«Алиса в Зазеркалье» написана Льюисом Кэрролом спустя 6 лет, после первого путешествия Алисы внутрь самой себя и продолжает развивать идеи первой книги.
Основных идей – три.
Первая – идея сна, как способа познания сути вещей.
И в этот раз Кэрролл погружается ещё глубже.
Спор о сне Черного Короля:
На Короле был красный ночной колпак с кисточкой и старый грязный халат, а лежал он под кустом и храпел с такой силой, что все деревья сотрясались.
— Ему снится сон! — сказал Траляля. — И как по твоему, кто ему снится?!
— Не знаю, — ответила Алиса. — Этого никто сказать не может.
— Ему снишься ты! — закричал Траляля и радостно захлопал в ладоши. — Если б он не видел тебя во сне, где бы, интересно, ты была?
— Там, где я и есть, конечно, — сказала Алиса.
— А вот и ошибаешься! — возразил с презрением Траляля. — Тебя бы тогда, вообще нигде не было! Ты просто снишься ему во сне
погружает Алису в глубины метафизики, а мне напомнил историю о древнекитайском философе Чжуан-цзы, которому приснилось, что он бабочка. Он парил над цветами, наслаждался свободой и не думал ни о чем. Он был бабочкой и ничего не знал о своем человеческом существовании. Вдруг он проснулся и осознал, что он Чжуан-цзы, лежащий на своей кровати. Но теперь он задумался: «Был ли я человеком, которому приснилось, что он бабочка, или я сейчас бабочка, которой снится, что она человек?»
Труляля и Траляля выражают точку зрения епископа Беркли, считавшего, что все материальные предметы, включая нас самих, «просто снятся» Господу.
А платоник Кэрролл не может перестать размышлять на эту тему.
Зеркало – вот вторая тема. Все эти зеркала и замечтавшиеся девушки перед ними – это не только дань сентиментализму и романтической литературной традиции. Тогдашнему читателю должно быть более понятен антураж. Нынешние дамы не проводят столько времени перед зеркалами вглядываясь в них, у них для этого есть телефон и лента в соцсети.
Поэтому идея «ты долго всматриваешься в зеркало, пока оно не начинает всматриваться в тебя», легла как влитая.
Зеркало – это такой же портал в потустороннее, в подсознание, в иные материи, как и сон. И Кэрролл отлично использует все возможности этого портала для проникновения в иное пространство. И пространство логично в своей зеркальной инверсии: чтобы куда-то прийти, нужно идти в другую сторону, а пирог сначала надо раздать, а потом съесть.
Тема левого-правого, отражений, рекурсии (Алиса видит во сне Короля, который видит во сне Алису, которая видит Короля…), и всего, что может касаться зеркальности будет в сказке в ассортименте. Математики и философы могут быть в восторге.
П. Хит: «Неудачи Алисы в данном случае, подобно неудачам героев Кафки, вызваны не ошибками в исполнении задуманного, а неправильным методом подхода. Нередко тем же объясняются философские и научные трудности. Когда все пути ведут прочь от намеченной цели, заканчиваясь все тем же препятствием, наступает время задаться методологическими вопросами и пересмотреть условия самой задачи. То, что кажется неразрешимым под одним углом, не представляет сложности под другим, как со временем поймет и Алиса»
Третья (и любимая для Кэрролла) тема – шахматы. Если Страна чудес – это пространство карточной игры, то пространство и время Зазеркалья организованы по принципам шахмат. Кэрролл был шахматистом, увлеченным и понимающим.
Сказка получилась описанием шахматной партии, которую Алиса начинает в качестве белой пешки и заканчивает ферзём, ставя мат на 11-м ходе. В начале моего издания была и картинка в шахматной партией (как в шахматных пособиях) и расшифровка её.
Такое техническое усложнение сюжета и подчинение его не просто законам и правилам внутренней логики (абсурда, как это было в Стране чудес), но и внешней шахматной структуре – влияние тех самых 6 лет, которые прошли между написаниями книг.
