— Игорёш, ты на ценник смотришь или просто нули пересчитываешь для успокоения нервной системы? — Яна поставила перед мужем тарелку с гречкой и котлетой. Котлета была честная, домашняя, из тех, где мяса больше, чем хлеба, но Игорь смотрел на нее так, будто ему предложили отведать подошву от старого ботинка.
Игорь, мужчина пятидесяти четырех лет с благородной сединой и не менее благородным пивным животиком, оторвался от экрана ноутбука. На мониторе, сверкая хромированными боками, красовался японский внедорожник цвета «мокрый асфальт».
— Яна, ну какой ценник? Это мечта! — патетично воскликнул он, отодвигая ноутбук, чтобы не капнуть подливой на клавиатуру. — Ты посмотри на этот клиренс. Мы на таком на дачу не поедем, а поплывем, как ледокол «Ленин» сквозь льды. А багажник? Туда половину твоего огорода можно загрузить.
Яна вздохнула, присаживаясь напротив. Она знала этот блеск в глазах. Этот блеск обычно означал одно: в семье наступает режим жесткой экономии, сравнимый разве что с блокадой, только добровольной.
— Игорь, у нас дача в садоводстве «Энергетик», там асфальт проложили еще при царе Горохе, но он до сих пор держится. Зачем нам внедорожник? Наша «Ласточка» еще бегает, — резонно заметила Яна, помешивая чай.
— «Ласточка»! — фыркнул муж. — Твоей «Ласточке» десять лет. Стыдно, Яна. У Михалыча уже второй кроссовер, даже у зятя твоего, прости господи, машина новее. А я как начальник отдела логистики должен соответствовать. Статус, понимаешь?
Слово «статус» в их доме звучало чаще, чем «доброе утро». Игорь любил рассуждать о статусе, сидя в трениках с вытянутыми коленками.
— И сколько не хватает на этот твой статус? — уточнила Яна, хотя ответ знала заранее.
— Ну... если продадим мою, добавим накопления... еще миллиона полтора. Кредит брать не хочу, проценты грабительские. Будем копить. Год-полтора потерпим, зато потом — короли дороги!
Яна опустила глаза на свои руки. Маникюр она делала сама уже полгода — копили на новую резину для старой машины. Теперь, значит, будем копить на новую машину целиком.
— Потерпим, значит, — эхом отозвалась она. — А то, что у меня зимние сапоги каши просят, это как, вписывается в стратегию накопления?
— Яночка, ну какие сапоги? Зима теплая обещают, глобальное потепление. Подклей в мастерской, там делов-то на триста рублей. А весной посмотрим. Ну потерпи, ради общей цели!
Режим «ради общей цели» начался с понедельника. Игорь, воодушевленный будущей покупкой, взял на себя управление семейным бюджетом. Теперь он, надев очки, скрупулезно изучал чеки из супермаркета.
— Ян, а зачем ты взяла сырокопченую колбасу? — спрашивал он, тыча пальцем в чек. — Можно же было обычную вареную, по акции. Разница — двести рублей. В месяц это шестьсот. В год — семь тысяч. Это же, считай, коврики в салон!
Яна молча жевала бутерброд с «акционной» колбасой, которая на вкус напоминала прессованную бумагу со специями. Ей хотелось сказать мужу, куда он может засунуть свои коврики, но она сдержалась. Мудрость приходит с годами, а вместе с ней — умение молчать и делать выводы.
Время шло. Осень сменилась промозглым ноябрем. Яна ходила на работу в своем старом пуховике, который покупала еще в те времена, когда доллар стоил в два раза меньше. Пуховик был цвета унылой серости, из него предательски лезли перья, и каждый раз, снимая его в офисе, Яна чувствовала себя общипанной курицей.
Коллеги, молодые девчонки, щеголяли в модных пальто и шубках из эко-меха.
— Яна Викторовна, а вы что, не идете на корпоратив? — спросила как-то Леночка из кадров, поправляя стильный шарфик. — Мы в ресторане «Панорама» собираемся.
— Да нет, Леночка, у меня... дела, — соврала Яна.
