Восемьдесят три года назад, вот в эти самые дни середины января 1943 г., подходила к своему завершению великая Сталинградская битва. Как её потом обозначили — «начало коренного перелома в Великой Отечественной войне». С середины июля 1942 г. по начало февраля 1943 г. на степных просторах между Доном и Волгой шла ожесточеннейшая битва.
Сначала наши войска после провала наступления под Харьковом и на Донбассе отступили до самой Волги. В начале битвы с 430 тысячами немецких войск сражалось 160 тысяч советских. И только в четырехстах метрах от её правого берега зацепились невероятным усилием воли и выполняя приказ т. Сталина № 227 за руины Сталинграда и встали уже насмерть. «За Волгой для нас земли нет!». И в тяжелейших городских боях, на которые очень похожи бои в Артемовске в 2023 г. или нынешние бои в Купянске, остановили немцев, измотали, дали время советскому командованию сосредоточить на флангах ударные группировки.
Начавшийся 19 ноября 1942 г. контрудар советских войск, операция «Уран», был сокрушительным и уничтожающим. Войска Донского, Сталинградского и Юго-Западного фронтов сходящимися ударами по немецким флангам окружили на глубину до 70 км немецкие армии. Основная часть немецких войск была загнана в руины Сталинграда, и с 9 января 1943 г. войска Донского и Сталинградского фронтов начали операцию «Кольцо» по уничтожению окруженного противника. Второго февраля 1943 г. войска Донского фронта, действовавшие снаружи кольца окружения, и Сталинградского фронта, действовавшие из самого Сталинграда, соединились. Потери немцев и их сателлитов составили до 1 млн. человек. В плен было взято, по немецким данным, около 200 тыс. Из них потом, после войны, на родину вернулось 6 тыс. Основная масса пленных погибла во время перехода зимой в лагеря для военнопленных из-за болезней, а затем и в лагерях.
Этой грандиозной битве и был посвящен роман Константина Михайловича Симонова «Солдатами не рождаются», второй роман из его трилогии «Живые и мертвые». Вся эта великая трилогия сама по себе шедевр советской литературы, своего рода «Война и мир» ХХ века, но «Солдатами не рождаются», по нашему мнению, лучшая её часть в художественном, публицистическом, историческом и философском плане.
В 1964 г. кинорежиссер Александр Столпер экранизировал первую часть трилогии — роман «Живые и мертвые». В 1969 г. на экраны вышел фильм того же Столпера «Возмездие» — экранизация второй части «трилогии» — «Солдатами не рождаются». И только третья часть — роман «Последнее лето», к сожалению, не был экранизирован. И дай бог, чтобы сейчас ничьи шаловливые ручонки «кинотворцов» не добрались бы до этих великих романов о войне. А то шустрый Сарик Андреасян уже через обещает нам к 2027г. свою экранизацию «Войны и мира» «в его подлинном звучании... с уважением к тексту, эпохе и характерам».
Начало трилогии «Живые и мёртвые» было положено ещё в 1952 г., когда любимец т. Сталина, лауреат 6 Сталинских премий; потомок княжеского рода Оболенских, сын царского генерал-майора; выпускник советского ФЗУ по специальности токарь; окончивший Литературный институт; один из самых знаменитых советских писателей того времени; главный редактор «Литературной газеты» Константин Михайлович Симонов
опубликовал в журнале «Новый мир» свой первый большой роман — «Товарищи по оружию» о советско-японской войне на Халхин-Голе летом 1939 г. Именно с Халхин-Гола и началась карьера военного корреспондента, а потом и главного советского военного писателя Константина Симонова, было ему тогда 24 года.
Вот он, второй справа, в солдатской панаме, в центре комкор Г. К. Жуков, командовавший на Халхин-Голе советскими войсками.
Именно в "Товарищах по оружию" появляются герои будущей трилогии "Живые и мертвые" - военный журналист Иван Синцов, его жена Маша, одноклассник Синцова и брат Маши капитан Павел Артемьев, герой Испании, летчик Козырев и его жена Надежда.
В 1955 г. Симонов приступил к роману «Живые и мертвые» о первых месяцах Великой Отечественной войны. Писал его долго. На то были объективные причины. Пришедший к власти Никита Хрущёв, начавший по своей дурости на ХХ съезде антисталинскую кампанию, терпеть не мог Симонова, считал его т. н. «сталинистом». Но и кампанию-то эту Хрущев проводил с разными загогулинами. То сразу после ХХ съезда хотел имя т. Сталина вообще вычеркнуть из истории, стереть в пыль и завалить мусором клеветы.
