Окончание. Начало тут
Значит, Столпер зимой 1966 г. приступил к съёмкам экранизации «Солдатами не рождаются». Зимний Сталинград снимали под Рязанью, где выстроили декорации городских руин. А Константин Михайлович в это время полностью занят борьбой с цензурой, которая не хочет выпускать документальный фильм о Битве за Москву, где он автор сценария, и печатать его книгу «Сто суток войны» в «Новом мире».
И фильм готов полностью, и тираж «Нового мира» со «Ста сутками войны» уже весь отпечатан, а Главлит категорически против. Возражения и по фильму, и по книге одни и те же.
Решил Константин Михайлович продолжить начатое в «Солдатами не рождаются» — разобраться честно и объективно, кто же такой был товарищ Сталин, его роль в истории нашей страны, и особенно в первый период Великой Отечественной войны. Почему таким катастрофическим оказался для нас 1941 г. И основным источником знаний для него в этом вопросе в первую и главную голову был Георгий Константинович Жуков.
Именно мнение Жукова было безоговорочно решающим для Симонова. Поэтому в предыдущей части нашей статьи мы так подробно остановились на том, что высказывал Жуков о Сталине и начале войны в 1956–57 гг., когда находился на вершине своей военной карьеры. Когда стал одним из самых верных помощников Хрущёва в процессе критики «культа личности», не стесняясь по своей крестьянской простоте и малообразованности (всего-то и имел образования в четыре класса городского училища да курсы красных командиров-кавалеристов) в выражениях против человека, который по существу несколько раз его спасал от сурового наказания за допущенные ошибки.
И в 1941 г., когда Сталин просто снял его с должности начальника Генштаба за провал начала войны, а не присоединил к уголовному делу командования Западного фронта. И в 1946 г., когда после войны Жуков в эйфории своих военных достижений стал болтать чего ни попадя, что именно он и спас страну, и все главные военные победы — его заслуга. За пустую болтовню его, чтобы малость охладился, отправили с должности Главкома Сухопутных войск командовать округом в Одессу. И в 1947 г., когда чекисты вскрыли факты мародерства Жукова трофейного имущества. Вот что было тогда установлено.
Тов. Жуков, в бытность Главкомом группы Советских оккупационных войск
в Германии, допустил поступки, позорящие высокое звание члена ВКП(б)
и честь командира Советской Армии. Будучи полностью обеспечен со стороны государства всем необходимым, тов. Жуков, злоупотребляя своим служебным положением, встал на путь мародерства, занявшись присвоением и вывозом из Германии для личных нужд большого количества различных ценностей.
В этих целях т. Жуков, давши волю безудержной тяге к стяжательству,
использовал своих подчиненных, которые, угодничая перед ним, шли на
явные преступления, забирали картины и другие ценные вещи во дворцах и
особняках, взломали сейф в ювелирном магазине в г. Лодзи, изъяв
находящиеся в нем ценности, и т. д.
В итоге всего этого Жуковым было присвоено до 70 ценных золотых
предметов (кулоны и кольца с драгоценными камнями, часы, серьги с
бриллиантами, браслеты, броши и т. д.), до 740 предметов столового
серебра и серебряной посуды и сверх того еще до 30 килограммов разных
серебряных изделий, до 50 дорогостоящих ковров и гобеленов, более 60
картин, представляющих большую художественную ценность, около 3 700
метров шелка, шерсти, парчи, бархата и др. тканей, свыше 320 шкурок
ценных мехов и т. д.
Будучи вызван в Комиссию для дачи объяснений, т. Жуков вел себя неподобающим для члена партии и командира Советской Армии образом, в объяснениях был неискренним и пытался всячески скрыть и замазать факты своего антипартийного поведения.
Указанные выше поступки и поведение Жукова на Комиссии характеризует его как человека, опустившегося в политическом и моральном отношении.
