Замок щёлкнул в девять утра. Катя замерла с ложкой над кастрюлей — вчерашняя каша булькала, а сердце уже ухнуло вниз. Свекровь обещала после обеда. Муж уехал на работу. Сын спал. Она точно запирала дверь.
— Катюша! — раздался голос из прихожей. — Это я! Помоги сумки занести!
Галина Петровна уже стояла в коридоре, пропихивая внутрь два баула и пакет из «Фикс Прайса». У неё был ключ. Лёша дал ещё когда они въехали — «на всякий случай».
— Решила пораньше, чего время терять, — свекровь протиснулась мимо вешалки. — Где мой внучок? Спит? Вот и славно. Мы с тобой пока чайку попьём, обсудим всё.
Катя не понимала, что именно нужно обсуждать. Свекровь позвонила три дня назад и предложила приехать на недельку, помочь с Мишей, пока Катя работает из дома. Звучало прекрасно. Совмещать удалёнку и двухлетнего ребёнка было тем ещё испытанием.
— Гостинцев привезла, — Галина Петровна выкладывала на стол печенье, конфеты, пачку чая. — А ты чего бледная такая? Заболела?
— Не выспалась просто.
— Режим неправильный, вот и не выспалась. Ничего, я приехала — теперь всё наладится.
Галина Петровна жила в области, в двух часах на электричке. Приезжала редко, обычно на праздники, и каждый раз находила, к чему придраться. То занавески не те, то ребёнок худой, то Лёша выглядит уставшим. Катя давно научилась кивать и пропускать мимо ушей.
— А Лёшенька где?
— На работе. Сегодня до семи.
— Работает, работает... — свекровь вздохнула. — А ты, значит, дома?
— Я тоже работаю. Удалённо.
— Ну, это разве работа, — она махнула рукой. — За компьютером сидеть — не на ногах весь день.
Катя промолчала. Она вела бухгалтерию для небольшой фирмы. Зарплата — почти как у Лёши. Собственно, на две эти зарплаты они и взяли ипотеку два года назад. Двушка в новостройке на окраине. Ремонт делали сами, мебель покупали по частям. Ежемесячный платёж — пятьдесят тысяч — съедал треть общего дохода, но они справлялись.
— Мама приехала, — сообщил Лёша вечером.
Катя к тому моменту знала это уже десять часов.
— Заметила.
— Она помочь хочет. Ты же сама говорила, что с Мишкой тяжело.
— Говорила.
Она не стала уточнять, что помощь свекрови пока выражалась только в критике обеда и перестановке предметов на кухне. Галина Петровна переложила специи в другой шкаф — «так удобнее». Переставила микроволновку. Заявила, что кастрюли слишком маленькие.
— Вы что, на птичьих порциях живёте? Как в таком готовить на семью?
— Нам хватает.
— Лёше хватает? Он мужчина, ему нормально питаться надо.
Лёша при этом уткнулся в телефон и не произнёс ни слова.
На третий день Галина Петровна с утра долго разговаривала по телефону в комнате. Потом вышла на кухню с торжественным видом.
— Катя, нужно обсудить один вопрос.
— Какой?
— Светочка приедет. С детьми.
Света — младшая сестра Лёши. Развелась полгода назад, жила с двумя детьми в квартире бывшего мужа, пока делили имущество через суд.
— В гости?
— Нет. Пожить. — Свекровь понизила голос. — У неё там такое творится. Бывший совсем обозлился, детей из дома выгоняет. Ей некуда деться.
— Как некуда? А вы?
— Я? — Галина Петровна развела руками. — У меня однокомнатная, Катенька. Одна комната. Куда я их дену?
— А к нам?
— Ну у вас же две комнаты. И вообще, это временно. Пару недель, пока Света с жильём разберётся.
Катя хотела сказать, что их вторая комната — детская, семь квадратных метров, куда едва влезает кроватка с пеленальным столиком. Что эту квартиру они будут выплачивать ещё восемнадцать лет. Но вместо этого спросила:
— Лёша знает?
— Конечно. Я ему вчера звонила. Он сказал, с тобой поговорит.
Лёша вернулся с работы поздно. Катя ждала на кухне.
