Илон Маск снова бросил в зал фразу, которая идеально выглядит в заголовке: мол, солнечная электростанция площадью примерно 100×100 миль (около 160×160 км) могла бы обеспечить электричеством все США. А для Европы, по его словам, хватило бы «небольшой части» относительно малонаселённых районов — условно Испании и Сицилии.
Звучит как магия: один “крошечный уголок” — и целые континенты без угля, без атома, без вечных разговоров “где взять энергию”. Но именно такие заявления полезнее всего разбирать спокойно: что в них правда, где начинается упрощение и почему “не делаем” — это не про лень.
Откуда берётся цифра 160×160 км
Сама идея не новая: Маск говорит о площади, а не о том, что панели должны стоять одним ковром в одном месте. Логика в том, что солнечная генерация уже настолько дешёвая и масштабируемая, что вопрос всё чаще упирается не в “возможно ли”, а в “как это собрать в систему”.
Чтобы почувствовать порядок величин: США потребляют около 4 триллионов кВт·ч электроэнергии в год(около 4 000 ТВт·ч).
Если представить гигантский массив солнечных панелей в очень солнечном регионе, то “квадрат 160×160 км” — это попытка одним образом объяснить: земли нужно не так много, как кажется.
Но дальше начинается то, о чём в коротких цитатах обычно не говорят.
Почему “площади хватит” — не означает “всё решено”
Солнечные панели не работают 24/7 на полной мощности: ночь, облачность, сезонность, пыль, жара, потери. В энергетике это описывается коэффициентом использования установленной мощности (capacity factor). Для utility-scale солнечной PV в США он порядка ~23% (по итогам 2024 года).
То есть вы строите “условные 100%”, а в среднем по году получаете примерно четверть. И тут появляется главный системный вопрос: не “сколько панелей”, а “что делать, когда солнца нет”.
Ответов два, и оба дорогие и сложные:
- накопители (батареи, ГАЭС, другие решения), чтобы переносить энергию с дня на ночь и сглаживать провалы;
- сети и передача, чтобы энергия шла туда, где она нужна, и когда она нужна.
Именно на этом месте большинство “простых” картинок распадаются: построить генерацию — одно, перестроить энергосистему — совсем другое.
Европа: почему тут всё ещё запутаннее
Про Европу Маск сказал в том же ключе: достаточно относительно малонаселённых районов (он упомянул Испанию и Сицилию), чтобы “закрыть потребности”.
Но Европа — это не только вопрос “сколько нужно энергии”, а вопрос где и как её перевозить. Потребление распределено по множеству стран, а сеть — это набор национальных систем, соединённых, но не идеально “единых”.
Да, масштабы потребления меньше, чем у США: в ЕС суммарная net генерация была около 2 637 ТВт·ч в 2023 году.
Но “сделать где-то на юге” и “доставить по всему континенту стабильно” — это уже про большие линии передачи, политические решения, стандарты, балансировку и резервирование.
Так почему «нет движения» — по версии Маска
В его объяснении акцент на экономике и политике: в США, по его словам, высокие тарифные барьеры на солнечную продукцию искусственно ухудшают экономику внедрения, потому что почти все панели и элементы делает Китай. Для других стран китайские солнечные элементы — “невероятно дешёвые”.
Это важная деталь: энергетический переход давно перестал быть чистой инженерией. Это:
- промышленная политика (“где производим панели и батареи”),
- торговые войны и тарифы,
- зависимость от цепочек поставок,
- конкуренция за субсидии и рабочие места.
Проще говоря, спор идёт не только о том, можно ли покрыть потребности солнцем, а о том, кто заработает на этом переходе и какой ценой для внутренней промышленности.
Почему заявление звучит убедительно — и всё равно не превращается в проект
Потому что оно отвечает на один вопрос — “сколько земли надо?”, — но оставляет за кадром четыре самых тяжёлых:
- Надёжность 24/7. Без хранения и резервов “квадрат в пустыне” — это дневная электростанция, а не энергетика страны.
- Сети. Передача на тысячи километров — это годы согласований и огромные инвестиции.
- Сезонность и экстремумы. Система должна выдерживать недели сложной погоды, пики потребления, аварии.
- Политика и деньги. Кто строит, кто владеет, кто платит, кто получает рабочие места и налоги.
Поэтому идея Маска одновременно и “простая”, и “непростая”: в физике она близка к реальности, в государственном управлении — это многолетний узел конфликтов.
И что важно в этой истории на самом деле
Самый полезный эффект таких заявлений — они сдвигают разговор: от “солнечная энергия слишком слабая” к “солнечная энергия упирается в инфраструктуру и правила игры”. Маск прямо связывает тему энергии с будущими технологиями и ростом потребления — особенно из-за ИИ, которому нужна электроэнергия в огромных объёмах.
И вот это уже не футурология. Это вопрос ближайших лет: как быстро страны смогут перестроить сеть, хранение и промышленность, чтобы дешёвая генерация стала дешёвой энергией “в розетке” — всегда.