Полина возвращалась домой после очередного рабочего дня. Она поднималась на свой этаж, когда вдруг заметила соседку. Девушка сидела на ступеньке, обхватив колени руками, и тихо плакала. Женщина остановилась и слегка нахмурилась.
Девушка выглядела совсем юной – было видно, что ей едва исполнилось восемнадцать. Её плечи вздрагивали от рыданий, а по щекам непрерывно текли слёзы. Полина невольно задумалась – что могло так расстроить соседку? В голове сразу возникло несколько предположений, но одно из них показалось самым очевидным.
– Чего ревёшь? – без лишних церемоний бросила Полина, подойдя ближе.
Ника подняла на неё заплаканные глаза, попыталась что‑то сказать, но лишь всхлипнула и снова уткнулась лицом в колени.
– Парень бросил? – произнесла наконец женщина, не дожидаясь ответа.
Вопрос не был случайным. Неделю назад Полина стала свидетельницей любопытного события. Возвращаясь из магазина, она увидела, как из квартиры Ники выходит высокий парень. Девушка выглядела невероятно счастливой! Она сияла, взяла его под руку и отправилась провожать. В этот момент в дверях показалась мать Ники. Её лицо выражало явное неодобрение – она скрестила руки на груди и недовольно покачала головой. Позже женщина зашла к Полине и поделилась своими переживаниями. Она считала, что дочь выбрала не самого подходящего парня, и это её сильно беспокоило.
– Нет, не бросил, – наконец ответила Ника, смахнув слёзы с щёк. Голос её дрожал, а слова прерывались всхлипами. – По крайней мере, пока. Но скоро точно бросит!
Рыдания снова усилились. Ника закрыла лицо руками, её плечи затряслись сильнее. Полина молча наблюдала за ней, задумчиво сдвинув брови. Через несколько секунд она твёрдо произнесла:
– Пойдём со мной.
Ника удивлённо подняла глаза. Она колебалась всего мгновение, но потребность выговориться оказалась сильнее сомнений. Девушка медленно поднялась, вытерла слёзы и неуверенно последовала за соседкой. Полина шла впереди, уверенно шагая к своей квартире, а Ника плелась следом, всё ещё всхлипывая и пытаясь собраться с мыслями.
Женщина открыла дверь своей квартиры с едва заметной усмешкой. Она прекрасно знала, что её не слишком любят в доме. Резкий характер и прямолинейность нередко становились причиной недопонимания. Полина никогда не молчала, если что‑то её не устраивало: будь то громкая музыка по ночам, мусор в подъезде или неисправный лифт. Она без обиняков высказывала претензии, звонила в управляющую компанию, добивалась решений.
Соседи по‑разному реагировали на её активность. Кто‑то раздражался, кто‑то откровенно недолюбливал, а порой и ненавидел. Но при этом никто не осмеливался устраивать мелкие пакости – все понимали, что Полина не отступит, а её настойчивость обычно приносила результат. Благодаря ей в доме всегда было чисто, подъезды содержались в порядке, а любые недочёты устранялись довольно оперативно.
Она провела Нику в небольшую, но уютную кухню. Комната была обставлена просто, но со вкусом: светлые шторы на окне, аккуратные полочки с посудой, на стене – несколько фотографий в рамках. Полина включила чайник, ловко достала чашки и начала хлопотать, будто давно ждала гостью.
– Рассказывай, – сказала она, поставив перед Никой чашку с ароматным чаем. Пар поднимался вверх, разнося приятный запах мяты и лимона. Полина пододвинула вазочку с конфетами, словно это могло хоть немного утешить расстроенную девушку. – Почему ты думаешь, что парень тебя бросит?
Ника сидела за столом, сжимая в руках край скатерти. Она замялась, будто боялась произнести слова вслух. Взгляд её скользил по кухне, избегая встречи с глазами Полины. Девушка теребила край рукава, собираясь с мыслями. Наконец, глубоко вздохнув, она выпалила:
– Я беременна. А он не хочет ребёнка и настаивает на том, чтобы я пошла в больницу. Если не сделаю этого, он меня бросит, понимаете?
– Да, ситуация… – протянула Полина. В принципе, всё так как она и предполагала. – Я так понимаю ты хочешь оставить ребёнка?
