А всегда ли его нужно искать, этот выход? Или сама эта навязчивая мысль о нём — уже ловушка? Бег по кругу в клетке, где одна стена — страх тупика, другая — ужас перед пустотой открытого пространства. Нужно ли его найти? А если найти — то зачем? Чтобы убежать? Чтобы войти? Или просто чтобы знать, что он есть, и тем самым обезвредить саму идею заточения.
Намедни луна за горизонт выглянула. Не взошла торжественно — выглянула, как свидетель из-за кулис, холодная и знающая. И молчаливой походкой героиня этого рассказа уходила с высокой горы. Она уже не первый раз спрашивала себя. Но вопрос, тяжёлый и острый, как горный сланец, выскальзывал из рук, падал в пропасть будней, разбивался на осколки сиюминутных дел. И мысль не могла додуматься до конца. Она была как эхо без голоса — ощутимое, но неоформленное.
А если рассказать кому-то? О чём я думаю? Сможет ли этот человек понять? Наверняка — нет. Он примериет мои слова на каркас своего опыта, и получится кривое зеркало. А смогу ли я объяснить? Наверняка — нет. Как объяснить вкус воды тому, кто знает только вино? Или тишину — тому, кто живёт в грохоте? А зачем тогда рассказывать? Нужен ли такой рассказ — одинокий, обречённый на непонимание?
Одни стремятся что-то доказать другим. Их амбиции выскакивают на арену, как шары для боулинга, тяжёлые, неуклюжие, сметающие всё на своём пути. Каждый сам за себя. Границы стираются между спором и войной, между мнением и истиной. И насладившись отчаянием противника, тот, кто сильнее, даёт ему передохнуть — не из милосердия, а чтобы продлить игру, чтобы вновь почувствовать сладость превосходства. Это даже не муравейник, не лес и не дикая саванна. Это поле боя. Вечное поле боя света с тьмой, где сами определения «света» и «тьмы» меняются местами с каждым новым рассветом.
А нужна ли эта борьба? Нужна. Она — не смысл, но условие. Она необходима, как трение для движения. Чтобы был воздух для того, кто хочет что-то доказать, — доказать. Чтобы была почва под ногами у того, кто хочет отстоять своё мнение, — отстоять. И выход — он необходим. И рассказ — тоже необходим. И докопаться до глубин понимания, до корней, где переплетаются все «почему», — необходимо.
А вот суету… суету можно отставить. Её необходимо удалить, изгнать, свести на нет. Ибо покой — не безмятежность лени, а тихая мощь глубины. Покой этого мира, покой в душе, в сердце, в сознании — это не конечная станция. Это то самое главное, от чего всё отталкивается. Точка опоры. Тишина, в которой рождается звук. Темнота, из которой является свет. Именно этим покоем всё дышит. И в результате — им же всё и заканчивается. Не смертью, но пониманием. Не забвением, а осознанием.
В том самом состоянии, в котором сейчас эти строки пишутся. В состоянии философском, размышляющем, творческом. Движущем не вовне, а в глубину. Вдохновляющем не на шум, а на молчаливую работу души. Преобразующем не мир сразу, а сначала — взгляд на него.
То самое состояние, которое необходимо. Всем и каждому. Не для того, чтобы тут же добиться желаемого (желания-то как раз в суете родятся). А для того, чтобы понять — чего ты по-настоящему хочешь. И чтобы увидеть, что выход — не там, впереди, не за следующей дверью, а в тебе и всегда был в тебе.
Он — прямо здесь. В этой точке, где ты, наконец, перестаёшь метаться и спрашивать, и начинаешь — дышать. И смотреть. И видеть, как луна, уже не за горизонтом, а в самую середину неба вступает, озаряя безмолвным светом и гору, и тропу, и того, кто на ней стоит, наконец-то никуда не уходя, молчаливо смотрящего в пустоту и так ничего и не понимающего.