Даже специальный Пленум ЦК КПСС по вопросу «культа личности» готовил, в чём ему усердно помогал т. н. «маршал Победы» Г. К. Жуков, который молиться всю жизнь должен и свечки в церкви ставить за то, что в июле 1941 г. его, как начальника Генштаба, не расстреляли вместе с командующим Особым Западным округом Павловым за катастрофу начала войны. И хрущёвский лизоблюд Жуков даже подготовил специальный доклад о том, как т. Сталин виноват во всём и кругом в катастрофе начального периода войны, что был он бездарным военным руководителем, воевал по глобусу, уничтожил первоклассных советских полководцев типа Тухачевского.
Правда, Пленум такой так и не состоялся, и Жукову не пришлось выступить со своим «разоблачительным» докладом. А всё потому, что у Хрущева случился новый закидон: в 1957 г. он объявил, что т. Сталин был хороший. А Жукова за «бонаппартизм» и «недооценку политработы в армии» вышвырнул на пенсию.
А при чем тут Симонов? А при том, что в конце 1956 г. он колебался с линией партии и начал «преодолевать последствия культа личности». Опубликовал в журнале «Новый мир», где он в это время был главным редактором, легендарный роман Владимира Дудинцева о советских изобретателях «Не хлебом единым». Роман об изобретателях машины для литья труб, а читался как самый настоящий детектив. Вот только два литературных произведения нами было прочитано одним махом, за одну ночь, не отрываясь: «Не хлебом единым» и «Момент истины».
Роман Дудинцева, где критиковалась т.н. «административно-командная система» в её самых худших проявлениях: чиновников-бюрократов и ученых-приспособленцев, преследующих настоящие таланты ученых-самородков и самоучек, был «на ура» воспринят тогдашней творческой интеллигенцией. Вот он - воздух свободы. Начались несанкционированные общественные обсуждения, где роман восхвалялся, а власти подвергались очень мягкой критике.
ТуИ надо сказать, что у Симонова был выбор — публиковать ли лежащего в портфеле редакции «Доктора Живаго» Бориса Пастернака или «Не хлебом единым». Из-за слабых художественных качеств невнятного «Доктора Живаго» несколько раз возвращали Пастернаку с редакторскими замечаниями на доработку. Ну не получалась у выдающегося поэта проза. И выбор Симонова пал на острый, «подрывной», в духе ХХ съезда, роман Дудинцева.
Но к тому времени «политика партии и правительства» развернулась. В Венгрии произошёл инициированный Западом антикоммунистический мятеж, где националисты, пытаясь захватить власть, жестоко расправлялись с коммунистами. И началось всё там вот с таких же собраний творческой интеллигенции, венгерских писателей из т. н. «Кружка Петефи».
А тут у нас что-то такое же, писатели начинают несанкционированно собираться и хвалить «подрывной» роман Дудинцева. Сразу же всем очень серьезно дали по башке. Свой следующий роман «Белые одежды» Дудинцев опубликовал только через 30 лет. А ненавистного Никите Хрущеву «сталиниста» и одновременно критика «культа» Симонова сняли с главредов «Нового мира», вывели из состава руководства Союза писателей и отправили в Ташкент простым собкором газеты «Правда» по Узбекистану.
И очень хорошо. Находясь в этой «ссылке» в Ташкенте, Константин Михайлович закончил роман «Живые и мертвые». Попытался опубликовать его в своём родном «Новом мире», где он дважды — в 1946-1950 гг. и 1954-1958 гг. был главным редактором, но хрущевский фаворит, «либерал» Александр Твардовский, который руководил тогда «Новым миром», отказал в публикации. «Живые и мертвые» впервые были опубликованы в 1959 г. в узбекском литературном журнале «Звезда Востока» и одновременно в московском журнале «Знамя» у Вадима Кожевникова.
Потом и остальные части трилогии печатались в «Знамени».
Как сейчас бы сказали, Симонов создал Вселенную «Живых и мертвых». К основной трилогии примыкают роман «Товарищи по оружию», повести «Из записок Лопатина», «Двадцать дней без войны», «Мы не увидимся с тобой», «Четыре шага», «Левашов», «Случай с Полыниным», «Пантелеев». Уже после смерти писателя в его архиве была обнаружена и в 1985 г. опубликована повесть «Софья Леонидовна», непосредственно примыкающая к роману «Солдатами не рождаются».
После выхода романа «Живые и мёртвые» давний соратник Константина Михайловича, из 15 снятых им за свою творческую жизнь полнометражных художественных фильмов 6 были по произведениям Симонова («Парень из нашего города», «Жди меня», «Дни и ночи» и т. д.), выдающийся советский кинорежиссёр Александр Столпер,
написал по роману "Живые и мертвые" сценарий и снял двухсерийный фильм под тем же названием.
Фильм вышел на экраны в 1964 г. и стал лидером проката этого года, опередив французский боевик «Кто вы, доктор Зорге?», великого «Председателя» с Михаилом Ульяновым, мелодраму всех времен и народов с Евгением Матвеевым и Вией Артмане «Родная кровь» и даже «Развод по-итальянски» с «известным всем Марчелло» и элементами легкой эротики.