– Хочу, – с вызовом ответила Ника, выпрямив спину и чуть приподняв голову. В её голосе звучала твёрдость, будто она заранее готовилась отстаивать своё решение. – Я уже достаточно взрослая, чтобы принимать такие решения. Это моя жизнь, и я…
– Успокойся, – закатив глаза, остановила её Полина. Что за мода, любое слово воспринимать как обвинение? – Я не собираюсь тебя осуждать и отговаривать! Ты права – это твоя жизнь, твоё решение. Но тогда почему ты плачешь? Ты ведь уже сделала выбор – выбрала ребёнка, а не парня.
Ника замерла. Её взгляд потух, а плечи слегка опустились. Воинственный настрой испарился так же быстро, как появился. Она опустила глаза на чашку с остывающим чаем, будто искала в ней ответы на мучившие её вопросы.
– Я ещё ничего не выбрала, – тихо произнесла она, и голос её дрогнул. – Паша дал мне неделю на раздумья. Три дня уже прошли, но я до сих пор не могу решиться.
Полина удивленно приподняла брови. Женщина не могла поверить в услышанное. Что это за парень такой?
– Неделю? – не сдержавшись, коротко усмехнулась она. – И кто он такой, чтобы ставить тебя перед таким выбором? В конце концов, он тоже несёт ответственность за случившееся! Разве он не знал, откуда появляются дети? Сделал своё дело и сбежал, свалив всю ответственность на тебя! Разве это мужчина? Разве это будущий глава семьи? Сколько ему лет?
– Двадцать три, – растерянно ответила Ника, слегка опешив от напора собеседницы. Она даже немного отодвинулась на стуле, будто пыталась дистанцироваться от резких слов Полины.
– Вполне взрослый человек! – с нажимом продолжила Полина. – Стоит ли он твоих переживаний? Подумай, чего ты действительно хочешь?
Ника замолчала. Она теребила край скатерти, взгляд её снова блуждал по кухне, избегая встречи с глазами Полины. Наконец, после долгой паузы, девушка тихо призналась:
– Я хочу всего, – её голос звучал едва слышно, но в нём чувствовалась искренность. – Понимаете? Я мечтаю выйти за Пашу замуж, родить ему ребёнка – неважно, сына или дочку. Хочу жить счастливо. Почему это невозможно?
– Потому что ты выбрала не того человека, – спокойно ответила Полина, слегка пожимая плечами. – Если бы Паша был действительно тем самым, вопрос о ребёнке даже не встал бы. Разве он не понимает, какие последствия могут быть для твоего здоровья? Разве не осознаёт, какую душевную боль ты испытываешь?
Она встала из‑за стола и направилась к холодильнику. Разговор предстоял не из простых, так что нужна, так сказать, подзаправка.
– Конфетами тут не обойтись, нужен как минимум торт, – пробормотала она, открывая дверцу холодильника. Полина была категорически против других способов расслабления, например, алкоголя, даже самого изысканного. – А что говорит твоя мама? Она поддержит тебя, если ты решишь оставить ребёнка?
– Мама… – Ника тяжело вздохнула, опустив глаза на свои руки, которые нервно теребили край скатерти. – Она очень недовольна. Ей и Паша не пришёлся по душе, но она хотя бы промолчала. А теперь… Она не горит желанием становиться бабушкой в сорок пять. Но и не запрещает ничего.
– Любопытная позиция, – заметила Полина, слегка наклонив голову. Она внимательно смотрела на девушку, пытаясь понять, насколько та готова к предстоящим испытаниям. В этот момент Полина почувствовала острую необходимость помочь Нике – не просто дать совет, а объяснить все риски, показать возможные пути решения, поддержать. Сделать то, чего когда‑то не сделали для неё самой.
Мысли Полины невольно вернулись в прошлое. Она вспомнила себя – наивную второкурсницу, которая влюбилась в парня, за которым бегали все девушки на факультете. Дима выделял её среди остальных, и это льстило, заставляло сердце биться чаще. Но их отношения длились недолго. Как только он узнал о беременности, тут же исчез из её жизни – ни объяснений, ни извинений, просто пустота.
