Телефон зазвонил поздно, разрывая тишину моей квартиры. Я вздрогнул, отложив книгу. На экране светился незнакомый номер с кодом, которого я никогда не видел — казалось, такой комбинации цифр не существует в природе. Любопытство, это глупое, цепкое чувство, пересилило осторожность. Я нажал на зеленую иконку.
— Алло? — тихо спросил я.
В ответ мне не ответили. Но это была не просто тишина. Я услышал ровное, размеренное дыхание в трубку. И фон. Еле уловимый, но впивающийся прямо в виски звук: мерное, глухое тик-так, тик-так. Мурашки побежали по спине. Я узнал это тиканье. Оно жило в самых теплых и самых страшных уголках моего детства. Бабушкины кухонные часы, маятниковые, с желтым циферблатом. Я выбросил их десять лет назад. Они должны были расплавиться, исчезнуть.
Я сбросил вызов, рука дрожала. Через минуту, ровно через шестьдесят секунд, телефон зазвонил снова. Тот же номер. Сердце застучало в висках. Я поднес трубку к уху, не говоря ни слова. Снова дыхание. То же спокойное, почти сонное. И к тиканью присоединился новый звук — далекий, убаюкивающий скрип. Скрип качелей. Точь-в-точь таких, что висели во дворе бабушкиного дома. Я зажмурился.
И тогда я услышал еще кое-что. Под слоем дыхания и знакомых звуков — легкое, ритмичное шуршание. Мягкое, как шелк. Точный звук, который издавала Муська, моя детская кошка, когда мурлыкала, устроившись у меня на коленях. Ее давно уже нет.
Мне стало дурно. Пальцами, не попадающими по иконкам, я заблокировал номер. Тишина вернулась, но теперь она была густой и тягучей, будто наполненной этими призрачными звуками. Я долго ворочался в постели, пока сон наконец не сморил меня.
А в полночь телефон на тумбочке сам включил экран. Я проснулся от его тусклого свечения. На нем горело уведомление о пропущенном вызове. С незнакомого, но уже другого номера. Длительность вызова: 3:00:00. Ровно три часа.
Я застыл, глядя на эти цифры. И понял страшную вещь. Эти три часа я проспал. Крепко, без единого сновидения, без мыслей, без пробуждений. Как вырубленный. Впервые за много лет мои ночные кошмары, моя бессонница, все мои тревоги — отступили. Кто-то или что-то просто выключило меня. И тишина, которую оно мне подарило, оказалась страшнее любого шума.