Думаю, человек, который разбирается в шахматах, сможет открыть для себя дополнительные пласты, которые для меня остались в слепой зоне. Я, к сожалению, их могу только чувствовать, понимать, что она там есть, но удовольствия из этого источника не черпаю.
Но как простой читатель-нешахматист я нашла в себе иное удовольствие – наблюдать за тем, как реализуется иная внутренняя задача, что стояла перед Алисой, и которая стала двигающей силой и сюжета, и развития арки персонажа. Теперь это не только познание самой себя, но приобретение внутренних свойств, которые позволят совершить level-up. Из пешки в Королеву, и чтобы при этом не съели по пути.
И как в классической сказке, чтобы пройти этот непростой путь, Алисе понадобятся помощники, которые возникнут из самых глубин, из старых легенд, песенок и сказок. Русская культура в подобных случаях опирается на Волка, Конька-Горбунка и Принцессу Лебедь, английская – на Льва и Единорога, Шалтая-Болтая или Труляля и Траляля.
К слову, я как-то лихо и не глядя скачала сначала какой-то рандомный перевод, и когда сквозь мелкие шероховатости на меня выпрыгнул Ванька-Встанька – вот, где был когнитивный диссонанс. Этим фантазером-адаптатором оказался Владимир Азов (Ашкенази). Пришлось срочно перекачивать и перечитывать. Ибо Humpty Dumpty в моей голове живет, как Шалтай-Болтай. Уже потом я заинтересовалась темой и посмотрела, как же переводчики издевались над именами – это вообще сложнейшее, что есть в переводе и все равно всегда случается кровавая бойня, помню ещё по Гарри Поттеру)))
Так вот, Шалтай-Болтай мог быть Пустиком-Дутиком (А. Щербаков), Желтком-Белком (Л. Яхнин), Двуликим Янусом (А. Флоря), Увальнем-Телепнем (С. Махов), Умпти-Бумпти (И. Трудолюбова), Хрупи-Скорлупи (Ю. Лифшиц), Сэром Шаром (Е. Клюев). Интересно девки пляшут, конечно. Но – нет, только Шалтай-Болтай!
Возвращаясь к сказке, в ней есть все то, что прекрасно и любимо лично мною в первой книге – множество литературных игр, каламбуров и парадоксов. Есть тот самый абсурд, который становится частью литературного процесса, литературным (и художественным, ибо автор – художник слова) шедевром.
Сюжет для меня стал не то, чтобы открытием, но открытием стало то, что сказок две))) Шучу, конечно.
Но для меня мир Алисы настолько един, что при перечитывании я действительно удивлялась, «надо же, это, оказывается происходило в Зазеркалье!». Оказывается, я напрочь не помнила, что Труляля и Траляля – отсюда. Но это, видимо, надо сказать спасибо экранизациям.
Поэтому я с удовольствием следовала за Алисой – сначала к каминной решетке:
— Этой ужасной минуты я не забуду никогда в жизни! — сказал Король.
— Забудешь, — заметила Королева, — если не запишешь в записную книжку.
(жиза)
Далее – в сад с цветами, и этими пробежками с Королевой («…здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте! Если же хочешь попасть в другое место, тогда нужно бежать по меньшей мере вдвое быстрее!» - и только с возрастом понимаешь, что это не шутка ни разу, всё так и есть))))
Математики же в своих размышлениях идут дальше:
Алекс Тейлор: «…в основе этого эпизода лежит математический фокус. В нашем мире скорость есть частное от деления расстояния на время: s = d: t. В «Зазеркалье», однако, скорость есть частное от деления времени на расстояние. При большой скорости время велико, а расстояние мало. Чем выше скорость, тем меньше пройденное расстояние. Чем быстрее бежала Алиса во времени, тем более она оставалась на том же месте в пространстве»
*вскричала чаечкой*
А далее – поезд, с его странными пассажирами и кондуктором, «лес, где у вещей нет названий» (и автор снова предлагает поразмышлять над тем, что такое «имя предмета» - хочет читатель или нет, но Кэрролл фарширует между делом текст подобными отголосками основ философии, за что ему и спасибо)
Философии в тексте опять достаточно: на любое абстрактное понятие Кэрролл навинчивает игру и предлагает в нее поиграть.