Тогда Полине не с кем было обсудить ситуацию. Она чувствовала себя одинокой и растерянной, хотя родные предлагали помощь. В итоге она приняла решение – и ошиблась. Ей казалось, что она не справится с ребёнком даже при поддержке близких. Материнский инстинкт так и не проснулся, а последствия оказались необратимыми – о детях она больше не могла даже мечтать.
Полина моргнула, отгоняя тяжёлые воспоминания, и снова сосредоточилась на Нике.
– Сходи в больницу, пройди обследование, выслушай мнение врачей, – сказала она твёрдо, но без нажима. – Поговори с мамой, чётко изложи свою позицию и выясни, готова ли она тебя поддержать. И обязательно ещё раз поговори с Пашей – возможно, он просто испугался ответственности. Хотя в его возрасте это выглядит странно…
Разговор затянулся на несколько часов. За это время чай в чашках остыл, а вазочка с конфетами опустела, торт был съеден. Ника постепенно расслабилась, её голос стал увереннее, а взгляд – яснее. Она призналась, что была невероятно счастлива, увидев две полоски на тесте.
– Я всегда обожала детей, – рассказывала она, слегка улыбнувшись. – Наверное, поэтому и выбрала профессию, связанную с ними, буду воспитателем. Я уже придумала имя для малыша – если будет мальчик, назову его Артёмом. Даже представляла, как мы будем гулять вместе, читать книжки, играть…
Полина слушала, не перебивая. Она видела, как светятся глаза девушки, когда она говорит о будущем ребёнке, и понимала, что Ника действительно готова стать матерью.
К концу беседы Ника заметно успокоилась. Её плечи больше не дрожали, а голос звучал твёрдо. Девушка приняла решение – ребёнка она оставит. Даже если Паша уйдёт – не беда. Мама, хоть и не в восторге, обещала не оставлять её одну. Бабушка, узнав о ситуации, сразу заявила, что поможет с уходом за малышом.
– Да, придётся взять академический отпуск, – рассуждала Ника, словно проговаривая план вслух. – Но это не столь серьёзно. К тому же я неплохо зарабатываю, занимаясь дизайном интерьеров. Клиенты есть, заказы поступают регулярно. Финансовые трудности мне не грозят.
Полина кивнула, удовлетворённо отметив, как изменилась девушка за эти несколько часов. Из растерянной, заплаканной девочки Ника превратилась в решительную молодую женщину, готовую взять ответственность за свою жизнь и будущее ребёнка.
– Главное – не оставайся одна со своими переживаниями, – сказала Полина напоследок. – Если что‑то понадобится – заходи. Я всегда выслушаю.
Ника улыбнулась, на этот раз искренне и тепло.
– Спасибо вам, Полина. Я даже не ожидала, что разговор так поможет.
************************
Спустя две недели Полина вышла на балкон с чашкой крепкого кофе – единственного средства, способного разбудить её по утрам. Она любила эти тихие минуты перед рабочим днём – прохладный воздух, первые лучи солнца и неспешный обзор двора. Полина наблюдала, как мамы ведут детей в садик, а школьники, с тяжёлыми рюкзаками за плечами, спешат на уроки. Кто‑то смеётся, кто‑то зевает, кто‑то на ходу дожёвывает бутерброд – обычная утренняя суета.
И вдруг её взгляд остановился на знакомом силуэте. Это была Ника. Но выглядела девушка ужасно! Бледная, с потухшими глазами, едва передвигающаяся. Её поддерживала под руку встревоженная мать – видно было, что женщина старается не показывать волнения, но пальцы её крепко сжимали локоть дочери. Рядом шла старшая сестра Ники, явно недовольная, с поджатыми губами и холодным взглядом. Она то и дело бросала на мать злые взгляды, и женщина отвечала ей тем же. Это было жутко странно…
“Что случилось?” – пронеслось в голове у Полины. Она невольно поставила чашку на перила, всматриваясь в троицу. Ника шла медленно, временами останавливаясь, чтобы передохнуть. Её обычно аккуратная причёска растрепалась, а куртка была надета кое‑как, будто девушка не обратила внимания на внешний вид. Полина хотела было выйти и спросить напрямую, но… Ника вряд ли будет рада сейчас гостям.