Какие уж тут рестораны. Игорь высчитал, что если отказаться от корпоративов, подарков родственникам на Новый год (обойдутся открытками в вотсапе) и сократить потребление электричества, то машину можно будет купить на месяц раньше.
Последней каплей стала встреча с бывшей одноклассницей. Яна столкнулась со Светой в торговом центре, куда зашла просто погреться, пока ждала Игоря — тот поехал смотреть очередную машину «просто прицениться».
Света выглядела шикарно. Норковая шубка, кожаные перчатки, сапоги, явно не знающие, что такое реагенты на тротуарах.
— Янка! Ты ли это? — всплеснула руками Света. — Сто лет не виделись! Как ты?
Яна попыталась незаметно запахнуть пуховик, на котором именно в этот момент разошлась молния. Собачка осталась у нее в руке.
— Нормально, Свет, все хорошо. Вот, мужа жду.
Света пробежалась взглядом по Яниной фигуре. В этом взгляде не было злобы, только жалость. Самая унизительная жалость, какая только может быть.
— А мы вот ремонт закончили, на Мальдивы летим, — щебетала Света. — А ты все там же работаешь? Выглядишь... усталой.
Когда Игорь наконец подъехал, Яна села в машину и молчала всю дорогу.
— Представляешь, там скидку дают, если до конца месяца оформить! — возбужденно вещал муж. — Правда, цвет только белый, но ничего, привыкнем. Ты чего молчишь?
— Молния сломалась, — тихо сказала Яна.
— На пуховике? Ну, я же говорил, надо аккуратнее. Завтра занесу к Ашоту в будку, он за сто рублей починит. Или сама булавкой заколи пока, до дома доехать.
«Булавкой», — подумала Яна. — «Себя ты булавкой заколи».
В субботу Игорь уехал на рыбалку с Михалычем — это было святое, на рыбалку бюджет не распространялся, потому что «мужику нужна разрядка». Яна осталась одна. Она прошлась по квартире, оглядывая свои владения. Старые обои, которые давно просили замены, скрипучий диван, и, как вишенка на торте, банка с накоплениями, спрятанная в ящике с постельным бельем.
Игорь принципиально не доверял банкам (финансовым), предпочитая хранить «автомобильный фонд» в наличных долларах и евро. «Так надежнее, Яна. Валюта — это кремень».
Яна достала увесистый конверт. Пересчитала. Сумма была внушительная. Хватило бы на подержанную иномарку для нее или...
Она вспомнила взгляд Светы. Вспомнила вкус дешевой колбасы. Вспомнила, как мерзла на остановке, потому что в пуховике не было уже ни пуха, ни пера, одна тоска.
«Статус», — сказала она вслух пустой квартире. — «Я тоже хочу статус. Статус женщины, а не приложения к будущему автомобилю».
Она взяла часть денег. Ровно столько, сколько стоило её самоуважение на сегодняшний день.
В меховой салон Яна зашла с опаской, но продавщицы, опытные хищницы мира торговли, сразу почуяли запах денег и решимости.
— Что желаете? Норка? Мутон? Астраган? — вокруг нее закружились, предлагая кофе и шампанское.
Яна выбрала не норку — слишком пафосно для метро, и не мутон — слишком просто. Она выбрала шикарную, современную дубленку с богатым меховым воротником. Цвет горького шоколада, кожа мягкая, как масло, внутри — теплый мех, в который хотелось зарыться носом.
Цена была кусачая. Примерно как комплект зимней резины вместе с дисками, о которых так мечтал Игорь.
— Беру, — сказала Яна, глядя на себя в зеркало. Из зазеркалья на нее смотрела не замученная тетка в перьях, а статная, красивая женщина, которой не стыдно и в «Панораму» пойти, и просто по улице пройтись. К дубленке она докупила сапоги. Итальянские. На удобном каблуке. И сумку. Потому что гулять так гулять.
Домой она возвращалась на такси.
Игорь вернулся поздно, пахнущий рекой и костром.
— Янусь, ты спишь? Рыбы не поймали, зато посидели душевно! — крикнул он из прихожей. — О, а это что за пакеты?
Яна сидела на кухне, пила чай с нормальными конфетами, а не с карамельками «Взлетная». На спинке стула, переливаясь в свете люстры, висела ОНА. Дубленка. Рядом стояли новые сапоги.
