И я поднималась над облаками, слыша малиновый звон

14 сентября 1976 года, четверг, Ленинград. Встаю в 05.30 утра и делаю зарядку, потом завтракаю и иду в школу. Я уже в 10 классе, скоро заканчиваю школу, и нужно будет поступать в институт. Конечно, уже все решено. Я пойду в медицинский. У нас в семье все медики. А как еще может быть в семье вампиров - где нам каждый день брать кровь человека и не привлекать к себе внимание. Я еще точно не определилась с факультетом. Старший брат Александр стал хирургом, это огромная сила воли, делать операции и не сорваться. Дедушка Володя говорит, что хирургами становятся самые выносливые из нас. Наверное, я и моя сестра Маша, не такие сильные. Маша стала кардиологом, а я выбираю между терапевтом и дерматологом. Мама советует идти на стоматолога, но мне кажется, что я не смогу. Наша мама тоже терапевт, ее в больнице очень хвалят, даже висит на доске почета. Мне приятно видеть, что мама уважаемый человек. Хотя мы знаем, что она не человек.

Я иду в школу, и меня догоняет подружка Галка. Она тоже идет со мной в медицинский. Мы вместе ходим к нашей учительнице по биологии и химии на дополнительные занятия, что бы поступить наверняка.

Галка не знает, что я вампир и спокойно приглашает в гости на ночевку. Иногда мне кажется, что многие древни легенды осознано были стерты из памяти поколений, что бы вампиры могли больше походить на людей. И одна из древних легенд гласит, что вампир не может войти в дом без приглашения хозяина. Если хотя бы один раз хозяин разрешил войти в дом, то пока он это разрешение не забрал или вампир сам не отказался, то оно действует. Я ни разу не рассматривала Галку как еду, да и вообще, мы вампиры XX века уже настолько социализированы в обществе, что перестаем рассматривать окружающих людей как еду, потому что регулярно получаем донорскую кровь на пунктах выдачи.

Каждые три дня мы приходим на пункт выдачи, где нам строго по спискам выдают пайки с кровью. За особые заслуги перед обществом выдают дополнительные пайки, некоторые достижения позволяют выбирать группу крови, пол и возврат донора. Это привлекает молодых вампиров строить свою карьеру так, что бы от них была польза советскому обществу. Все это дает огромную мотивацию, но есть и огромный минус - регистрация. Нам ставят метки, клеймо на коже, в 12 лет. Это клеймо остается с нами на всю жизнь. Его невозможно вывести, его невозможно удалить. Оно прожигает до самой кости, врастает в нас самих. Наши палачи знают толк в деле, знают древние предания и молитвы, которые заставляют нас подчинятся. Наш сородич даже описал это клеймо в своей книги, правда там был не вампир, а воровка. Но все знают, что знак лилии – это знак вампира. У меня на плече тоже стоит такое клеймо. Нас метят как животных, заставляют жить по правилам. И тогда мы получаем видимость свободы. Хочешь учиться и тогда можешь выбрать любое учебное заведение огромной советской Родины. Хочешь работать и тебя устроят на любое предприятие. Главное, это желание служить и подчинятся правилам. Если не согласен, то вышлют за сто первый километр и посадят на сухпаек. Сублимированная кровь, говорят, редкостная гадость.

Моя семья прошла через много войн и ограничений, приспособилась к новой жизни. Мой прадед стал создавать полезные для людей вакцины и его пригласили жить в Ленинград. Это было еще до войны. Его достижения спали жизни многим блокадникам. Наша фамилия даже внесена в список почетных жителей города. Он всем своим детям дал возможность жить в большом и красивом городе и продолжить династию врачей Меержевских.