Ответ она получила лишь через неделю. Случайно. Полина зашла в магазин за хлебом и услышала, как мать Ники разговаривает с соседкой у кассы. Голоса звучали приглушённо, но достаточно отчётливо, чтобы разобрать суть.
Оказалось, Ника поддалась уговорам Паши и решилась на аборт. Несмотря на предупреждения врачей о возможных последствиях, несмотря на здравый смысл. Ей говорили, что после этого она может навсегда потерять шанс стать матерью, но девушка стояла на своём.
Полина слушала, стараясь не выдать своего присутствия. Она видела, как мать Ники сжимает в руках кошелёк, как дрожит её голос, когда она произносит: “Я пыталась её остановить, честно пыталась. Но она такая упрямая…”
Почему Ника пошла на этот шаг? Причина крылась в её старшей сестре...
Сестра пришла к Нике без предупреждения. Она распахнула дверь своим ключом – так бывало с самого детства, когда Юля считала, что вправе врываться в комнату младшей сестры в любое время. Не потрудившись снять обувь, она прошла прямо в гостиную. В руках у неё была объёмная сумка с фирменными пакетами из дорогого бутика – судя по всему, Юля только что вернулась из магазина, где потратила немалую сумму.
– Ну что, горе луковое, – бросила она, небрежно швырнув покупки на диван. Пакеты с шелестом рассыпались по мягкой обивке, а Юля даже не потрудилась их прибрать. – Сидишь тут, слёзы льёшь? Пора брать себя в руки.
Ника молча подняла глаза. Внутри всё давно пересохло от бесконечных разговоров, объяснений и попыток отстоять своё мнение. Говорить не хотелось – казалось, все слова уже были сказаны в прошлых беседах, и ни к чему они не привели. Но Юля не собиралась отступать! она пришла не для того, чтобы просто бросить пару фраз и уйти. Ей нужно было добиться своего, убедить, настоять.
– Слушай меня внимательно, – Юля опустилась в кресло напротив, скрестила ноги и машинально поправила идеально уложенные волосы. – Ты сейчас на перепутье. И от твоего решения зависит вся дальнейшая жизнь.
Она сделала небольшую паузу, словно давая Нике осознать важность момента, прочувствовать вес каждого слова. Юля смотрела на сестру твёрдым, почти холодным взглядом, будто оценивала, насколько та готова воспринять её слова.
– Паша – парень не из простых, – продолжила она, чеканя каждое слово. – Единственный наследник, между прочим. Родители его – люди серьёзные, с положением. Ты хоть представляешь, какие двери перед тобой откроются, если вы поженитесь?
– Но он… – попыталась вставить Ника, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. Ей хотелось сказать, что Паша даже не предложил ей замужество, что он отстранился в самый трудный момент, что его слова и поступки совсем не похожи на проявление любви.
Но Юля резко подняла руку, прерывая её на полуслове.
– Ничего не “но”! – её голос звучал твёрдо, без намёка на компромисс. – Ты сама знаешь, что он тебя любит. Просто сейчас напуган, как любой нормальный мужчина. Это временно. А вот шанс такой – он может быть только один!
Юля откинулась на спинку кресла, словно довольная тем, что высказала всё, что планировала. Она смотрела на Нику с уверенностью человека, который считает, что знает единственно верную правду. В её глазах не было сочувствия или понимания – только холодный расчёт и убеждённость в своей правоте.
Ника снова опустила взгляд. Она знала, что спорить с сестрой бесполезно. Юля всегда умела говорить убедительно, облекая свои доводы в красивые, логичные фразы. Но это ведь её, Никина, жизнь! Разве она сам не может решать, что для неё лучше?
– Подумай сама! Ребёнок сейчас – это конец всему. Академический отпуск, бессонные ночи, карьера под откос. Ты же дизайнер, у тебя талант! Представь – вместо того чтобы развиваться, ты будешь менять подгузники, вставать по ночам, терять квалификацию. А через пару лет что? Будешь сидеть дома с коляской, пока Паша будет строить карьеру? И не говори мне, что он будет помогать – мужчины в таких вопросах ненадёжны. Они сначала обещают горы, а потом находят тысячу причин, чтобы не участвовать в бытовых делах.