Учитывая все изложенное, ЦК ВКП(б) постановляет:
1. Признавая, что т. Жуков за свои поступки заслуживает исключения из рядов партии и предания суду, сделать т. Жукову последнее предупреждение, предоставив ему в последний раз возможность исправиться и стать честным членом партии, достойным командирского звания. 2. Освободить т. Жукова с поста командующего Одесским военным округом, назначив его командующим одним из меньших округов. 3. Обязать т. Жукова немедленно сдать в Госфонд все незаконно присвоенные им драгоценности и вещи.
В общем, достойный предшественник пресловутого Тимура Иванова.
Прощал т. Сталин Жукова, прощал. После всех его мародёрок, посчитав, что он на Урале всё осознал, вернул в 1952 г. в Москву зам. министра обороны и вновь ввел в состав ЦК.
А какая благодарность? Стал верным пособником Никиты Хрущева в поливании грязью т. Сталина. Вот, к примеру, маршал Рокоссовский был в 1937 г. арестован, отсидел в следственной тюрьме Ленинградского НКВД два с половиной года. Подвергался пыткам и избиениям — выбили зубы, поломали ребра. Но не оговорил себя в шпионаже в пользу Японии и Польши. В 1940 г. дело прекратили, вернули в армию. Так вот, когда Хрущев предложил Рокоссовскому присоединиться к антисталинской кампании, написать соответствующую статью, то маршал ему ответил, что Сталин для него святой.
А вот что Рокоссовский сказал о Жукове
...основным недостатком тов. Жукова во время войны (у него были и
положительные качества) была грубость, грубость, заключающаяся не только в том, что он мог оскорбить человека, нанести ему оскорбление, унизить.
Управление Западного фронта в то время иначе и не называли, как
матерным управлением. Вместо того, чтобы старший начальник в разговоре с подчиненными спокойным, уверенным голосом подбодрил, поддержал, мы слышали сплошной мат и ругань с угрозой расстрела.
Такой эпизод был под Москвой, когда я находился непосредственно на
фронте, где свистели пули и рвались снаряды. В это время вызвал меня к
ВЧ Жуков и начал ругать самой отборной бранью, почему войска отошли на
один километр, угрожал мне расстрелом. Я ответил, что нахожусь
непосредствен на фронте, свистят пули, рвутся снаряды, смерти не боюсь,
может быть через час я буду убит, поэтому я прошу разобраться
объективно.
Совершенно иной разговор у меня был с товарищем Сталиным.
Тяжелый момент под Москвой, меня вызвали к ВЧ для разговора со Сталиным. Я предполагал, что меня, как командующего 16 армией, будут ругать и считал, что со стороны Сталина будет такая же брань, немедленно снимут с работы и расстреляют. Но до сих пор у меня сохранилось теплое, хорошее воспоминание об этом разговоре. Товарищ Сталин спокойно, не торопясь просил доложить обстановку. Я начал рассказывать детально, но он меня оборвал и сказал — не нужно, вы командующий и я вам верю Тяжело вам, мы поможем. Это был разговор полководца, человека, который сам учитывает обстановку, в которой мы находились.
А вот это мнение маршала Малиновского, заместителя Жукова во время его нахождения на посту министра обороны
Я вам должен откровенно сказать, что у меня нет никаких неприязней к
товарищу Жукову. Я как человек к человеку всегда относился очень хорошо к
товарищу Жукову, но я всегда шел на работу с ним, откровенно вам скажу,
с очень большими агрессивными намерениями.
Зная его, что он из себя представляет, я шел с намерениями: будет мне хамить, я буду хамить; будет меня ругать, я буду ругать, если, не дай бог, меня ударит, так я сдачи дам, и, между прочим, он как будто бы всегда разгадывал мои намерения и за всю мою давнюю службу, где бы мне не приходилось с ним работать, я в его поведении лично к себе видел самое предупредительное, самое внимательное, самое хорошее отношение, но я видел, как он третирует других, как он низводитa до нуля, буквально,
людей. Меня это возмущало.
