— Ты понимаешь, что творишь? — Игорь швырнул ключи на комод. — Из-за твоей матери мы теперь без машины!
Лена вздрогнула от резкости в его голосе. За три года брака она привыкла к его холодности, но такой ярости еще не видела.
— Мама имела полное право забрать свою машину. Ты же обещал возить её в поликлинику, а сам...
— А сам что? — Игорь развернулся к ней, и в его глазах полыхнул презрительный огонь. — Я что, шофер для твоей деревенской матери? У меня работа, встречи, дела! А она со своими бесконечными врачами...
— Не смей так говорить о маме!
— Буду говорить как хочу! — Он схватил пиджак с кресла. — Моя мать была права. Не надо было связываться с...
Он осекся, но Лена все поняла. Слова повисли в воздухе, как топор над плахой.
— Договаривай, — тихо сказала она. — С кем не надо было связываться?
Игорь хлопнул дверью. Лена опустилась на диван и закрыла лицо руками.
— И что ты теперь будешь делать? — Оксана помешивала капучино, внимательно глядя на подругу.
Они сидели в маленьком кафе возле метро «Новослободская». За окном моросил октябрьский дождь, и прохожие торопливо раскрывали зонты.
— Разведусь, — просто сказала Лена. — Я все поняла. Наконец-то.
— Расскажи с самого начала, — Оксана придвинула тарелку с чизкейком. — Ешь. И рассказывай.
Лена слабо улыбнулась и отпила кофе.
— Помнишь, как мы познакомились с Игорем? В той ветклинике на Соколе.
— Где ты работаешь? Конечно помню. Ты мне звонила вся в восторге.
— Он принес кота. Красивый, ухоженный кот, дорогая переноска. Игорь сам — в костюме, галстук, запонки. Говорил так интеллигентно, цитировал Чехова. Я прямо растаяла.
— А он что?
— Ухаживал красиво. Цветы, рестораны. Спрашивал про работу, слушал внимательно. Когда узнал, что я из Рязани, что родители у меня простые люди, отец всю жизнь трактористом работал, мама в школьной столовой... Игорь сказал: «Это замечательно! Настоящие, честные люди. Не то что наша московская позолота».
Оксана скривилась:
— Уже тогда надо было насторожиться.
— Надо было, — согласилась Лена. — Но я была влюблена. А он так ловко скрывал свое настоящее лицо. Даже с родителями при встрече был обходителен. Правда, я заметила, что мама какая-то напряженная после знакомства.
— Она что-то говорила?
— Один раз спросила: «Ленка, а он тебя правда любит? Или ты ему... удобна?» Я обиделась тогда. Сказала, что мама ничего не понимает в чувствах. — Лена сглотнула комок в горле. — Господи, как я была глупа.
Свадьба была скромной. Игорь настоял — мол, зачем пышные торжества, лучше деньги на будущее отложить. Родители Лены приехали вместе. Папа был уже болен — сердце шалило, врачи предупреждали. Но на свадьбу дочери он приехал обязательно.
Свекровь Людмила Петровна сразу обозначила свою позицию. Высокая, с химической завивкой, в костюме от «Марки и Спенсера», она смотрела на гостей со стороны невесты как на представителей низшей касты.
— Ваши родители из Рязани? — спросила она у Лены в курилке, где они случайно столкнулись. — Как... мило.
В её голосе была такая ледяная вежливость, что Лена похолодела.
— Да, родители всю жизнь там прожили, — ответила она. — Но сейчас переезжают в Москву. Папе нужны хорошие врачи, у него больное сердце.
— Безусловно, — Людмила Петровна поправила прическу. — Просто Игорь привык к другому уровню. Его отец — инженер, кандидат наук. Я — филолог. Мы всегда вращались в интеллигентной среде.
«Интеллигентной», — хотелось выплюнуть Лене. Но она промолчала. Не портить же праздник.