Пока Столпер в 1962-63гг. снимал лучший советский фильм о войне "Живые и мертвые", Константин Михайлович писал продолжение романа.
А время-то было тогда — расцвет критики «культа личности». Вроде бы после ХХ съезда вся эта критика «культа» поутихла. Китайские товарищи намекнули Никите: «Ты чего творишь, даешь капиталистам-империалистам такие козыри по дискредитации коммунистической идеи, раскалываешь мировое коммунистическое и рабочее движение. Уймись, дурак!»
Никита притих, но, видать, свербило у него в одном месте, да и «антипартийную группу» Молотова, Маленкова и Кагановича с примкнувшим к ним Шепиловым надо было до конца, как «сталинистов», если не в лагерную, то в партийную пыль стереть. И вот в октябре 1961 г. на XXII съезде КПСС на трибуну съезда выпустили полусумасшедшую ведьму, "старую большевичку" Дору Лазуркину, которая сообщила, что во сне к ней явился Ильич и сказал, что не хочет лежать в Мавзолее рядом со Сталиным. А затем пошли одно за другим выступления партийных баронов с обличениями «сталинских преступлений», намеками, что это «Сталин Кирова прибил в коридорчике».
Тут же проголосавали и постановили — Сталина из Мавзолея убрать. А в литературе хлынула волна разоблачительных «антисталинских» произведений. Писали в основном бывшие лагерники о своем житье-бытье в ГУЛАГе. В большинстве своем завербованные лагерными кумами стукачки.
Апогеем стал физиологический очерк в стиле Глеба Успенского об одном дне лагерного мужика-работяги Ивана Денисовича, написанный учителем физики и математики из Рязани неким Александром Солженицыным, бывшего в войну капитаном-артиллеристом и отсидевшим с 1945 по 1953 г. восемь лет за антисоветскую агитацию. Своему приятелю в письмах с фронта выражал недовольство Советской властью.
И почему-то вот этот очерк про простого мужика Денисыча и считают вершиной «антисталинской» литературы. Даже в школьные программы в «демократической России» включили вместо «Повести о настоящем человеке» и «Молодой гвардии».
Если разбираться по большому счету, то вторая часть трилогии «Живые и мертвые» — роман «Солдатами не рождаются» — по своей «антисталинской» риторике, анализу исторической обстановки опускает физиологический очерк писателя-дилетанта Солженицына в то самое месте, что ниже поясницы на спине.
На наш субъективный взгляд, ни на что не претендуем и ничего не навязываем, «Солдатами не рождаются» — самое великое произведение нашего самого великого военного писателя и поэта Константина Михайловича Симонова.
Успел Константин Михайлович проскочить с этим своим романом в уже закрывающуюся дверь, когда ещё можно было попробовать разобраться, что же это было за время такое и что за историческое явление был «товарищ Сталин».
Роман был опубликован в журнале «Знамя» в конце 1963 г. — начале 1964 г. В мае 1964 г. вышел последний номер «Знамени» с этим романом, а в октябре Никиту Хрущева за все его идиотско-дилетантские метания в области политики и экономики, которые кратко охарактеризовали, как припечатали, мудреным иностранным словом «волюнтаризм», а по-русски проще — самодурство, отправили на дачу выращивать огурцы с помидорами.
И после всё — «сталинская» дверца захлопнулась. Ни хорошего, ни плохого. Фигура умолчания. Только в учебниках по истории КПСС несколько невнятных абзацев про т. н. «культ личности». Только через шесть лет, к удивлению всего советского народа, в киноэпопее «Освобождение» вновь появился т. Сталин. В статуарном изображении Бухути Закариадзе, брата великого грузинского актера Серго Закариадзе. Запомнился он только одной фразой: «А что нам скажет товарищ Жюков?» И тут же вскакивает Михаил Ульянов, изображающий Жукова, которого не было на экране с 1949 г., со времен фильма «Сталинградская битва», и начинает говорить цитатами из сверхпопулярных тогда мемуаров маршала «Воспоминания и размышления», написанных в основном в ГлавПуре Министерства обороны. И всё так чинно и благородно.
Но это будет потом, а в 1966 г. Александру Столперу надо снимать продолжение своего фильма «Живые и мертвые» — экранизировать роман «Солдатами не рождаются».
А как его экранизировать, если главной темой романа были размышления героев романа о товарище Сталине, о репрессиях, и сам т. Сталин был одним из главных действующих лиц. Именно к т. Сталину с письмом об освобождении из лагерей всё ещё находящихся там невинно, по его мнению, осужденных военначальников обращается в начале 1943 г. главный герой романа генерал Серпилин,
который уже командует под Сталинградом одной из армий Донского фронта. И т. Сталин вызывает его в Москву для серьезного разговора.
И всё это нельзя не экранизировать, так теряется главный смысл романа и в то же время никто это не разрешит. Про т. Сталина уже нельзя. Ни плохо, ни хорошо.
Продолжение следует.