Жуков, конечно, очень сильный человек, очень одаренный человек. Я прямо
скажу — мало образованный, но одаренность покрывает недостатки в его
образовании. Это сильный характер. Полезный человек. Большое дело
сделал на войне, и я его уважаю за это и буду уважать за то, что он
сделал для Родины.
Что же, товарищи, было убедительного в том, чтобы так обсуждать нам
поведение тов. Жукова? Во время первого перерыва я слышал мельком краем
уха от некоторых, что нет убедительных фактов, что не ясно вроде,
ошеломленно и так далее. Есть убедительные факты и есть очень опасные
для нашей партии и для нашего государства факты. Я здесь впервые видел
тов. Жукова в такой человеческо-ангельской позе, в какой он был здесь на
трибуне, в какой я здесь его увидел.
Он говорил — были ошибки, но мне никто никогда не указывал на эти ошибки. А я не чувствовал этих ошибок, я не подмечал этих ошибок. В противном случае я их поправил бы.
Хорошо. Давайте пойдемте по этой линии. Что значит, если большой
руководитель в нашей партии, каким является член Президиума ЦК партии, не чувствует, не подмечает своих ошибок? Что это за политик? Нам нужны такие политики? Куда нас может привести такой политик, который сам не чувствует, куда он идет?
Ведь это полнейшее отсутствие всякой партийной и политической зрелости. Такой политик может идти, не зная, куда он идет.
Но я сомневаюсь в том, что он не знал, куда он шел.
Поэтому очень убедительный факт, что нам такие политики не нужны.
Но для Симонова Жуков был главный авторитет, и все жуковские антисталинские высказывания решающим образом повлияли на позицию Симонова в отношении Сталина. А время изменилось, от оголтелой критики Сталина новое руководство страны в 1965 г. решило перейти к простому умолчанию. Ничего хорошего, но и ничего плохого про Сталина. Надо как-то сбить эту антисталинскую истерию.
Вот такие замечания дал Главлит к фильму «Если дорог тебе твой дом...».
...Ознакомление с монтажными листами и просмотр самого фильма показывает, что он тенденциозно и односторонне освещает события, связанные с началом Великой Отечественной войны и руководством обороной Москвы.
...В кинокартине обходится вопрос о роли Коммунистической партии и Советского правительства в организации защиты нашей столицы, контрнаступления советских войск и разгрома немцев под Москвой. Так, в фильме нет ни одного эпизода, в котором бы говорилось о непосредственном руководстве ЦК партии, Государственного комитета обороны защитой столицы, разработке планов военных операций и других мероприятий, обеспечивших перелом в ходе боёв за Москву. Об этом не говорится и в дикторском тексте.
...Авторами сценария делается попытка пересмотреть вопрос о внезапности нападения фашистской Германии на Советский Союз. В фильме утверждается, например, что руководителям страны было известно из разведданных, из сообщений немецких антифашистов о плане «фашистского наступления с точно указанными местами продвижения». Однако эти данные в расчёт приняты не были, потому что Сталин «верил себе. И не верил другим. Даже тем, кому нельзя было не верить» .
...В фильме проводится мысль, что репрессии по отношению к видным советским военачальникам в предвоенные годы явились чуть ли не решающим фактором, обусловившим как само нападение фашистской Германии, так и наши тяжёлые поражения в начале войны.
...На экране даются портреты Блюхера, Тухачевского, Егорова, Уборевича, Гамарника, Якира, Корка, Дубового и Дыбенко, погибших «не на поле боя, а ещё до войны, в годы необоснованных репрессий». Показ этих портретов сопровождается дикторским текстом, а также кадрами немецкой кинохроники, из которых следует, что «фашисты знают об этом», «учитывают это» и разрабатывают планы нападения на нашу страну.