— Взгляни-ка на дорогу! Кого ты там видишь?
— Никого, — сказала Алиса.
— Мне бы такое зрение! — заметил Король с завистью. — Увидеть Никого! Да еще на таком расстоянии!
Ну, не прекрасно ли)))
Дальше - Траляля и Труляля, Белая Королева, которая превращается в овцу в маленьком магазинчике и Шалтай-Болтай, который празднует свой день нерожденья.
И прекрасный «Бармаглот» - эта отдельная история в истории, с его «варкалось, хливкие шорьки пырялись по наве» - то самое словообразование, которое так любят филологи приводить в пример. Даже если ты не понимаешь смысл слов, но всегда можешь определить, что перед тобой: существительное, прилагательное или глагол. А набор звуков непременно возродит в фантазии образ. А вот то, насколько образ в голове будет тем самым, что пытался передать автор – тут могут дискутировать и филологи, и философы. Ибо насколько вообще близки те тексты – любые, не только Кэрролл – которые читатель читает, а автор пишет. Потому что, как водится, каждый читатель, читает свою персональную историю.
И насколько вообще важно понимание смысла слов: можно слушать арию на итальянском, не понимая ни слова, но при этим преисполниться эмоциями под завязочку.
А уж сколько теорий навинчено на «Бармаглота»!
Астроном Артур Стэнли Эллингтон в книге «Новые пути в науке» сравнивал формальную структуру стихотворения с областью современной математики, известной как теория групп. В «Природе физического мира» он же писал «Наблюдая восемь электронов в одном атоме и семь электронов в другом, мы начинаем постигать разницу между кислородом и азотом. Восемь «хливких шорьков» «пыряются» в кислородной «наве» и семь – в азотной. Если один из «шорьков» сбежит, кислород замаскируется под азот. В звездах и туманностях мы, действительно, находим таких волков в овечьих шкурах, которые иначе могли бы привести нас в замешательство. Если перевести основные понятия физики на язык «Бармаглота» сохранив все числа – все метрические атрибуты, ничего не изменится; это было бы неплохим напоминанием принципиальной непознаваемости природы основных объектов».
Тем временем Алиса достигает седьмого ряда и попадает на лесистую территорию Красного Рыцаря, который хочет захватить «белую пешку», то есть Алису, но ей на помощь приходит Белый Рыцарь.
И в советском мультфильме какая же прекрасная песня звучит в этом месте в исполнении Караченцева!
В финале Алиса становится королевой и оказывается в компании Белой и Красной королев, которые путают Алису по всякому, разрушая все логические связи.
Когда я читала Алису в детстве, мне в голову не приходило читать многочисленные сноски и комментарии. Фу, скукота какая! Сейчас я открыла в них отдельный восхитительный мир – моё собственное литературное Зазеркалье, в котором и погрязла.
И если до каких-то моментов я могла бы дойти сама, своим читательским опытом. Например, то, что первая книга О.Генри «Короли и капуста» (1905) – это дань Алисе и по сути, О.Генри в ней выполняет обещание, данное Моржом, так и не рассказавшим бедным устрицам ни о башмаках и сургуче, ни о капусте и королях. (И молвил Морж: «Пришла пора / Подумать о делах: / О башмаках и сургуче, / Капусте, королях…»)
То на отдельные – не менее прекрасные, я просто не обратила бы внимания (зря!)
«Впрочем, она тут же успокоилась, сообразив, что передней не два куля а… — Конец этой главы в оригинале — feeling sure that they must be… — явно рифмуется с названием следующей главы — Tweedledum and Tweedledee. Мы постарались это передать: «не два куля, а — Траляля и Труляля» (с)
— А теперь разрежь его, — сказал Лев, когда Алиса села на свое место с пустым блюдом в руках.
— Это нечестно! — закричал Единорог. (Алиса в растерянности смотрела на пустое блюдо, держа в руке нож.) — Чудище дало Льву кусок вдвое больше моего!
То есть Алиса выделила «львиную долю» (выражение, взятое из басни Эзопа, в которой рассказывается о том, как звери делили добычу).