— Родители переехали через месяц после свадьбы, — продолжила Лена. — Продали в Рязани двушку, купили на окраине Москвы однушку. Маленькую, но светлую. Папе так спокойнее было — рядом хорошие поликлиники, кардиолог толковый. И мне спокойнее, что они рядом.
— А Игорь как отнесся?
— Сначала никак. Делал вид, что поддерживает. Но когда родители въехали в новую квартиру, и папа попросил помочь мебель расставить... Игорь нашел срочное дело. Мебель таскали я и соседи.
Лена замолчала, вспоминая тот день. Папины натруженные руки, одышка, бледное лицо. «Ленка, дочка, ты главное мужа своего береги. А мы справимся». Она тогда не поняла, что папа уже чувствовал — времени у него мало.
— Папа умер через полгода, — тихо сказала она. — Инфаркт. Мама нашла его утром, он не проснулся.
Оксана молча сжала её руку.
— А за месяц до смерти папа исполнил свою мечту. Купил машину. Тойоту. Подержанную, но в идеальном состоянии — как новая. Он всю жизнь мечтал ездить на иномарке. На тракторе и «Жигулях» откатал тридцать лет, а тут решил — хватит. Буду ездить красиво.
— И много успел поездить?
— Три недели, — Лена закусила губу. — Три недели папа был счастлив. Возил маму в магазины, в парк, к подругам. Машину мыл каждые два дня, натирал до блеска. Говорил: «Вот это техника!». А потом... сердце не выдержало.
— После похорон мама осталась одна. С квартирой, которую они вместе выбирали. И с Тойотой. Она даже водить не умела тогда. Просто садилась за руль и плакала.
— Бедная женщина...
— Я каждый день к ней ездила. Игорь возмущался — мол, у меня своя семья теперь, не могу мотаться. Но я не могла её одну бросить. А через пару месяцев мама сказала: «Леночка, папина машина стоит без дела. Ты же говорила, что Игорь обещал мне помогать — возить в поликлинику, на рынок. Возьмит машину себе, пусть служит. А мне и не нужна она — права давно просрочены, учиться водить страшно в моем возрасте».
— И ты согласилась?
— Не сразу. Но мама настояла. Сказала: «Пусть хоть так папина мечта послужит людям. Главное, чтобы машину берегли». Игорь, когда узнал, прямо глаза загорелись. «Тойота? В хорошем состоянии? Отлично! Давай завтра заберем».
— Мерзавец, — выдохнула Оксана.
— Ещё какой. Он эту машину сразу полюбил. Мыл, полировал, фотографировал. Выкладывал в соцсети — мол, обновка. Друзьям хвастался. Правда, забывал упомянуть, что машина не его, а тестя покойного.
Первые месяцы Игорь действительно возил маму. Один раз в две недели забирал её в поликлинику. Но каждый раз возвращался мрачнее тучи.
— Твоя мать меня достала своими историями про отца, — бросил он однажды. — Час рассказывала, как он эту машину выбирал, как радовался. Мне это зачем слушать?
— Мама просто вспоминает папу, — Лена гладила рубашки, стараясь говорить спокойно. — Ей тяжело. Они сорок лет вместе прожили.
— Пусть с соседками вспоминает.
Потом начались «неотложные дела». У Игоря вдруг появились срочные встречи именно в те дни, когда маме нужно было к врачу. Лене приходилось отпрашиваться с работы, ехать на другой конец Москвы, забирать маму на такси.
— Почему не Игорь? — спрашивала мама. — Машина же у вас.
— Занят, мам. У него важная работа.
Мама молчала, но в её глазах Лена видела понимание. И боль.
— А дальше было ещё интереснее, — Лена горько усмехнулась. — Людмила Петровна сломала руку. Не сильно, но наложили гипс. И Игорь каждый день — каждый! — возил её в частную клинику на Тверской. Потом в магазины, потом к подругам.
— На папиной Тойоте?
