Я проснулся от грохота, будто на кухне рухнул шкаф. Выбежал в коридор и замер: мой рыжий Барсик, ленивый толстяк, сидел посреди комнаты. Только вот размером он был с малолитражку. Я протер глаза. Нет, кот был обычным. Это я стал крошечным. Дверная ручка теперь маячила где-то в поднебесье, недосягаемая, как Эверест. Попытка открыть дверь превратилась в альпинистский челлендж. Когда я всё-таки вывалился на крыльцо, мир снаружи уже окончательно сошёл с ума. Деревня, моя родная Сосновка, выглядела как декорация к фильму про Гулливера, сценарий к которому писал психопат. Первым я увидел дядю Мишу. Точнее, то, что от него осталось. Он застрял в трещине асфальта, размахивая руками. С его ракурса обычный подорожник выглядел как тропическая пальма, а муравей, ползущий рядом, казался бронированным танком. — Артём! — пропищало снизу. — Помоги, меня сейчас ветром сдует! Я шагнул к нему, но земля под ногами вздрогнула. Мимо проехала соседская «Нива». Для нас гул её мотора звучал как рёв истребителя
В нашей деревне все начали уменьшаться, и никто не понимает почему
25 января25 янв
3
2 мин