Так что книга – прекрасный кладезь, из которого можно черпать и черпать.
Конечно же. Это – рай для лингвистов. Со всеми «словами-бумажниками» (нынче мы называем это «многозначными словами»), метаязыком и прочими милыми шутками («два яйца по цене одного» - это история о том, как во времена Кэрролла студенты Крайст Черч-колледжа говорили, что, если заказываешь одно яйцо на завтрак, тебе подают два, ибо одно обязательно окажется несвежим).
Тут и этические дилеммы (судить ли человека по его поступкам или по его намереньям в истории с Плотником и Моржом, которые ели устриц).
Тут и метафизическая теория детерминизма, в которой всё предопределено (Королева знает, что порежется, поэтому заранее голосит, готовя себя к травме).
В сцене в лавке, где Алиса пытается разглядеть, что там на полках, а предметы на полках под её взглядом разбегаются, популяризаторы квантовой теории усматривают схожесть этих пустеющих полок с невозможностью определить точное положение электрона в его движении вокруг атомного ядра.
Много всего.
И, конечно, «Алисы» - это те самые сказки, которые оказали самое непосредственное влияние на культуру. Наверное, невозможно перечислить все книги или фильмы, в которых так или иначе упоминается вселенная Страны чудес или Зазеркалья, её обитатели, её атмосфера. Я всю дорогу вспоминала «Кондуит и Швамбранию» с игрой в Королеву, но это только потому, что мы её читали летом.
Вишенкой на тортике «Алисы в Зазеркалье» становится финальное стихотворение, написанное в форме акростиха (!!!)
Я любила Алису в детстве, как «странненькую сказку». Но сейчас я осталась просто в восхищении.
И, к слову, очень во многом Кэрролл, как истинный гений и провидец, опередил время.
— Ну, как, Китти, хочешь жить в Зеркальном доме? Интересно, дадут тебе там молока? Впрочем, не знаю, можно ли пить зазеркальное молоко? Не повредит ли оно тебе, Кит
Из комментариев: Рассуждение Алисы о «зазеркальном» молоке гораздо значительнее, чем думалось Кэрроллу. Лишь спустя несколько лет после опубликования «Зазеркалья» стереохимия нашла положительное подтверждение тому, что органические вещества имеют асимметричное строение атомов. Изомеры суть вещества, молекулы которых состоят из совершенно тех же атомов, соединенных, однако, в топологически различные структуры. Стереоизомеры суть изомеры, идентичные даже в топологической структуре, однако из-за асимметричности этой структуры они образуют зеркальные пары, подобно левому и правому ботинку. Все органические вещества стереоизометричны. Обычно в пример приводят сахар: в «правом» варианте его называют декстрозой, в левом — левулезой. Прием пищи вызывает сложные химические реакции между асимметричными веществами и асимметричными продуктами в организме, потому что между «левыми» и «правыми» формами одного и того же органического вещества существует определенная разница во вкусе, запахе и усвояемости. Ни одна лаборатория или корова пока что не дала «зеркального» молока, но можно смело сказать, что если бы асимметрическую структуру молока зеркально отразили, его нельзя было бы пить.
В этом суждении о «зазеркальном» молоке подразумевается лишь отражение структуры, соединяющей атомы молока. Конечно, подлинное зазеркальное отражение молока означало бы и инверсию структуры самих элементарных частиц. В 1957 г. Ли Цзун-дао и Янг Чжень-нин, два американских физика китайского происхождения, получили Нобелевскую премию за теоретический труд, который, по удачному выражению Роберта Оппенгеймера, привел их к «радостному и удивительному открытию» относительно того, что частицы и их античастицы (то есть идентичные частицы с противоположными зарядами), подобно стереоизомерам, суть не что иное, как зеркальные отражения тех же структур. Если это так, тогда «зазеркальное» молоко будет состоять из «антивещества», которое Алиса даже не сможет выпить: стоит ей прийти в соприкосновение с этим молоком, как оба они взорвутся. Разумеется, анти-Алиса, находящаяся по ту сторону зеркала, найдет антимолоко чрезвычайно вкусным и питательным.