— Мама утверждает, что видела тебя вчера в парке с каким-то мужчиной.
Андрей произнёс эти слова тихо, почти шёпотом, но они ударили по мне, словно молния. Я медленно поставила чашку с утренним кофе на стол, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Что именно она сказала? — голос мой прозвучал удивительно спокойно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.
Андрей стоял у окна, спиной ко мне. Плечи его были напряжены, а пальцы барабанили по подоконнику — верный признак его волнения. За окном моросил мелкий осенний дождик, и капли медленно стекали по стеклу, словно слёзы.
— Она сказала, что вы сидели на скамейке возле фонтана. Очень... близко. И что ты плакала.
Я закрыла глаза. Да, вчера я действительно плакала в парке. И да, рядом со мной сидел мужчина. Но как объяснить Андрею, кто это был, не разрушив всё окончательно?
— Андрей, повернись ко мне.
Он медленно развернулся. Его серые глаза, обычно такие тёплые, смотрели на меня с болью и подозрением. В уголках появились морщинки, которых я раньше не замечала.
— Я не изменяю тебе, — сказала я твёрдо. — Никогда не изменяла и не собираюсь.
— Тогда кто это был? — в его голосе прозвучала мольба. — Мать описала его довольно подробно. Высокий, в тёмном пальто, тёмные волосы. И он обнимал тебя, Катя. Обнимал!
Свекровь. Лидия Петровна с её орлиным взглядом и вечным недовольством. Она никогда меня не любила, считала недостойной своего драгоценного сына. И вот теперь у неё появился идеальный повод избавиться от неугодной невестки.
— Хорошо, — я встала и подошла к нему. — Садись. Нам нужно поговорить.
Андрей опустился на диван, и я села рядом. Аромат его одеколона, такой родной и знакомый, на мгновение успокоил меня. Но только на мгновение.
— Помнишь, я говорила тебе о своём детстве? О детском доме?
— Конечно. Ты сирота, твои родители погибли, когда тебе было семь. — Он нахмурился. — Но какое это имеет отношение к...
— Не все истории так просты, как кажется, — перебила я. — В детском доме со мной жил мальчик. Мы были очень близки, как брат и сестра. А потом его усыновили, и мы потеряли связь.
Андрей молчал, внимательно слушая. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов и шумом дождя за окном.
— Несколько месяцев назад он нашёл меня через социальные сети. Написал письмо. Оказывается, всё это время он искал меня.
— И ты ему не ответила? — в голосе мужа прозвучало непонимание. — Почему не рассказала мне?
Я отвела взгляд. Вот тут и начинались сложности.
— Потому что боялась твоей реакции. И реакции твоей матери. — Я встретилась с ним взглядом. — Его зовут Алексей. И он хотел встретиться со мной вчера, чтобы рассказать кое-что важное.
— Что именно? — Андрей наклонился ко мне, и я почувствовала запах мятной зубной пасты.
— О том, что он узнал о моих родителях. О том, что они на самом деле не погибли в аварии.
Тишина в комнате стала почти осязаемой. Часы на стене продолжали свой монотонный отсчёт, а дождь усилился, забарабанив по стеклу с новой силой.
— Что ты хочешь сказать? — голос Андрея стал хриплым.
— Я хочу сказать, что всю жизнь жила с ложью. А вчера узнала правду. И да, я плакала. И да, он меня обнимал — как брат обнимает сестру. — Я взяла его руку в свои. — Мои родители живы, Андрей. И завтра я встречусь с ними впервые за двадцать лет.
Андрей молча смотрел на меня, словно пытаясь понять, не сплю ли он. Потом медленно сжал мои пальцы.
— Господи, Катя... Почему ты мне сразу не сказала?
— Потому что сама ещё не поверила. И потому что знала: твоя мать найдёт способ всё испортить.
Как в воду глядела. Лидия Петровна умудрилась превратить самый важный день в моей жизни в семейный скандал.
— Прости меня, — тихо сказал Андрей. — Я должен был доверять тебе.
— Не ты должен извиняться, — я крепко сжала его руку. — Завтра, когда я встречусь с родителями, ты пойдёшь со мной?
— Конечно. — Он поцеловал меня в лоб. — А сейчас нужно позвонить матери и всё ей объяснить.
Я кивнула, но внутри всё сжалось. Объяснять Лидии Петровне что-либо было всё равно что разговаривать со стеной. Но кое-что я ей объясню обязательно.
На следующий день мы сидели в маленьком кафе в центре города. Я нервно теребила салфетку, а Андрей время от времени сжимал мою руку, подбадривая. Алексей должен был прийти с моими родителями — с людьми, которых я не видела половину своей жизни.
— Они идут, — прошептал Андрей, глядя в окно.
Я обернулась и увидела знакомую фигуру Алексея. Рядом с ним шли мужчина и женщина средних лет. Что-то в их силуэтах показалось мне знакомым, родным, словно память, дремавшая двадцать лет, внезапно ожила.
Дверь кафе открылась, и они вошли. Женщина — моя мать — смотрела на меня с такой болью и надеждой, что у меня перехватило дыхание.
— Катенька, — прошептала она, и я узнала этот голос. Узнала, несмотря на прошедшие годы.
Я встала, и через секунду оказалась в её объятиях. Она пахла знакомыми духами и чем-то ещё — чем-то, что будило во мне детские воспоминания о домашнем уюте и материнской любви.
— Мы так долго тебя искали, — шептала мама мне в волосы. — Так долго...
Отец стоял рядом, и я видела, как у него дрожат руки. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я помнила из раннего детства.
— Но как... Почему... — я не могла связать слов.