...В фильме немало кадров, которые наталкивают на вывод о том, что в стране не велась подготовка к активной обороне. В нём, в частности, показывается кинохроника первомайского парада в Москве в 1941 году, где демонстрировалась новейшая военная техника Красной Армии, которая символизировала готовность нашей страны кобороне. Одновременно внимание зрителя авторы сценария приковывают к горящим советским танкам и разбитым орудиям, как бы подчёркивая этим несовершенство нашей техники, неспособность её противостоять врагу. При сопоставлении этих кадров диктор задаёт вопрос: «Почему так вышло? Ведь казалось…»
А вот что Главлит написал по поводу книги "Сто суток войны", которая должна была быть напечатана в девятом номере "Нового мира" за 1966 г. Книга "Сто суток войны" была написана Симоновым на основе его дневников июня-сентября 1941 г. Объем около 500 страниц. Половину книги составляли сами дневниковые записи. а вторую половину уже современные авторские комментарии Симонова к ним. Вот именно эти комментарии и вызвали критику цензоров.
... Редакция журнала «Новый мир» подготовила для опубликования в сентябрьском номере первую часть записок К. Симонова «Сто суток войны. Памяти погибших в сорок первом» и комментарии автора к ним...
Записки посвящены описанию боевых действий в первые месяцы войны, переживаний и сомнений участников событий, связанных с отступлением нашей армии.
Однако следует отметить, что если в записках ход событий характеризуется как цепь серьезных военных неудач, то в комментариях эти же факты преподносятся как принявший катастрофические размеры развал фронта, явившийся следствием абсолютной неподготовленности нашей армии к войне.
В своих комментариях К. Симонов, сосредоточивая внимание на трагическом, как бы снимает вопрос о героизме солдат и командиров. Он подчеркивает, что корреспондентские записи того времени отражают лишь поверхностное восприятие фактов, их неверное толкование, основанное на незнании истинных виновников военных бедствий, постигших страну.
В комментариях предвоенная внешняя политика нашего государства и военная доктрина И. Сталина изображается как ошибочная. Война и потери советского народа в ней, причины наших военных неудач и сам факт
нападения фашистской Германии на СССР рассматривается К. Симоновым как следствие репрессий 1937-1938 гг., предпринятых И.Сталиным для
утверждения личной власти. Автор без указания источников приводит данные о том, что в течение двух лет были репрессированы «все командующие и все члены военных советов округов, все командиры корпусов, большинство командиров дивизий и бригад, половина командиров и треть комиссаров полков» Эти данные к тому времени уже не раз приводились в
нашей печати.
Первым их сообщил генерал-лейтенант А. И. Тодорский, сам
незаконно репрессированный в то время.. Он утверждает, что, по существу, это был переворот, приведший к полной дезорганизации армии. Он пишет, что в те годы Сталин принял «сознательное решение ликвидировать исторически сложившуюся и не им выпестованную верхушку армии и заменить ее новыми кадрами, выдвижение которых будет всецело делом его рук» .
Основываясь на личных впечатлениях, К. Симонов пересматривает
значение и истинный характер Советско-Германского пакта о ненападении
1939 г., считая, что заключение этого договора якобы отбросило нашу
страну назад, заставило отказаться от социалистических принципов нашей внешней политики, поставило СССР как государство в один ряд с фашистской Германией. <...>
Строя «психологические догадки», К. Симонов приходит к выводу, что страна была поставлена на грань катастрофы из-за того, что «у Сталина в то время был некий психологический момент признания Гитлера как личности» .
В комментариях пересматривается также проблема внезапности нападения фашистской Германии на СССР. Говоря о злоупотреблениях властью и ответственности Сталина за войну и ее жертвы, К. Симонов в то же время поднимает вопрос об ответственности «общества, когда оно по ходу своей истории вручает слишком обширную власть в руки одного человека». Он считает, что настало время, когда «должны стать известны все факты и документы, связанные с деятельностью Сталина... Причем всякая избирательность фактов и документов в ту или иную сторону одинаково недопустима» .
То есть, не имея доступа к архивам, пользуясь в основном рассказами отставника маршала Жукова, Симонову путем "психологического анализа" пытаться определить для себя ответы на мучившие его вопросы о Сталине.
