я влюбился в тебя такую, какая ты есть.
— Но твоя мама…
— Моя мама всегда была помешанной на фигуре. Не бери в голову.
— А почему ты ей не скажешь? Чтобы она перестала?
— Скажу. Обещаю. Скажу обязательно.
Но не сказал.
На пятую встречу Валентина Львовна зашла без звонка. Просто открыла дверь ключом — Артём когда-то дал ей дубликат, на случай экстренной ситуации. Марина как раз доставала из духовки лазанью.
— Опять за едой, — констатировала свекровь. Не спросила, не удивилась. Просто констатировала факт.
Марина поставила форму на стол. Не ответила.
— Артёмка, — свекровь прошла в гостиную, где сын смотрел футбол, — ты вообще понимаешь, что происходит? Твоя жена только и делает, что готовит. И ест. Посмотри на неё объективно.
— Мама, достаточно.
— Что — достаточно?! Я о тебе забочусь! Она тебя в могилу сведёт этой жирной едой!
— Это не жирная еда! — Артём встал. — И хватит уже! Год ты к ней придираешься! Да сколько можно-то?! Не надоело?!
Валентина Львовна замолчала. Посмотрела на сына долго. Развернулась и ушла, не попрощавшись.
Артём обнял Марину.
— Прости её. Она просто… не знаю. Глупая.
— Ага, — тихо сказала Марина. — Глупая.
Но через три дня Валентина Львовна снова приехала. Как ни в чём не бывало. И снова начала.
Прошёл год.
За этот год Марина научилась не реагировать. Свекровь говорила про вес — она кивала. Советовала диеты — она соглашалась. Приносила брошюры про правильное питание — она брала и откладывала.
Артём защищал её. Иногда. Когда был рядом. Остальное время говорил:
— Маришка, не обращай внимания. Мама скоро успокоится.
Не успокоилась.
А потом случилось то, что изменило всё.
Марина узнала о беременности во вторник. Утром. Две полоски на тесте. Она стояла в ванной, смотрела на эти полоски и не могла поверить.
Позвонила Артёму на работу.
— Тёма. Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что-то случилось?
— Нет. То есть да. Хорошее. Я жду ребёнка.
Тишина. Потом:
— Маришка! Серьёзно?!
— Серьёзно.
— Я… я сейчас приеду! Нет, подожди, у меня совещание через десять минут… Маришка, я так рад! Я тебя обожаю!
Она слушала его и улыбалась. Впервые за долгое время улыбалась искренне.
— Тёма, давай родителям скажем. Всем вместе. Устроим ужин праздничный.
— Отличная идея! Давай в субботу! Я всех соберу!
Субботу Марина готовилась как к экзамену. Купила продукты, убралась в доме, накрыла стол. Всё должно было быть идеально.
Родители приехали почти одновременно. Сначала — мама с папой Марины. Людмила Васильевна — полная, добродушная, в ярком платье. Виктор Степанович — невысокий, в очках, с букетом цветов.
Через пятнадцать минут — родители Артёма. Валентина Львовна — в белых джинсах, в блузке с пайетками, с идеальным макияжем. Лев Григорьевич — высокий, седой, молчаливый.
Сели за стол. Артём налил всем красного. Марине — сок.
— Ты чего не пьёшь? — удивилась Валентина Львовна.
— Не хочется, — ответила Марина.
— Странно какое-то.
Людмила Васильевна попробовала жаркое. Закрыла глаза от удовольствия.
— Марина, золотце, как вкусно! Как всегда великолепно!
— Спасибо, мам.
Валентина Львовна взяла маленький кусочек. Пожевала. Поморщилась.
— По-моему, многовато соли.
— Там нормально соли, — возразил Лев Григорьевич. — Вкусно очень.
— Тебе всё вкусно, — буркнула Валентина Львовна.
Артём встал, поднял бокал.
— Предлагаю тост! За нас! За семью! И за то, что скоро нас станет на одного больше!
Людмила Васильевна ахнула, схватилась за сердце.
— Мариночка! Доченька! Неужели?!
Марина кивнула.
— Да, мам. Беременна. Шесть недель.
— Боже мой! — Людмила Васильевна вскочила, кинулась обнимать дочь. — Какое счастье! Витенька, ты слышал?! Внук будет! Или внучка!
Виктор Степанович улыбнулся.
— Поздравляю, деточка. Очень рад за вас.
Лев Григорьевич поднялся, похлопал сына по плечу.
— Молодец, Артём. Я горжусь.
Все посмотрели на Валентину Львовну.
Она сидела неподвижно. Лицо каменное. Бокал в руке, но она его не поднимала.
— Мам? — Артём подошёл к ней. — Ты рада ведь?
Валентина Львовна медленно поставила бокал.
— Рада. Конечно. — Голос ровный, холодный. — Только вот подумала: Марина, а ты сама-то в курсе, во что превратишься после родов?
Все замолчали и замерли.
— Что вы имеете в виду? — не поняла Марина.
— Ну ты и сейчас не Дюймовочка. А после родов наберёшь ещё килограммов двадцать как минимум. Потом всю жизнь мучиться будешь. И сына моего за одно. Он будет жить и мучиться с тобой из жалости.
Людмила Васильевна медленно положила вилку.
— Простите. Вы издеваетесь над моей дочерью прямо сейчас? В такой момент?!
— Никакого издевательства. — Валентина Львовна развела руками. — Просто констатирую факты. Беременность — это гормоны, отёки, килограммы. Может, Марине лучше было сначала себя в порядок привести?
