Глава I
Кафе "Просветленный Эспрессо", где каждый бариста, кажется, прошел курс по осознанности, а цены намекали, что просветление — удовольствие не из дешёвых.
Утро. Столики в «Просветлённом Эспрессо» были начищены до блеска экологически чистыми средствами, и каждый выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала о минималистичном дизайне интерьеров и слегка осуждал вас за недостаточную фотогеничность.
Воздух благоухал смесью: кофе свежей обжарки с нотками лёгкого снобизма, ароматических палочек и лёгким запахом озона от бесчисленных ноутбуков, тихо гудящих, словно обдумывающих следующий гениальный, но совершенно бесполезный стартап.
Хемингуэй занял столик у окна с видом на улицу, где люди торопились, будто они опаздывали на распродажу смысла жизни.
Перед ним лежал видавший виды блокнот, потому что, по его мнению, напечатанные мысли теряют половину своей значимости. Он не писал. Он хмуро просматривал что-то на экране своего телефона, который выглядел так, будто мог выдержать прямое попадание метеорита или падение с барной стойки, что, согласитесь, намного вероятнее.
«Опять двадцать пять, — думал он. — Все те же слова, только теперь с гифками. Надо бы короче. И чтобы без вот этих ваших... смайликов. Максимум точка».
Он сделал глоток двойного эспрессо, крепкого, как рукопожатие кузнеца, с таким выражением, словно проверял, не подмешали ли ему туда соевое молоко или, не дай бог, позитивное мышление.
Борхес возник в дверях с грацией хорошо отлаженного привидения, которое точно знало расписание всех приливов и отливов человеческой мысли.
Его трость, изящная и темная, тихонько постукивала по безупречно чистому полу,отбивая ритм какой-то невидимой вселенской поэмы.
Он сел напротив Хемингуэя, словно это место было отмечено в его личном путеводителе по метафизическим реальностям. Официант — юноша с татуировкой в виде бесконечности на запястье и взглядом, полным вселенской тоски или просто недосыпа, — принес ему чай с бергамотом, не спрашивая.
— Обновляли ли вы сегодня прошивку мироздания? — поинтересовался Борхес, его глаза за стеклами очков смотрели куда-то сквозь Хемингуэя, возможно, на оборотную сторону бытия.
— Скорее, пытался удалить вредоносное ПО, — проворчал Хемингуэй. — А вы? Опять бродили по архивам коллективного бессознательного?
— Я лишь реструктурировал повествование, — безмятежно ответствовал Борхес. — И, вообразите, концовка обрела совершенно новый оттенок неопределенности. С концовками всегда так — они как горизонт: вечно манящий, вечно ускользающий.
Они замолчали. В этой тишине можно было услышать, как пылинки оседают на идеально ровных поверхностях. Затем, будто по тайному сигналу, они обменялись взглядами, а потом каждый открыл что-то на своём телефоне и показал другому.
Лица их оставались непроницаемы, как у игроков в покер, поставивших на кон все свои черновики.
Глава II
Кафка, или Персональные Данные Души и Публичная Оферта Страдания
Он появился, как системный сбой в идеально отлаженной программе дня — тихо, почти незаметно, но вызывая необъяснимое чувство, что именно сейчас что-то непременно пойдет не так.
Худой, в безукоризненно чистой, но явно не новой рубашке, застегнутой на все пуговицы, словно он пытался удержать внутри что-то хрупкое и готовое рассыпаться от малейшего сквозняка.
Неловко замер у входа, будто сверяясь с невидимым списком правил поведения в общественных местах повышенной осознанности, и виновато вздохнул. Этот вздох был полон всех несказанных «извините» мира. Снял наушники, через которые, вероятно, он прослушивал подкаст о тщетности всего сущего.
— Здесь... э-э... нет никаких скрытых условий для... просто посидеть? — прошептал он голосом, который, казалось, боялся нарушить идеальную акустику заведения.
Хемингуэй неопределенно хмыкнул. Борхес сделал едва уловимый жест, означавший нечто вроде «пространство бесконечно, как и варианты его интерпретации, так что присаживайтесь».
Кафка осторожно, словно боясь активировать какую-то невидимую сигнализацию, опустился на стул. Из своей сумки извлёк тонкий ноутбук и открыл документ — несколько абзацев текста, мерцающих на экране с нерешительностью светлячка.
— Это... набросок, — сообщил он, — О чувстве вины.Той, что возникает без явной причины. О человеке, который ощущает себя осужденным, хотя обвинительное заключение написано на языке, которого он не понимает.
Хемингуэй наклонился к экрану. Его лицо напряглось.
— Не понимает, за что. А его съедает изнутри. Это... неэффективно. Я бы предпочел расстрел. И чтобы без апелляций.
Борхес придвинулся, всматриваясь в текст с интересом коллекционера редких бабочек.
— Ах, как любопытно, — пробормотал он. — Это словно сон, переведенный на язык тревоги. Очень точно передана атмосфера... безысходной бюрократии бытия. Почти невыносимо. И оттого — удивительно притягательно.
Кафка ничего не ответил. Он смотрел в свою чашку с водой (кофе он так и не решился заказать), где на дне не было ничего, кроме его собственного мутного отражения.
Глава III
Трое
Они молчали. В этой тишине было больше недосказанности, чем в комментариях под любым спорным постом в интернете. Один верил в действие — прямое и бескомпромиссное, как хорошо написанный код. Второй — в символ, многослойный и ускользающий, как идеальная метафора. Третий — в то, что всё это, и действие, и символ, и это кафе с его «осознанным» меню, было лишь очередным уровнем в очень сложной игре, правила которой постоянно меняются.
Никто из них не владел окончательной Истиной с большой буквы «И». И каждый был по-своему прав, что, как известно, делает выбор еще более мучительным.
Снаружи по-прежнему шумела улица — этот бесконечный поток информации и человеческих судеб.
Может быть, это был какой-то сбой в системе. Или отладка нового патча для новой реальности, написанного слегка уставшим Создателем. Или всё это происходило одновременно, потому что Вселенная, как известно, любит параллельные процессы.
Но если бы Вечности вдруг понадобились голоса, чтобы рассказать свою историю — не в виде скучного документального фильма, а как захватывающий сериал с неожиданными поворотами сюжета, — она, вероятно, выбрала бы именно этих троих. Если бы, конечно, они смогли договориться о жанре и саундтреке.
😽Читайте другие статьи на канале💗
👇 Присоединяйтесь к сообществу в Telegram:
https://t.me/anybookyouneed
@ Мирослава Славина