Фильм «Если дорог тебе твой дом» после выполнения всех замечаний цензуры всё-таки вышел на экраны в октябре 1967 г. А вот книга «Сто суток войны» так и не была напечатана. Дневниковые записи 1941 г. без авторских комментариев были опубликованы только в 1975 г. в журнале «Дружба народов», а потом в двухтомнике «Разные дни войны» всех военных дневников Симонова за 1941–1945 гг. в 1977 г. Впервые в полном объеме «Сто суток войны» со всеми авторскими комментариями была напечатана в конце 80-х годов.
И вот Столпер экранизирует «Солдатами не рождаются», который весь пронизан критикой Сталина с позиций маршала Жукова. И ведь как тут упрекнуть Симонова? К архивам Генштаба его не пустят. За десять лет хрущевского правления чего только про Сталина не написано, и всё в негативном свете. А попробуй напиши другое. Вот отказался маршал Рокоссовский гадить на Сталина, сказал Хрущеву, что Сталин для него святой. Так сразу же на следующий день был освобожден от должности заместителя министра обороны, переведен главным инспектором министерства.
И неоднократные общения Симонова с Жуковым, и когда тот был министром, и уже в отставке, оказали решающее значение на взгляды писателя. И ведь в своих воспоминаниях о встречах с Жуковым Симонов описывает его, в отличие от Сталина, только в превосходных тонах. Сталин для Симонова — «великий и страшный человек», а вот Жуков — лучший представитель своего поколения, вынесшего всю тяжесть войны и победившего.
Конечно, Симонов, очень честный, искренний человек, не мог не поверить Жукову, попал под его влияние и находился под ним до конца своей жизни. Его последняя книга «Глазами человека моего поколения» — критика Сталина и апологетика Жукова. И ведь что характерно, когда Жуков был уже в отставке, когда сняли Хрущёва, когда перестали огульно охаивать Сталина, то Георгий Константинович вдруг совершенно изменил свою позицию по отношению к Сталину в сравнении со своим докладом 1956 г.
Сталин у него теперь был опытным стратегом. В ходе войны освоил оперативное искусство, но был слабоват в области военной тактики. Да знание тактики ему и не было нужно. И большинство приказаний Сталина были правильными и справедливыми. Но это было уже потом. А пока Симонов записывал за Жуковым все его антисталинские измышления.
И вот как должен был поступить кинорежиссер Столпер в такой обстановке? Роман огромный. На фильм выделили две серии, как в «Живых и мертвых», литературная основа которого в два раза меньше «Солдатами не рождаются». Естественно, надо было резать по живому. Вот и нет в фильме комиссара Малинина, нет подполковника Артемьева, нет Надежды Козыревой, чьим прототипом была Валентина Серова, нет генштабиста Ивана Алексеевича, в чьих речах явно угадывается Жуков, нет мерзавца Люсина. Много чего нет, около трети сюжетных линий.
Но самое главное — нет Сталина и его разговора с Серпилиным по поводу комкора Гринько, и нет разговоров Серпилина с генштабистом Иваном Алексеевичем о самом Сталине. Нет темы репрессий и их обоснованности. Нет осознания Серпилиным, что некому жаловаться на т. Сталина, так как сам т. Сталин за всем этим и стоит.
Фильм был закончен в 1967 г. и почти два года шла борьба за выход его на экраны. Сначала Симонов вступил в конфликт с главным военным консультантом фильма, начальником штаба Московского военного округа генерал-лейтенантом Дементьевым. Последний в духе нового времени критически отнесся к образу Серпилина. Вот что Симонов ему ответил. Резко, но справедливо. «Ну куда ты, солдатик, со своим суконным рылом лезешь в творческий процесс? Я сам полковник и дело своё знаю».
Уважаемый товарищ Дементьев!
Студия «Мосфильм» познакомила меня с копией Вашего письма о фильме «Солдатами не рождаются». Хочу изложить в связи с этим несколько соображений.