— Естественно. Я говорю: «Игорь, а мама просила в субботу в магазин съездить, продукты закупить на неделю». А он: «У меня нет времени на магазины. Пусть закажет доставку». Понимаешь? Доставку!
Оксана качала головой:
— Ужас какой-то.
— Это ещё не все. В июле Людмила Петровна собралась на дачу к сестре. В Подмосковье, километров семьдесят. Попросила Игоря отвезти её с вещами. Он, конечно, согласился. Уехали в субботу утром, вернулись поздно вечером. На следующий день мама звонит: «Леночка, можешь в воскресенье приехать? Мне на кладбище надо, папе венок отнести. Годовщина скоро».
Лена замолчала. Оксана молча протянула ей салфетку.
— Я попросила Игоря. Один раз. В воскресенье. Сорок минут езды. Он посмотрел на меня и сказал: «Лена, я устал. Твоя мама может на автобусе доехать».
— На кладбище? С венком? Женщина шестидесяти лет?
— Именно. Я тогда первый раз закричала на него. Сказала, что он бессердечный эгоист. А он: «Не нравится — забирай машину обратно. Только сначала верни деньги за техобслуживание». Оказывается, он тысяч сорок вбухал в обслуживание — масло поменял, фильтры, тормоза. И теперь считал машину своей.
Окончательный разрыв случился в сентябре. Людмила Петровна попросила отвезти её пожилую подругу в больницу — плановая госпитализация, с чемоданами. Игорь согласился не раздумывая.
В тот же день мама позвонила Лене, голос дрожал:
— Ленок, прости меня, пожалуйста. Я, наверное, не права. Но я заберу машину обратно. Сейчас приеду за ключами.
Сердце Лены ухнуло вниз:
— Мам, что случилось?
— Ничего особенного. Просто я поняла, что Игорю она нужна только для его родни. А мне к врачам на автобусах кататься. Это папина машина, его мечта. Я её отдала с условием, что мне помогать будут. А получается наоборот. Прости, что влезаю в вашу жизнь, но я не могу так больше.
— Мам, ты всё правильно делаешь! — Лена почувствовала, как внутри всё закипает. — Приезжай. Я сейчас дома.
Через полчаса мама позвонила в дверь. Игорь открыл, увидел её — и лицо сразу окаменело.
— Здравствуйте, Игорь, — мама держалась с достоинством, хотя руки дрожали. — Извините, что беспокою. Я за ключами от машины. Решила забрать её обратно.
— Как это забрать? — Игорь перегородил дверной проем. — Мы её полгода обслуживаем, деньги вкладываем!
— Я всё верну, — мама полезла в сумку. — Вот, приготовила. Сорок тысяч, как вы говорили Лене. Это все мои сбережения, но я отдам. Только ключи, пожалуйста.
Лена вышла в прихожую:
— Мам, не надо ему ничего отдавать! Машина твоя, документы на твоё имя!
— Лена, не вмешивайся, — отрезал Игорь. — Твоя мать сейчас получит свои ключи. И свалит обратно в свою однушку на окраине!
Он швырнул ключи маме под ноги. Та нагнулась, подняла их дрожащими руками.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Извините за беспокойство.
— Мам! — Лена схватила её за руку. — Я провожу тебя.
Вечером разразился скандал.
— Твоя мать! — Игорь метался по комнате. — Твоя деревенская, необразованная мать вломилась сюда и отобрала машину! Швырнула деньги как милостыню! Как последняя...
— Договаривай! — Лена встала. — Как последняя кто?
— Как последняя деревенщина! — выплюнул Игорь. — Ты думаешь, я не знаю, откуда твои корни? Мать работала в столовой, отец всю жизнь на тракторе! Приехали в Москву, купили какую-то конурку на окраине! А ты мне рассказываешь про честных людей! Моя мать сразу сказала — не связывайся с этой... с девушкой не нашего круга. Но я не послушал!
Лена смотрела на него и словно видела впервые. Красивое лицо, искаженное злобой и презрением. Дорогая рубашка, начищенные ботинки — и гнилая, фальшивая душа внутри.