— Мама сказала про Свету.
— Да, — он вздохнул. — Ты же понимаешь, ей правда некуда.
— А меня спросить?
— Я собирался.
— Когда? После того, как она приедет?
— Кать, это моя сестра.
— А это наша квартира.
— Вот именно — наша. Значит, я тоже могу решать.
Катя посмотрела на мужа. Он выглядел усталым. И виноватым. Но не слишком.
— Где все будут спать?
— Мама говорит, разместимся как-нибудь.
— Как-нибудь — это как?
— Света с детьми в детской. Мама в комнате. Мы на кухне.
— На кухне?
— Там же диван раскладывается.
Диван на кухне действительно раскладывался. Старенький, от Катиных родителей. Она иногда дремала на нём, когда Мишка болел и не хотелось заражать мужа. Но спать там постоянно?
— А Мишка?
— Со Светиными детьми. Им весело будет вместе.
Светиным детям было семь и девять. Даниле и Полине. Они приезжали один раз, на день рождения Миши. За три часа сломали машинку на радиоуправлении и порвали книжку про Чебурашку.
— Лёша, это безумие.
— Это временно.
Слово «временно» в их семье звучало часто. Временно Лёша не мыл посуду — много работает. Временно они не ездили в отпуск — ипотека. Временно свекровь гостила неделю вместо обещанных трёх дней.
— Сколько?
— Пару недель. Максимум.
Катя не ответила.
Света приехала на следующий день. С ней — Данила, Полина, чемодан, три пакета и огромный плюшевый медведь.
— Катюша, спасибо! — Света обняла её так крепко, что перехватило дыхание. — Вы нас спасли, правда.
— Да ладно...
— Нет, серьёзно. Я не знала, что делать. Серёжа с ума сошёл, орёт на детей, меня выживает. Представляешь, он холодильник на замок закрыл!
Галина Петровна охала, качала головой. Дети носились по коридору. Мишка проснулся от шума и заплакал.
Катя побежала в детскую.
Когда вернулась с сыном на руках, свекровь уже распоряжалась.
— Значит, так. Света с детьми — в детской, там кровать раскладывается на двоих, а для Полины надувной матрас положим. Я в комнате, мне вставать рано. А вы, молодые, на кухне перебьётесь.
— Вдвоём на диване тесно, — заметила Катя.
— Так Лёша на полу, на матрасе. Есть же у вас матрас?
Матрас был. Покупали в прошлом году, когда ездили на озеро. Один раз.
— А Мишенька где? — спросила Света.
— С вами, наверное, — ответила свекровь. — Там же манежик стоит.
— Мишка не спит в манеже, — возразила Катя. — Он со мной засыпает.
— Это неправильно. Детей надо к самостоятельности приучать.
Катя посмотрела на мужа. Лёша сосредоточенно листал что-то в телефоне.
— Лёш.
— А? Да-да. Мам, может, Мишку к нам?
— Куда на кухню? — возмутилась Галина Петровна. — Там сквозняки. Ребёнок простудится.
— На кухне нормальная температура.
— Не спорь, Катя. Я двоих детей вырастила, уж я-то знаю.
Первую ночь на кухне Катя почти не спала. Диван жёсткий, короткий. Лёша храпел на матрасе. Из коридора доносились шорохи. А в голове крутилось: завтра дедлайн по отчёту.
Встала в шесть, чтобы поработать, пока все спят.
Галина Петровна уже хозяйничала у плиты.
— О, тоже ранняя пташка? Чайник вскипел.
— Мне работать надо.
— Работать? Сейчас? А завтрак кто готовить будет?
— Я думала, вы поможете...
— Я в гостях, Катенька. И Светочка в гостях. А ты — хозяйка.
Катя смотрела на свекровь. Та улыбалась. Совершенно искренне.
К третьему дню Катя сбилась со счёта, сколько раз ей указали, что она делает что-то не так. Галина Петровна критиковала всё: как режет хлеб, как укладывает Мишку, как заваривает чай.
Света критиковала меньше, зато задавала вопросы.
— А почему каша из пакетиков? Это же вредно.
— Быстро.
