Звонок от старшей сестры, редко предвещает что-то хорошее. Но в этот раз в голосе Марины звучали не просящие, а требовательные нотки. Словно она придумала гениальный план спасения человечества, и мне выпала великая честь стать его спонсором.
- Привет, - сказала она даже без дежурного «как дела». - Слушай, я тут узнала, что ты в своей новой трешке ремонт закончил. Поздравляю.
О том, что ремонт в квартире, которую я вымучивал последние пять лет, наконец завершен, знали только родители. Видимо, утечка информации произошла по линии мамы, которая в своей святой простоте никогда не умела держать язык за зубами.
- Привет, Марин, спасибо. Да, закончил, на прошлой неделе клининг вызывал. - Ну вот и отлично! - обрадовалась она. - Значит, можно заезжать. - Кому? - искренне не понял, квартиру я планировал сдавать, но объявление еще не выкладывал, арендаторов не искал. - Пашке! - выдохнула сестра так, словно это было само собой разумеющимся фактом. - Ему двадцать два уже, сколько можно с нами толкаться? Девушка появилась, им жить негде, а у тебя трешка пустует. Я откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул, ну вот началось.
Ипотечное рабство
Чтобы вы понимали: трешка не упала мне на голову с неба. Это не бабушкино наследство, подарок богатого дяди или выигрыш в лотерею.
Семь лет назад, когда Марина с мужем покупали себе новую иномарку в кредит и ездили в Турцию по два раза в год, я ел гречку и работал на двух работах. Мой график был расписан по минутам: основная работа в офисе, и выходные, полностью посвященные подработкам. Я носил одни джинсы три года, забыл, что такое отпуск. Мои друзья крутили пальцем у виска, когда я вкладывал все свободные деньги в котлован на окраине, рискуя остаться ни с чем.
Потом были годы ипотечного рабства, я гасил долг досрочно, отказывая себе во всем, что выходило за рамки базовых потребностей. Потом - ремонт, я сам штробил стены, таскал мешки с цементом, потому что на бригаду денег уже не оставалось.
И теперь, когда я, наконец, выдохнул, и квартира должна была начать приносить мне пассивный доход и обеспечивать мою старость (или хотя бы настоящее), появляется сестра с гениальной идеей.
Ты обязан помочь племяннику
- Марин, подожди, - я старался говорить спокойно. - Квартира не пустует, я делал там ремонт под сдачу. У меня ипотека еще висит на моем основном жилье, мне нужно ее закрывать. - Ой, да ладно тебе прибедняться! - перебила она. - У тебя зарплата хорошая, неженатый, детей нет. Куда тебе столько денег? В могилу с собой заберешь? А тут родная кровь! Пашка - твой племянник, между прочим.
Почему-то родство вспоминают именно в тот момент, когда нужно что-то взять. Я лежал в больнице с пневмонией, «родная кровь» позвонила один раз - узнать, не забыл ли я поздравить маму с днем рождения.
- Марина, я люблю Пашу, - сказал я, и это была правда. Племянник у меня неплохой, хоть и звезд с неба не хватает. - Но эта квартира - мой актив. Сдавая ее, я планировал получать около 60 тысяч в месяц. - Ты что, с родного племянника деньги брать будешь? - в ее голосе звучал неподдельный ужас. - Совсем совесть потерял? У него стипендия копеечная, он подрабатывает курьером, откуда у него такие деньги? - Вот именно. А коммуналка? Зимой там отопление выходит в копеечку. Кто это будет оплачивать? - Ну ты же брат... - затянула она старую песню. - Помоги на первых порах, пусть поживут годик-другой, встанут на ноги. Им сейчас старт нужен, а ты пока потерпишь, не обеднеешь.
Вся жизнь моей сестры строилась на том, что кто-то должен терпеть ради её комфорта. Сначала родители, которые разменяли свою квартиру, чтобы дать ей старт. Теперь, видимо, настала моя очередь.
Не нужно сравнивать, это другое
Я представил, во что превратится мой свежий ремонт через полгода. Паша - парень молодой, веселый. Друзья, вечеринки, «вписки». Девушка заведет котика, который будет точить когти о мои новые обои.
Если что-то сломается - кран потечет, стиралка забарахлит - кому они будут звонить? Правильно, мне.