— Что?! — Людмила Васильевна вскочила. Лицо покраснело. — Вы вообще что творите?! Год вы гнобите мою дочь! Год я молчала, думала — Марина преувеличивает! А вы и правда такая!
— Людмила Васильевна, успокойтесь…
— Не успокоюсь! — Людмила Васильевна стукнула кулаком по столу. — Моя девочка прекрасна! Здорова, счастлива, любима! А вы просто завидуете ей!
— Завидую?! — Валентина Львовна вскочила. — Чему мне завидовать-то?!
— Счастью! — выкрикнула Людмила Васильевна. — Тому, что у неё муж любящий! Тому, что она живёт по-настоящему, а не считает каждую калорию!
Лев Григорьевич вдруг заговорил. Тихо, но твёрдо.
— Валентина. Остановись.
Валентина Львовна обернулась к мужу.
— Ты тоже?!
— Да. И я тоже. — Он смотрел на жену спокойно. — Год ты позоришь нашу семью. Я молчал, надеялся — образумишься. Не образумилась. Ты обижаешь хорошую девушку. Стыдно мне за тебя.
Валентина Львовна открыла рот. Закрыла. В глазах блеснули слёзы.
Марина встала. Медленно. Ноги подкашивались. Прошла к двери.
— Маришка! — Артём шагнул к ней.
Она остановилась. Обернулась. Посмотрела на свекровь.
— Валентина Львовна. Я год молчала. Терпела. Надеялась, что вы примете меня. Но вы не хотите меня принимать. Вы хотите меня сломать. Так вот: я не приду больше к вам в дом. Никогда. И ребёнка своего не приведу. Извините.
Вышла из комнаты. Закрыла за собой дверь спальни.
Артём стоял посреди гостиной. Смотрел на мать.
— Мам. Ты хотела этого?
— Сынок, я просто…
— Просто что? — Он сжал кулаки. — Просто год унижала мою жену? Просто хотела доказать, что ты главная и самая умная? Что я должен любить только тебя?
— Артём…
— Я выбираю Марину. — Он посмотрел матери прямо в глаза. — Если хочешь увидеть внука — извинишься перед ней. По-настоящему. Если нет — не увидишь. Всё.
Валентина Львовна стояла бледная. Губы дрожали.
Он развернулся и ушёл в спальню.
Людмила Васильевна взяла сумку.
— Пойдём, Витя. Здесь нам с этой женщиной в одной комнате делать нечего.
Они ушли.
Лев Григорьевич подошёл к жене. Положил руку на плечо.
— Валя. Пойдём домой. Остынешь, подумаешь.
Она молчала.
— Пойдём, — повторил он.
Они ушли последними.
Неделя тянулась мучительно долго.
Марина ходила на работу, возвращалась домой, молчала. Сидела у окна, смотрела на улицу. Артём пытался разговаривать — она кивала, но почти ничего не отвечала.
На восьмой день позвонил Лев Григорьевич.
— Артём. Мама хочет приехать. Поговорить с Мариной. Ты разрешишь?
— Спрошу у Марины.
Он спросил. Марина долго молчала. Потом кивнула.
— Пусть приезжает.
Валентина Львовна приехала в воскресенье утром.
Марина открыла дверь. Свекровь стояла на пороге — без макияжа, волосы растрёпаны, в обычной кофте и джинсах. В руках — пакет.
— Здравствуй, Марина.
— Здравствуйте.
— Можно войти?
Марина кивнула.
Валентина Львовна прошла в гостиную. Села. Положила пакет рядом. Марина села напротив.
Молчали долго.
— Я пришла попросить прощения, — наконец сказала Валентина Львовна. Голос дрожал. — За всё. За весь год. За каждое слово.
Марина молчала.
— Я была не права. Ты не толстая. Не ленивая. Не глупая. Ты прекрасная жена. Артём счастлив. Я это видела. С первого дня. Но не хотела признавать.
— Почему? — тихо спросила Марина.
Валентина Львовна закрыла лицо руками.
— Потому что боялась потерять сына. Боялась, что он полюбит тебя сильнее. Что я стану ненужной. Глупо, правда? В моём возрасте так думать.
Марина смотрела на свекровь. На её руки — худые, с морщинами, с пигментными пятнами. На плечи — опущенные, узкие. На лицо — без косметики, уставшее, постаревшее.
— Лев мне сказал правду, — продолжала Валентина Львовна. — Что я завидовала тебе. Тому, как на тебя смотрит Артём. Как вы вместе смеётесь. Как живёте. Я всю жизнь гналась за идеалом. Фигура, спорт, вес. Думала — буду идеальной, будут любить. А оказалось — всем плевать на мои килограммы. Льву важно, чтобы я была доброй. Артёму — чтобы я была хорошей матерью. А я просто бегала по кругу.
Она подняла голову.
— Марина, я не прошу простить меня. Я понимаю — это невозможно. Но дай шанс исправиться. Стать нормальной свекровью. Бабушкой. Пожалуйста.
Марина смотрела на неё долго. Потом встала. Подошла. Обняла.
Валентина Львовна всхлипнула. Обняла в ответ.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе. Я тут сладостей пакет принесла, если что...
Они одновременно рассмеялись.
Марина родила сына. Назвали Степаном.
Валентина Львовна приезжала каждую неделю. Привозила фрукты, овощи со своего огорода, иногда пирожки. Больше никогда не говорила про вес. Про диеты. Про фигуру.
Иногда, чтобы полюбить других, нужно сначала перестать ненавидеть себя.
ЖДУ ВАШИХ РЕАКЦИЙ НА ИСТОРИЮ
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