Никто не заставлял Комитет кинематографии и студию «Мосфильм» ставить фильм по моему роману «Солдатами не рождаются». Если комитет или студия считали неправильным, что одним из двух главных героев моего романа является генерал Серпилин, если они считали, что им не должен быть человек, подвергавшийся в прошлом необоснованным репрессиям, то не надо было ставить фильм по моему роману. Ставить фильм я никого не просил, а давать согласие на то, чтобы в романе было одно, а в фильме другое, — не собирался и не собираюсь.
Я считаю, что и Вы, если по Вашему убеждению, одним из двух главных
героев романа и фильма не должен быть человек с такой биографией, как у
генерала Серпилина, имели возможность и право, прочитав мой роман и
сделанный по нему сценарий, отказаться от участия в военной
консультации. Но раз Вы, прочитав и роман, и сценарий, взялись за эту
консультацию, я имел и имею право считать, что один из двух главных
героев романа и фильма — генерал Серпилин, с той биографией, какая у
него есть, не вызвал и не вызывает у Вас возражения. Иначе как же Вы
могли браться за консультацию фильма?
Между тем, вся суть второго и третьего пункта Ваших нынешних замечаний, если говорить напрямик, сводится к желанию изъять все то, что связано в фильме с биографией Серпилина. Если у Вас в начале фильма была одна точка зрения на этот вопрос о Серпилине, а теперь возникла другая, новая, а свою прежнюю точку зрения Вы считаете ошибочной, то, по-моему, надо прямо так и сказать, а не делать вид, что то, как изображен в фильме Серпилин, является для Вас неожиданностью. Странная позиция для человека, читавшего роман, сценарий по этому роману и, очевидно, знакомого с предыдущим фильмом «Живые и мертвые», где действует тот же генерал Серпилин, с той же самой биографией.
В третьем пункте своих замечаний Вы удаляетесь от истины, пытаясь
искусственно противопоставить генерала Кузьмича и Батюка «лицам,
подвергшимся репрессиям». Но в фильме нет «лиц, подвергшихся
репрессиям». Среди героев фильма есть только одно такое действующее лицо — Серпилин.
Во-вторых, искусственно поставив рядом генералов Батюка и Кузьмича, Вы противопоставляете их обоих вместе Серпилину. Но ведь в фильме все по-другому. В фильме только один человек, генерал Батюк (кстати, в конце фильма снимаемый Сталиным с должности), противопоставлен всем остальным представителям нашего генералитета — и Серпилину, и Ивану Алексеевичу, и Кузьмичу, который является одним из главных положительных героев фильма и выведен мною с такой любовью, которую Вам трудно было бы не заметить, если бы Вы вдруг не решили закрыть на это глаза.
Кстати, в моем присутствии на художественном совете «Мосфильма» Вы говорили, что Кузьмич — это замечательный народный образ, чуть ли не лучший в фильме. Допускаю, что Вы могли изменить свое мнение, но у меня-то ведь память не отшибло!
Я не хочу возражать по первому пункту Ваших замечаний. Вы еще не видели
ни второго, ни третьего вариантов фильма, и я думаю, что, увидев
нынешний вариант, Вы будете иметь основания пересмотреть свое отношение к этому вопросу.
Я понимаю Вашу законную тревогу при виде рекламы фильма, который Вы
консультируете, но которого при этом Вы еще не видели в окончательном
варианте. Я считаю, разумеется, что у Вас так же, как и у меня, остается
право снять свою фамилию в том случае, если фильм в своем окончательном варианте, предназначенном к выпуску на экран, будет противоречить Вашим взглядам как консультанта, или моим — как автора романа. Тут, видимо, каждому из нас придется решать за себя.
Чувствуется, как Симонову осточертела вся эта борьба, связанная и с фильмом «Если дорог тебе твой дом...», и с книгой «Сто суток войны», и вот теперь с фильмом «Солдатами не рождаются». Любая мелкая сошка, которая хоть и генеральскими лампасами, но которая никто и звать никак, начинает высказывать своё мнение, как и что писать Константину Симонову.