— Ну да, когда работаешь... Ты правда работаешь? Я думала, ты в декрете.
— Мишке два года. Какой декрет.
— А, ну да. Просто ты всё время дома...
— Я работаю из дома.
— Удобно, наверное. — Света вздохнула. — Мне бы так. А то я сейчас вообще без работы.
— Ищешь?
— Ну, смотрю вакансии. Но с детьми сложно. Их из школы забирать, потом уроки...
Данила и Полина ходили в школу — три остановки на автобусе. Каждое утро Света провожала их до остановки, возвращалась и ложилась досыпать. Галина Петровна возилась с Мишкой. Катя работала.
Вернее, пыталась.
— Катюш, а зарядка от айфона есть? — Света заглядывала на кухню в самый неподходящий момент.
— В коридоре, на тумбочке.
— Нашла! Слушай, а стиралка когда освободится? Детям форму постирать бы.
— Через час.
— Порошок где?
— Под раковиной.
— Спасибо! А ты чего хмурая такая?
Катя промолчала.
К концу первой недели стало ясно: никто никуда не собирается. Света звонила бывшему мужу, ругалась, плакала, но квартирный вопрос не сдвигался. Галина Петровна заявила, что останется, пока дочь не устроится. Лёша приходил с работы поздно и сразу укладывался на свой матрас.
— Когда они уедут? — спросила Катя как-то вечером.
— Скоро.
— Это сколько?
— Откуда я знаю? Света ищет жильё.
— На какие деньги?
Лёша промолчал.
— Лёша. На какие деньги она будет снимать? Она не работает.
— Устроится.
— Куда? За неделю она ни на одно собеседование не сходила.
— Следишь за ней?
— Я с ней в одной квартире живу. В смысле — на одной кухне.
— Кать, не начинай.
— Я не начинаю. Я спрашиваю: когда мы снова будем спать в своей спальне?
— Это и мамина спальня тоже.
— Нет, Лёша. Это наша спальня. Мы за неё платим.
Он отвернулся к стене.
На десятый день Катя вернулась с прогулки и услышала голоса с кухни. Галина Петровна и Света пили чай. Входную дверь Катя прикрыла тихо — и застыла в коридоре.
— Она вообще готовить не умеет, — говорила Света. — Я тут за неделю один раз нормально поела. И то — ты сделала.
— Она работает... — ответила свекровь как-то неуверенно.
— И что? Я тоже работала, когда с Серёжей жила. И готовила, и убирала, и с детьми. А она? Сидит за компьютером, а вечером — каша из пакета.
— Ну, молодёжь сейчас такая...
— Это не молодёжь. Это лень. Лёша на работе вкалывает, а дома его покормить некому.
Катя не двигалась. Мишка тянул её за руку, хотел в комнату. Она стояла.
— И вообще, — продолжала Света, — если честно, не понимаю, зачем Лёша на ней женился. Она какая-то... пустая. Ни хозяйка, ни мать толковая. Ребёнка на тебя скинула и сидит.
— Светочка, ну ты уж...
— Мам, я правду говорю. Посмотри, как она одевается. Как студентка. А ведь уже тридцать лет.
— Двадцать восемь.
— Всё равно. В её возрасте пора быть женщиной, а не девочкой.
Катя выдохнула. Медленно. Очень медленно. Подняла Мишку на руки и бесшумно вышла из квартиры.
Она ходила по двору около часа. Сын качался на качелях, ковырялся в песочнице, гонял голубей. Катя сидела на лавочке и смотрела в одну точку.
Она могла вернуться и устроить скандал. Высказать всё, что накопилось. Потребовать, чтобы они убирались.
Но она знала, чем это кончится.
Лёша встанет на сторону матери. Или промолчит — что ещё хуже. Свекровь разрыдается. Света скажет, что её с детьми выгоняют на улицу.
А виноватой окажется Катя.
Она достала телефон.
— Мам, можно к тебе? С Мишкой. На пару дней.
— Конечно, дочка. Что случилось?
— Потом расскажу.
Катя вернулась в квартиру. Молча собрала сумку. Молча одела Мишку. Молча достала документы из ящика.