— Значит, не нашего круга, — медленно проговорила она. — А что это за круг такой, Игорь? Где люди делят других на сорта? Где помочь пожилой женщине — ниже достоинства?
— Не смей так говорить о моей матери!
— А ты не смей так говорить о моей! — крикнула Лена. — Моя мать всю жизнь работала! А мой отец полжизни мечтал о той машине! Купил её за месяц до смерти, три недели только и покатался! А ты на ней свою мамочку возишь и нос воротишь от женщины, которая тебе эту машину доверила!
— Всё! — Игорь схватил куртку. — Я ухожу к матери. А ты подумай, как будешь извиняться!
— Не вернусь, — тихо сказала Лена. — И извиняться не буду. Подавай на развод.
Он замер на пороге:
— Что?
— Ты слышал. Развод. Я не хочу жить с человеком, который презирает мою семью. И меня саму, если честно.
— И как он отреагировал? — спросила Оксана.
— Ушёл хлопнув дверью. Думал, я испугаюсь, приползу с извинениями. Но я не приползла. Через неделю подала документы. Он даже не сопротивлялся особо. Видимо, мамочка ему уже новую невесту подыскала.
— Серьёзно?
— Ага. Через три месяца после развода женился. Дочка какого-то бизнесмена, квартира в центре, папина фирма. Людмила Петровна в восторге — наконец-то достойная партия для сыночка.
— А ты?
Лена улыбнулась — впервые за весь разговор искренне:
— А я живу с мамой. Переехала к ней, помогаю. Каждое утро варим кофе, болтаем. Она рассказывает про папу, про Рязань. Я — про работу, про котиков и собачек в клинике. По выходным ездим на папину могилу на его Тойоте. Мама научилась водить, представляешь? В шестьдесят лет!
— Молодец твоя мама!
— Лучшая мама на свете. Она теперь за рулем как профи. Говорит: «Папа бы гордился». А знаешь, что самое смешное? — Лена наклонилась к подруге. — Месяц назад встретила Игореву коллегу. Разговорились. Он рассказал, что Игорь совсем замученный ходит. Новая жена его из дома гонит — мол, муж должен зарабатывать как её папа. Свекор Игоря как мальчишку третирует, в офисе на побегушках держит. А Людмила Петровна к молодым даже в гости прийти не может — невестка запретила. «Не нашего круга», видите ли.
Оксана рассмеялась:
— Справедливость восторжествовала!
— Ещё как. И знаешь, что я поняла? Людмила Петровна сама из простой семьи. Просто всю жизнь изображала аристократку. Коллега рассказал — её родители из Тамбова, отец — сантехник был. А она всем уши прожужжала про интеллигентность и высокий уровень.
— Классика! — Оксана допила кофе. — Самые страшные снобы — это те, кто сам выбился из низов.
Прошло два года. Лена не вышла замуж повторно, и не жалела об этом. Работала в любимой клинике, заботилась о маме, иногда встречалась с подругами.
Однажды в клинику зашел мужчина с собакой. Простая дворняга, грязная, хромая. Мужчина был в рабочей спецовке, с мозолистыми руками.
— Нашел возле стройки, — сказал он. — Лапа сломана, наверное. Можете помочь?
— Конечно помогу, — улыбнулась Лена.
Они разговорились. Мужчину звали Сергей, он был прорабом. Рассказывал о собаке с такой заботой, что Лена сразу поняла — перед ней настоящий человек.
Когда Сергей уходил, он обернулся:
— Можно я зайду через неделю?
— Приходите, — Лена почувствовала, как забилось сердце.
Мама, узнав об этом вечером, хитро прищурилась:
— А этот не из тех, что людей по костюмам меряют?
— Не из тех, мам. Настоящий.
И мама кивнула, довольная. Потому что она всегда чувствовала людей. И знала — её Леночка больше не ошибется