А тем временем готовый фильм начинают беспощадно кроить и резать. Один раз отправили на доработку, второй, третий, четвертый. В конце концов Симонов пишет письмо генеральному директору «Мосфильма».
Генеральному директору «Мосфильма» Сурину В. Н.
Уважаемый Владимир Николаевич!
Мною получена от А. Б. Столпера копия плана тех переделок, которые он
намерен сделать в фильме «Солдатами не рождаются» после просмотра и
обсуждения третьего варианта фильма в Комитете кинематографии. В связи с этим, как автор романа «Солдатами не рождаются», считаю своим долгом изложить Вам следующее:
1. Как автор экранизированного произведения, передавший право на экранизацию «Мосфильму», я в свое время одобрил написанный Столпером по моему роману литературный сценарий, а затем — режиссерский сценарий. Я оказывал ему посильную помощь в работе над фильмом, и те поправки, которые он внес после обсуждения в Комитете первого варианта фильма, были внесены по согласованию со мной, так как я считал, что эти поправки в одних случаях — необходимы, а в других — принципиально приемлемы.
2. После того как был готов второй вариант фильма (согласованный со мною), Комитет в своем письме от 25 марта 1968 года предложил Столперу сделать новые поправки. Я не считал, что фильм нуждался в новых поправках и отказался принимать участие в этой работе, письменно сообщив об этом А. Б. Столперу.
После того как Столпер сделал третий вариант фильма, я посмотрел этот вариант и сообщил ему, что я, как автор экранизированного произведения считаю, что эти поправки ухудшают фильм, но все же фильм и при наличии этих поправок не входит в противоречие с общим содержанием и направлением моего романа, и поэтому я не возражаю против его выпуска на экран в таком виде.
3. Но поправки, которые Столпер собирается сделать в четвертом варианте фильма, а именно ту их часть, в которой намечается исключение из фильма линии романа, связанной с письмом Серпилина Сталину, с историей командарма Гринько и со встречами Серпилина с Иваном Алексеевичем, — я считаю входящими в противоречие с содержанием и направлением моего романа.
Исходя из того, что фильм в том виде, в каком его теперь предполагается
сделать, не будет отвечать содержанию и направлению моего романа в той мере, в какой я считаю это необходимым, прошу «Мосфильм» в Вашем лице снять с титров фильма мое имя и название моего романа, дать фильму другое название по Вашему усмотрению, указав, что в этом фильме с другим названием, поставленном А. Б. Столпером по его же сценарию,
использованы мотивы моего романа «Солдатами не рождаются».
Никакого отношения ни к дальнейшей работе над фильмом, ни к его выпуску на экраня, в сложившихся обстоятельствах, не могу и не хочу иметь.
Считая этот вопрос принципиальным, я направляю копии моего письма в Комитет по делам кинематографии, в Союз кинематографистов и в Союз писателей.
С товарищеским приветом, Константин Симонов.
15 октября 1968 г.
На все переделки был согласен Симонов кроме одной - исключить из фильма главную линию романа, не такую распространенную, как другие, но ради которой и писалась роман - сюжетную линию имеющую отношение к репрессиям и к Сталину.
Поэтому фильм стал называться не «Солдатами не рождаются», а «Возмездие». И если фильм «Живые и мертвые» начинался титром «Константин Симонов», то есть обозначался главный автор фильма, то в «Возмездии» указывалось, что фильм снят по мотивам романа К. М. Симонова «Солдатами не рождаются».
Но даже и в таком обрезанном по сравнению с романом виде, если вообще абстрагироваться от первоисточника, «Возмездие» в оставшихся эпизодах ни в чем не уступает фильму «Живые и мертвые». Та же мастерская режиссура, великолепная операторская работа и масса выдающихся актерских работ.
Но фильм почитали "неудачным". Да и пусть считают. А для нас это один из лучших фильмов о войне.