— Ты куда? — удивилась свекровь.
— К маме.
— Как к маме? А ужин?
— Справитесь.
— Катя, подожди! А Лёша?
— Позвоню ему.
— Это глупо. Куда ты на ночь глядя с ребёнком?
Катя не ответила. Она застёгивала Мишке куртку.
Из кухни вышла Света с чашкой в руке.
— Что происходит?
— Катя уезжает, — растерянно произнесла Галина Петровна.
— Куда?
— К маме.
— Почему?
Катя посмотрела на золовку. Прямо в глаза.
— Мало готовлю.
И закрыла за собой дверь.
Лёша позвонил через час.
— Ты где?
— У мамы.
— Зачем?
— Пожить.
— Кать, это глупо.
— Возможно.
— Мама расстроилась.
— Передай ей мои извинения.
— Ты издеваешься?
— Нет.
— Возвращайся.
— Когда они уедут.
— Кто?
— Твоя мама. И твоя сестра.
— Это моя семья.
— Я тоже твоя семья. И Мишка. Но мы почему-то спим на кухне.
Тишина в трубке.
— Когда решишь, чей это дом, — позвони.
Она нажала отбой.
Три дня Катя прожила у мамы. Работала. Гуляла с сыном. Ела нормальную еду за нормальным столом. Спала в нормальной кровати.
Мама не задавала вопросов. Только однажды сказала:
— Правильно делаешь.
— Что именно?
— То, что делаешь.
На четвёртый день позвонил Лёша.
— Они уехали.
— Куда?
— Мама к себе. Света к подруге, та ей комнату сдаёт. Недорого.
— Хорошо.
— Вернёшься?
— Завтра.
Она вернулась.
Квартира была пустой и тихой. В раковине — гора грязной посуды. На полу в детской — тот самый плюшевый медведь. Лёша сидел в комнате, смотрел телевизор.
— Привет.
— Привет.
— Соскучился.
Катя не ответила. Прошла в детскую, уложила Мишку в кроватку. Вернулась.
— Я буду спать здесь. С Мишкой.
— А я?
— В детской. Там диван раскладывается.
— Кать, ты серьёзно?
— Вполне.
— Это наказание?
— Это решение.
Лёша открыл рот — и закрыл. Катя стала вынимать его вещи из шкафа. Складывала в стопку. Относила в детскую.
— Может, поговорим? — спросил он.
— Давай. О чём?
— О нас.
— А что о нас? Мы женаты. Платим ипотеку. Ты работаешь, я работаю.
— И всё?
— Пока — да.
Она закончила с вещами и пошла на кухню мыть посуду.
Через неделю Катя съездила в банк. Потом к нотариусу. Потом снова в банк. Два дня на документы и очереди, но она сделала то, что задумала.
Написала заявление, чтобы её платежи по ипотеке учитывались отдельно. Завела отдельный счёт. Оформила все квитанции на своё имя.
По закону это ничего не меняло. Квартира — совместная собственность. Но теперь у Кати были документы. Каждый чек. Каждый перевод. Всё подтверждено.
На всякий случай.
Лёша не знал.
Он вообще мало что замечал. Приходил с работы, ужинал, смотрел телевизор в детской. Иногда играл с Мишкой. Иногда спрашивал, как дела.
— Нормально, — отвечала Катя.
И это была правда.
Она больше не ждала, что кто-то решит за неё. Не ждала, что муж её защитит. Не ждала извинений от свекрови или золовки.
Она просто делала то, что считала нужным.
Галина Петровна позвонила через месяц.
— Катюша, как вы там?
— Хорошо, спасибо.
— Лёша говорит, вы поссорились.
— Нет. Не поссорились.
— Ну как же, он в детской спит...
— Так ему удобнее.
— Удобнее?
— Мишка ночью просыпается, а Лёше рано вставать.
Пауза.
— Ну ладно. Разберитесь там как-нибудь.
— Обязательно.
Катя положила трубку и вернулась к ноутбуку. Отчёт сам себя не сделает.
За стеной Лёша включил телевизор.
В детской.
Которая теперь — его комната.
В их квартире.
За которую они платят.
Пополам.