— Долгая история, — сказал Алексей, усаживаясь за стол. — После твоего исчезновения твои родители не переставали искать. Обращались во все инстанции, нанимали частных детективов.
— Исчезновения? — переспросила я, садясь рядом с мамой. — Мне сказали, что вы погибли в автокатастрофе.
Мама схватила мою руку так крепко, что стало больно.
— Мы никогда не погибали, солнышко. Тебя украли. Просто украли из нашего двора, пока ты играла с подружками.
Мир вокруг меня закачался. Андрей положил руку мне на плечо, чувствуя, что я вот-вот упаду в обморок.
— Но детский дом... документы... — лепетала я.
— Поддельные, — тихо сказал отец. — Кто-то очень хорошо всё организовал. Нам говорили, что ты погибла при пожаре в больнице. Показывали фальшивые справки.
Алексей наклонился через стол:
— Я начал копать, когда нашёл тебя. Слишком много несовпадений было в наших с тобой документах. И знаешь, к чему я пришёл?
Я молча смотрела на него, не в силах произнести ни слова.
— Директор того детского дома торговал детьми. Брал их из благополучных семей, подделывал документы, а потом продавал за границу. Но с тобой что-то пошло не так — покупатели не явились, и ты осталась в системе.
— Господи... — прошептал Андрей.
— Этот человек давно в розыске, — продолжал Алексей. — Но следы замели очень тщательно. Только недавно удалось найти свидетелей.
Я сидела, не в силах осмыслить услышанное. Двадцать лет жизни с ложью. Двадцать лет, когда мои родители думали, что я мертва, а я — что мертвы они.
— Мы никогда не теряли надежды, — тихо сказала мама, гладя мои волосы. — Никогда.
Слёзы катились по моим щекам, но теперь это были слёзы счастья вперемешку с болью за потерянные годы.
— А теперь самое интересное, — сказал Алексей, и в его голосе прозвучала странная нота. — Знаешь, кто помогал тому директору? Кто работал в органах опеки и подделывал справки?
Я отрицательно покачала головой.
— Лидия Петровна Соколова. Твоя свекровь. Тогда она работала в районном отделе опеки.
Тишина в кафе стала оглушительной. Я чувствовала, как Андрей рядом со мной каменеет.
— Это невозможно, — прошептал он.
— Вполне возможно, — жёстко ответил Алексей. — У меня есть документы. Её подпись на фальшивых справках о твоей смерти, Катя. Она знала, кто ты такая, с самого начала.
Мир перевернулся с ног на голову. Женщина, которая всегда меня ненавидела, которая считала недостойной своего сына... она знала правду. Знала и молчала.
— Поэтому она так боялась, что мы с тобой встретимся, — сказал Алексей. — Поэтому пыталась рассорить вас с Андреем. Она понимала, что правда рано или поздно всплывёт.
— Мама... — Андрей с трудом выговорил это слово. — Моя мать... участвовала в торговле детьми?
— Не только участвовала, — мрачно ответил Алексей. — Она была одним из организаторов. И когда поняла, что ты женился на той самой девочке, которую они когда-то украли, решила любой ценой разрушить ваш брак.
Я вдруг поняла многие вещи. Почему Лидия Петровна всегда так странно на меня смотрела. Почему постоянно пыталась настроить Андрея против меня. Почему так "удачно" оказалась в парке именно в тот момент, когда я встречалась с Алексеем.
— Она следила за мной, — прошептала я. — Наверняка уже давно знала, что Алексей меня нашёл.
— Скорее всего, — кивнул он. — Но просчиталась. Не подумала, что я буду копать глубже.
Андрей встал из-за стола, лицо его было белым как мел.
— Мне нужно с ней поговорить. Прямо сейчас.
— Андрей, подожди...
Но он уже шёл к выходу. Я бросилась за ним, на ходу попрощавшись с родителями — с родителями, которых только что обрела и которых снова могла потерять из-за этого кошмара.
Лидия Петровна открыла дверь с привычным недовольным выражением лица, но когда увидела наши лица, что-то в её взгляде изменилось. Появился страх.
— Мы знаем всё, — сказал Андрей, входя в квартиру без приглашения.
— О чём ты говоришь? — но голос её дрогнул.
— О том, что ты украла мою жену у её родителей двадцать лет назад. О том, что продавала детей. О том, что всё это время знала правду и молчала.
Лидия Петровна опустилась в кресло, словно подкошенная. Её руки тряслись.
— Я... я не хотела... это было так давно...
— Не хотела? — голос Андрея стал ледяным. — Ты разрушила столько жизней! А теперь ещё и пыталась разрушить наш брак!
— Я думала, что так будет лучше, — прошептала она. — Когда поняла, кто она такая... Я боялась, что всё откроется. Что тебя арестуют как соучастника. Я хотела защитить тебя!
— Защитить? — я не выдержала. — Ты украла у меня детство! У моих родителей — дочь! У нас всех — двадцать лет жизни!
Она смотрела на меня с ужасом и отчаянием, и впервые за все годы знакомства я увидела в ней не грозную свекровь, а сломленную старую женщину.
— Я не могу этого простить, мама, — тихо сказал Андрей. — Никогда.
И мы вышли, оставив её наедине с её прошлым и страхом перед будущим.
На улице Андрей обнял меня, и мы стояли так под моросящим дождём, не говоря ни слова. Впереди нас ждали долгие разговоры с правоохранительными органами, суды, возможно, тюрьма для Лидии Петровны. Но главное уже произошло — я нашла свою семью. Настоящую семью.
И поняла, что любовь сильнее любой лжи.