В 1998 году, когда осень в Западной Сибири выдалась на редкость затяжной и сырой, охотник по имени Егор Трофимов отправился на Васюганские болота за дичью. Он знал эти места не понаслышке — с детства ходил сюда с отцом, умел читать следы, различать голоса птиц и чувствовать, когда погода вот‑вот сменится. Но в тот раз всё пошло не так с самого начала.
Егор вышел на рассвете. Туман стелился над водой, будто дышал — медленно, размеренно, обволакивая стволы чахлых берёз и кочки мха. Тишина стояла такая, что каждый шаг по пружинистому мху звучал как удар молота. Обычно в это время лес наполняли птичьи трели, но тогда — ни звука. Даже комары не кружились над головой, будто всё живое затаило дыхание.
К полудню Егор набрёл на странную поляну. Земля здесь была ровной, как стол, а трава — неестественно зелёной, будто её только что полили. В центре стоял одинокий пень, покрытый мхом с узором, напоминавшим лицо. Охотник пожал плечами, хотел обойти, но вдруг услышал — не голос, а шёпот, будто ветер пронёсся сквозь невидимые губы: «Останься…»
Он замер. Огляделся. Никого. Только туман сгущался, обнимая деревья, превращая их в призрачные силуэты. Егор решил уйти, но едва сделал шаг, как под ногами что‑то хрустнуло. Он наклонился — и увидел человеческие кости, наполовину скрытые мхом. Череп смотрел пустыми глазницами, а рядом лежал истлевший охотничий нож.
И тут он понял: это не просто поляна. Это ловушка.
Шёпот усилился. Теперь он звучал отовсюду — из‑под земли, из тумана, из самой травы. «Останься… останься…» Егор бросился бежать, но ноги вязли в мху, будто болото не хотело отпускать его. Он обернулся — и увидел.
Из тумана выступила фигура. Не женщина, не зверь — нечто среднее. Высокая, сгорбленная, с длинными, как плети, руками и лицом, скрытым спутанными волосами. Кожа её была бледной, почти прозрачной, а сквозь неё проступали тёмные вены, похожие на корни. Это была кикимора — древнее существо из славянских преданий, хозяйка болот, дух, что заманивает путников в трясину.
Она не шла — скользила, не касаясь земли. Её пальцы шевелились, будто ощупывали воздух, а из‑под волос сверкнули глаза — жёлтые, как болотные огни. Егор почувствовал, как холод проникает в кости, как мысли замедляются, а ноги сами ведут его назад, к той самой поляне. Он попытался закричать, но голос застрял в горле.
В последний момент он вспомнил, чему учил дед: «Если встретишь нечисть — брось ей железо». В кармане лежал нож — старый, ещё отцовский. Дрожащими руками Егор вытащил его и швырнул вперёд. Лезвие вонзилось в мох, и в тот же миг кикимора замерла. Шёпот оборвался. Она медленно повернула голову, и Егор увидел её лицо — не человеческое, а словно сотканное из тумана и тени. Рот растянулся в улыбке, обнажая острые, как иглы, зубы.
«Ты вернёшься…» — прошелестел голос, и она исчезла.
Егор бежал, не разбирая дороги. Он падал, вставал, снова бежал, пока не выбрался на твёрдую землю. Одежда была мокрой от пота и болотной жижи, руки дрожали, а в ушах всё ещё звучал тот шёпот. Домой он вернулся через три дня — измождённый, с сединой в волосах, хотя ему не было и сорока.
С тех пор Егор больше не ходил на болота. Но иногда, в тихие ночи, он просыпался от ощущения, что за ним кто‑то наблюдает. А если подойти к окну и посмотреть в сторону леса, можно было разглядеть в тумане высокую, сгорбленную фигуру, которая медленно движется к дому, протягивая длинные, как плети, руки.
Все совпадения случайны, данная история является вымышленной байкой
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)