И немного о заключительной части трилогии, романе «Последнее лето». В этом романе нет уже никакого Сталина, никаких репрессий. Правда, есть член Военного совета фронта Львов, за которым угадывается пресловутый Лев Захарович Мехлис, но и он изображен достаточно лояльно.
Во время эпопеи с «Возмездием» Симонов как раз заканчивал дописывать этот роман. И вот что он ответил своему читателю, бывшему участнику войны. Симонов всегда отвечал своим корреспондентам.
В. Ф. Правдолюбову
Уважаемый Владимир Филиппович!
Кончал роман, почта лежала непрочитанной, поэтому отвечаю с таким большим опозданием и приношу за него извинение.
Отвечаю на Ваш вопрос — «Солдатами не рождаются» было труднее экранизировать, чем «Живые и мертвые». В нем много линий, он вообще обширнее и труднее поддается экранизации. Это во-первых. Но это не главное.
А главное то, что когда Столпер закончил фильм, в котором, на мой взгляд, не все удалось, но было много хорошего, его начали в разных инстанциях беспощадно резать, этот фильм. Я выразил протест против этого.
На определенном этапе, во-первых, отказался от продолжения работы над фильмом и, во-вторых, потребовал, чтобы изменили его заглавие на какое-нибудь другое и указали, что этот фильм сделан по мотивам романа, не более того.
В итоге получился фильм «Возмездие», который Вы, очевидно, видели, а я в его окончательном варианте не видел да и видеть не хочу.
Опыт достаточно горький для того, чтобы с должной бдительностью отнестись к экранизации «Последнего лета». Говорить заранее что-нибудь, когда речь идет о кинематографии, трудно, но, повторяю, этот горький опыт за плечами заставляет делать определенные выводы.
Вот так и не был снят третий фильм трилогии «Живые и мертвые», за которую в 1974 г. писатель получил высшее поощрение страны — Ленинскую премию.
А Симонов переключился с игрового кино на документальное. Снял фильм "Шёл солдат..." Снял многосерийный фильм "Солдатские мемуары". Собирался вместе с Алексеем Германом снять фильм о танковом экипаже, написать пьесу о самом себе в разные периоды жизни - в 1936-1946-1956 годы. Составить книгу по мотивам многосерийного фильма "Солдатские мемуары".
Он столько успел сделать за свою жизнь, что просто не верится, что умер всего в 63 года - 28 августа 1979 г.
И как бонус несколько стихотворений в исполнении автора. На наш взгляд, лучше самого Симонова никто его стихи читать не может. Другие исполнители читают с "выражением", педалируя интонацией на те или иные строки. Симонов же читает просто, почти неэмоционально. Все эмоции закончились с написанием стихотворения и теперь до слушателя должен доходить его смысл - просто и спокойно, без всякого актерского украшательства.
Вот это стихотворение, как антитеза "Жди меня".
А вот эти два — посвящены Валентине Серовой. Два этих небольших стихотворения дают самое полное представление о взаимоотношениях между поэтом и актрисой, чем оба пошленьких сериала — «Звезда эпохи» и «Любовь Советского Союза».
Вот на этом. наверное и закончим наш небольшой рассказ о великом советском военном писателе и поэте Константине Михайловиче Симонове, бывшем и баловнем судьбы, и изгоем, и вновь обласканным властью - три ордена Ленина Золотая Звезда Героя Соцтруда уже в брежневское время, человеке искреннем, честном, самостоятельным. Который мог трудиться не хуже раба на любимых галерах, быть замечательным другом, превосходным тамадой, человеком широкой души, всегда готовым помочь хорошим людям.
И как его ни обливали уже в «перестройку» грязью всякие критики типа Огрызко или Наталии Ивановой, ничего к нему не пристало и не прилипло. Да, он не Пастернак, с кем не в его пользу постоянно сравнивает либерда. Вот только в широких народных массах Пастернак помнится только фразой «я Пастернака не читал, но осуждаю», а вот «Жди меня» процитирует с ходу, хоть пару строф, каждый.