Игорь зашел на кухню, замер. Его взгляд метался от обновки к жене и обратно. Мозг, заточенный под логистику, быстро сложил два и два. Он метнулся в спальню, послышался звук выдвигаемого ящика, шуршание, а затем — вопль раненого бизона.
— Яна!!!
Он вылетел обратно, держа в руках похудевший конверт. Лицо его пошло красными пятнами.
— Ты... ты что наделала? Это же... это же «Тойота»! Это же мои диски! Это же страховка! Ты с ума сошла? Откуда деньги? Ты взяла из фонда?!
Яна спокойно откусила конфету.
— Взяла, Игорь.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Мы теперь машину купим только к следующему лету! А цены растут! Ты... ты эгоистка! Зачем тебе это? У тебя же был пуховик!
— Пуховик, Игорек, умер. Мир его праху, — спокойно ответила Яна. — А я еще жива. И я не хочу ходить в обносках, пока ты тешишь свое самолюбие.
— Обносках?! Да полстраны так ходит! — орал Игорь, размахивая конвертом. — Ты хочешь, чтобы я как лопух ездил на старье? Чтобы надо мной мужики смеялись?
Яна встала. В ней вдруг проснулась такая ледяная уверенность, что Игорь осекся.
— А ты хочешь, чтобы надо мной смеялись? Чтобы я выглядела как чучело огородное рядом с твоим будущим хромированным танком? Ты, Игорек, о статусе печешься. А какой у тебя статус, если у тебя машина за три миллиона, а жена рядом — как беженка с вокзала? Это не статус, это позорище.
Игорь открыл рот, закрыл. Аргумент был весомый. В его картине мира успешный мужчина должен иметь всё лучшее. Но жертвовать «мечтой» ради тряпок он был не готов.
— Могла бы и подешевле что-то взять... На рынке... — буркнул он, сбавляя обороты, но всё еще кипя от негодования. — Верни! Сдай обратно! Скажи, не подошло!
— Не сдам, — отрезала Яна. — Чек я выбросила. А бирки срезала. И кстати, на следующей неделе у меня корпоратив. Я иду. И сдай, пожалуйста, 3000 рублей в родительский комитет — я обещала, что мы скинемся.
— Ты издеваешься? — прошептал Игорь, оседая на табурет. — Мы же договаривались...
— Ты договаривался, Игорь. Сам с собой. А я просто кивала, потому что жалела тебя. Но жалеть надо, оказывается, себя. Ты хочешь машину? Прекрасно. Иди к начальству, проси прибавку. Таксуй по вечерам. Продай свои старые спиннинги, они целое состояние стоят. Но экономить на моем здоровье и внешнем виде мы больше не будем.
Игорь сидел, обхватив голову руками. Перед ним рушился мир, в котором всё было подчинено одной великой цели. Но где-то в глубине души, там, где еще жил не водитель воображаемого джипа, а просто мужчина, он понимал: она выглядит в этой дубленке чертовски хорошо.
— Ну и ходи теперь пешком в своей шубе, — буркнул он обиженно, как ребенок, у которого отобрали игрушку. — Я тебя возить не буду. Бензин нынче дорог.
— А я на такси, — улыбнулась Яна. — Или на маршрутке. В такой дубленке и в маршрутке не стыдно, сразу видно — женщина едет, а не тень отца Гамлета.
Она встала, погладила мягкий мех на воротнике.
— Ужин на плите. Гречка. Без котлеты. Котлеты кончились, а на новые, сам понимаешь, бюджет урезан. Копим тебе на машину, дорогой.
Яна вышла из кухни, цокая новыми каблуками по ламинату. Впервые за полгода у нее не болела спина и не ныло сердце от тоски. А Игорь остался сидеть перед тарелкой пустой гречки, глядя на похудевший конверт и понимая, что против женского бунта бессилен любой японский автопром.
— Ну дает... — пробормотал он, закидывая в рот сухую кашу. — Купила-таки... Яна.
В коридоре Яна улыбалась своему отражению. Зима обещала быть теплой. Во всех смыслах...