В 90-е годы у меня была хорошая знакомая Татьяна.
Она была старше меня на четыре года.
Так получилось, что познакомились мы с ней на дне рождении сестры.
Она была одна, без детей. Муж вечно по делам в разъездах.
Нас на вечеринке объединяло одно: мы были одинокие женщины, каждая по своей причине.
И обе мы искали приключения на свою пятую точку.
Мы быстро скорешались.
Кабаки стали нашим местом развлечения и поиском свободных холостых друзей.
Выезды на природу толпой с друзьями и подругами заполняли наши летние ночи.
Квартира Таньки становилась приютом для скучающих за рюмкой чаю двух женщин.
Прошли такие "испытания" и попались на самом простом.
Совсем неожиданно, обыкновенные качели во дворе, в час ночи, стали причиной маленькой трагедии.
Танюхина точка подвела и она оказалась в больнице.
Я в то время баловалась записями историй из жизни своих знакомых. Записывала их в толстую тетрадку.
Там была и эта, которую я услышала после выписки ее из больницы.
Дальше все со слов несчастной:
Я нахожусь в непонятной эйфории, неприлично шучу, глупо хихикаю и подмигиваю персоналу.
Озадаченному моим поведением анестезиологу объясняю, что это все нервное и собираюсь для разнообразия заплакать.
Он торопясь избавиться от нервной пациентки делает мне вожделенный укол в позвон.чник.
Действительно не больно и ноги тут же становятся как вареные то макаронины.
В руки мне втыкают капельницу.
Ждем бригаду хирургов.
Анестезиолог суетится вокруг меня, развлекает анекдотами и комплиментами.
Хочет отрегулировать операционный стол, который составлен из двух частей.
Он что-то крутит, вертит.
Роняет какой-то винтик – звяканье, треск, грохот!
Часть стола, на которой расположены мои обездвиженные ноги, отваливается и падает на пол.
Ноги повисают в воздухе пошевелить ими невозможно.
В моей в.не торчит капельница.
Хирурги еще не пришли.
Медсестра из опер блока шипит на обалдевшего анестезиолога:
-Что вы наделали? Какого черта вы трогали стол?
Он робко оправдывается:
- Я только хотел поправить, чтобы удобно было…
Вступает другая медсестра:
- Не умеете, не лезьте! Теперь ищите этот проклятый винт!
Все трое начинают ползать по полу в поисках утерянной детали.
До меня доносятся громкие взаимные обвинения:
- Если каждый будет все подряд откручивать…
- Я не каждый! Я врач! Я опытный специалист!
- Но по оборудованию вы же не специалист! Занимайтесь своим делом!
- Я вынужден, потому что вы не выполняете свои обязанности! Почему оборудование в таком состоянии, все разболтано?
- Мы за столы не отвечаем!
- Должны отвечать! Получаете самую высокую в больнице зарплату…
Тут мои нервы не выдерживают, и я тихо спрашиваю:
- Извините, я вам не очень мешаю?
Дама, ставившая мне кап.льницу, спохватывается первой:
- Господи да у нас же женщина в наркозе! Сейчас хирурги придут что же делать?
Винтик утерян безвозвратно, мои ноги по-прежнему висят в пространстве.
Анестезиолог бодро говорит:
- Ничего страшного сейчас перенесу ее на соседний стол. - - Ты сколько весишь?
Я вешу не слишком много, но дама закрывает меня своей грудью:
- Не смейте ее трогать, у нее же капельница, вы ей вену проткнете!
Но все заканчивается благополучно – приходят хирурги мне колют снотворное, заведующий лично перетаскивает меня на соседний стол и успешно оперирует.
В ординаторской висит оптимистический плакат
«К сожалению не все в организме можно ампутировать. Кое-что приходиться лечить».
И вот проходит каких то двадцать лет и теперь я отказываюсь на операционном столе.
В лихие ковидные времена.
Когда перед тем как попасть на операцию, требуют справку об отсутствии всенародной заразы.
Все помещения закрыты.
И бедная санитарочка должна обслужить десять тяжело больных, так как родственников к ним не допускают.
Передавать можно только воду в бутылках.
Больничный паек очень скуден.
А кушать очень хочется.
На соседней койке молодая девушка после аварии тихонько плачет. Не может отойти от шока.
Больничная скудная еда настроения не прибавляет.
Делюсь с ней йогуртом с бутылки, контрабандой принесены санитаркой от мужа.
В ногах кровать Ларисы, громко слушающей телефон и сетующей на не справедливость бытия.
У нее третья группа инвалидности. Нигде не работает. И маленькие выплаты, на которые сложно жить.
Сдача внаем квартиры не считается, как убеждала она.
Все ничего, но телефончик у нее далеко не дешёвый!
К ней приходит знакомая из другой палаты.
Та тоже не собирается работать и знает как получить вторую нерабочую группу инвалидности.
Лариса внимала каждому не слову.
Я ужаснулись, когда услышала это!
Три месяца назад ей делали операцию на позвоночную грыжу.
Она отвергла рекомендации доктора.
Пришла через месяц с жалобами на боль.
Нашли нагноение.
Снова тот же доктор провел ей операцию.
А уже вечером, без поддерживающее пояса, она стояла в душе и мылась.
А Ларисе объяснила, что если четыре месяца сидеть на больничном, то дают группу не работающую.
Я в шоке!
Калечить себя из за выплат инвалида?
Она ещё одно не знает, что это надо подтверждать каждый год.
А знаете чем все это закончилось?
Через день слышим дикие крики.
Я, лежачая, спрашиваю у ходячих.
Они ответили, что у той дамы выпали из шва отводные трубки. И теперь из впихивает ей обратно.
Без обезболивающего.