А если я захочу их выселить? О, это будет война. Выгнать чужого человека, нарушившего договор, просто, а родственника, которому «некуда идти» - это обеспечить себе проклятия всего семейного клана на десятилетия вперед.
- Марин, давай начистоту, - мой голос стал жестче. - Я вложил в эту квартиру семь миллионов рублей и пять лет жизни. Я не благотворительный фонд, и не готов терять 720 тысяч рублей в год просто потому, что Паше хочется жить отдельно. Подари мне свою машину, она примерно столько и стоит.
В трубке повисла тишина. Сравнение ей явно не понравилось, машина - это её, а моя квартира - почему-то общее.
- Ты все сводишь к деньгам! - взвизгнула она. - Какой же ты меркантильный стал! Мы же семья! Неужели тебе для племянника жалко бетона?
Всему есть цена
Я понял, что просто сказать «нет» - значит стать врагом. Надо предложить вариант, который формально является согласием, но на деле отрезвляет. Мне нужно было перевести разговор из плоскости «семейных понятий» в рыночные отношения.
- Хорошо, - сказал я. - Готов пустить Пашу.
Марина тут же сменила гнев на милость: - Ну вот! Я знала, что ты нормальный человек! Когда за ключами подъехать? - Подожди, не торопись. Я пущу его на своих условиях, слушай внимательно.
- Первое, мы заключаем официальный договор найма жилого помещения. В нем прописываем всех проживающих. Никаких друзей с ночевкой, и вечеринок после 23:00.
Я слышал, как она хотела перебить, но не дал ей этого сделать.
- Второе, поскольку это Паша, я сделаю скидку. Рыночная цена - 60 тысяч, для него будет 30 в месяц. Плюс полная оплата коммуналки по счетчикам. - Ты с ума сошел?! - выкрикнула сестра. - Тридцать тысяч?! - Третье, - продолжил я невозмутимо. - Страховой депозит, 40 тысяч рублей я беру сразу, при заезде. Эти деньги лежат у меня до конца срока аренды. Если они съезжают и в квартире все чисто и ничего не сломано - я возвращаю эти деньги. Если будет ущерб - ремонт вычитается из депозита.
- Ты издеваешься? - прошипела Марина. - У него нет таких денег! - И последнее, самое важное условие. Раз в месяц я прихожу с проверкой, без предупреждения. Если вижу грязь, жалобы от соседей или нарушение условий договора - выселение в течение 24 часов.
В трубке сопели. Она-то планировала получить ключи и забыть о проблемах сына, перевесив их на меня. А я предложил схему, которая налагала на них ответственность.
- То есть ты хочешь нажиться на родном племяннике? - наконец сформулировала она свою мысль. - Нет, пытаюсь обезопасить свое имущество и получить справедливую компенсацию за его использование. Если Паша взрослый мужчина, готовый к семейной жизни, он должен быть готов и платить, а если нет, то пусть живет с мамой.
- Да пошел ты со своей квартирой! - заорала она. - Подавись своими деньгами, куркуль несчастный! Чтобы я еще раз тебя о чем-то попросила! У племянника жить негде, а он условия ставит! Жмот!
И бросила трубку.
Помощь родственникам не должна быть в ущерб себе
Прошла неделя. Мама, конечно, позвонила и попыталась мягко укорить меня, мол, «надо было помягче», но, узнав про предложенную скидку в 30 тысяч рублей ежемесячно, даже она призадумалась. Это был мой реальный подарок племяннику, от которого они отказались с гордым видом. Им нужно было содержание, а не помощь.
Квартиру я сдал через три дня. Заехала приятная семейная пара, подписали договор, внесли залог, оплатили первый месяц. Тихо, спокойно, официально.
А что касается сестры... Она сейчас всем родственникам рассказывает, какой я черствый и жадный. Что выгнал племянника на улицу.
Я убежден: помощь родственникам должна быть такой, чтобы она не разрушала вашу собственную жизнь. Если мама хочет, чтобы сын жил отдельно - она может снять ему квартиру. Но почему-то за свой счет она этого делать не хочет, а за мой - с удовольствием.
Я считаю, что мое условие было справедливым. Теперь у меня есть четко выстроенная граница, через которую они больше не переступят. И, честно говоря, дышать стало гораздо легче.