Юля откинулась назад, скрестила руки на груди, словно давая сестре время осмыслить сказанное. Она выдержала паузу, наблюдая за реакцией Ники, а затем добавила тише, почти вкрадчиво:
– А если ты сейчас поступишь разумно… Сделаешь то, что нужно… Всё вернётся на круги своя. Паша успокоится, вы поженитесь, и тогда – тогда уже можно и о детях думать. В нормальных условиях, когда у вас будет свой дом, стабильный доход, поддержка родителей. Разве не лучше так? Представь: вы оба готовы, материально обеспечены, знаете, чего хотите. Это же совсем другая история, правда?
Ника сжала кулаки, чувствуя, как внутри нарастает протест. Ей хотелось выкрикнуть, что ребёнок – не “то, что нужно сделать”, что это не шахматная фигура, которую можно убрать с доски ради выгоды. Но Юля не дала ей заговорить, будто заранее знала, какие возражения могут возникнуть.
– Я знаю, о чём ты думаешь. “Это же ребёнок, моя кровинка…” – Юля произнесла эти слова с лёгкой усмешкой, будто они были наивными и детскими. – Но послушай меня, сестрёнка. Я старше, я больше видела. Иногда нужно пожертвовать малым, чтобы получить большое! Ты молодая, здоровая – у тебя ещё будут дети. Но шанс стать частью этой семьи… он не повторится. Ты понимаешь, о чём я? Это не просто парень – это статус, возможности, будущее, которого у нас с тобой никогда не было.
Она встала, прошлась по комнате, задумчиво разглядывая фотографии на стене – детские снимки Ники, её дипломы, рисунки. Затем остановилась у окна, глядя на улицу, где люди спешили по своим делам, не подозревая о буре, разворачивающейся в этой квартире.
– Представь – через пять лет ты жена Павла. У вас шикарный дом, ты занимаешься любимым делом, а по выходным вы ездите на курорты. Ты сможешь позволить себе всё – путешествия, образование, если захочешь. А ребёнок… – она обернулась, и в её глазах мелькнуло что‑то жёсткое, холодное, будто она отгоняла ненужную мысль. – Ребёнок сейчас всё это перечеркнёт. Навсегда. Ты потеряешь шанс на обеспеченную жизнь!
Ника почувствовала, как к горлу подступает ком. Слова Юли, казалось, заполнили всю комнату, вытесняя воздух. Она знала, что сестра говорит это не со зла – она действительно хотела ей лучшего, как понимала это сама Юля. Но каждое слово больно било прямо в сердце.
– Ты же знаешь, я люблю детей, – прошептала она, едва слышно, будто боясь, что голос дрогнет. – Что хочу работать в садике, а дизайном лишь подрабатывать… Что дети – это счастье…
Юля резко повернулась, в глазах вспыхнул огонь, словно Ника затронула что‑то личное, задевшее её за живое.
– Откроешь частный садик и будешь им руководить! Детей ты любишь… Это разные вещи, Ника. Ты талантлива, у тебя впереди блестящее будущее. Не позволяй минутной слабости всё разрушить. Ты же не хочешь в сорок лет жалеть, что упустила шанс, что могла бы жить иначе?
Юля видела, что сестра колеблется и напирала еще больше. Зачем ей это? Ну, честно говоря, мать Паши очень даже хорошо заплатила, чтобы этого ребенка не было. Эта деловая женщина не хотела проблем с очередной девицей своего сына, вот и подсуетилась.
– Послушай меня. Я знаю, что говорю. Сделай это сейчас – и всё наладится. Обещаю. Ты потом сама скажешь мне спасибо. Мы вместе придумаем, как всё устроить, чтобы ты не чувствовала себя одинокой. Но сейчас нужно принять решение. И оно должно быть правильным!
Юля говорила уверенно, будто знала наперёд, как сложится жизнь Ники. Её голос звучал успокаивающе, но в этой мягкости таилась железная воля – она не просила, она направляла, вела сестру туда, куда считала нужным.
Но “потом” уже не наступит никогда.
Паша бросил её сразу, как узнал о случившемся. Кажется, ему даже дышать легче стало. А еще парень заявил, что никогда даже не рассматривал Нику как предполагаемую невесту.
Жизнь Ники необратимо изменилась…