Раиса Витальевна, женщина массивная и суровая, с твердым взглядом и еще более твердыми жизненными принципами, сразу почуяла неладное. Ее благоверный, Валера, вел себя подозрительно. Обычно по вечерам он напоминал уставшего тюленя: лежал на диване, смотрел политические ток-шоу и периодически вздыхал о судьбах родины. Но сегодня Валера суетился.
Он дважды вынес мусор (даже тот, что еще не успел накопиться), помыл за собой кружку и — о ужас — спросил, не болит ли у Раисы голова.
— Валера, — Раиса отложила нож, которым шинковала морковь для зажарки. — Не томи. Что случилось? Машину поцарапал? Или опять купил тот набор отверток из телемагазина, который гнется от взгляда?
Валера помялся, почесал лысеющий затылок и выдал улыбку, полную надежды и отчаяния одновременно.
— Да нет, Раечка. Тут такое дело... Витька звонил.
— Витька? — Раиса напряглась.
Младший брат мужа, Виктор, был человеком-катастрофой. Если где-то закрывался завод, то именно там работал Витя. Если случался дефолт, то именно в этот день Витя решал взять валютный займ. Это был мужчина сорока пяти лет, с амбициями олигарха и трудовой книжкой, в которой записей было больше, чем у Раисы рецептов закаток.
— И чего нашему «юному дарованию» понадобилось? Денег я не дам, у нас кредит за ремонт лоджии еще висит.
— Не денег! — поспешно замахал руками Валера. — Работу он нашел. Хорошую, Рай! В охране, в солидном холдинге. Сутки через трое, зарплата — во! Но есть нюанс...
— Какой?
— Нужна прописка. Местная. А он же, сам знаешь, из области выписался, когда дом продавали, а в новый еще не вписался, там долевое строительство заморозили... В общем, ему бы штампик. Временно! На полгодика. Только ради отдела кадров.
Раиса молча вернулась к моркови. Нож стучал по доске ритмично, как метроном, отсчитывающий последние секунды Валериного спокойствия.
— Нет, — сказала она спокойно.
— Рая, ну это же брат! — взвыл Валера. — Он же не жить к нам просится, а просто штамп! Бумажка! Чернила в паспорте!
— Знаем мы эти чернила, — фыркнула Раиса. — Сначала штамп, потом он решит кредит взять под этот штамп, потом коллекторы нам дверь разрисуют, а потом он заявится с чемоданом, потому что «по месту регистрации имею право». Валера, мы это проходили с твоим троюродным племянником. Я потом полгода выписывала его через суд, пока он мне коммуналку накручивал.
— Витя не такой! Он изменился! Он бросил пить... почти. Рая, ну не по-людски это. Человек за работу хватается, а мы ему подножку?
Раиса посмотрела на мужа. В его глазах светилась та самая святая простота, которая хуже воровства. Она понимала: если сейчас откажет категорически, Валера будет месяц ходить с лицом побитой собаки, вздыхать и всем своим видом демонстрировать, что живет с бессердечной мегеррой. А нервы у Раисы не казенные.
— Ладно, — выдохнула она, чувствуя, как совершает ошибку. — Пусть приезжает. Посмотрим на его документы. Но обещаю только подумать.
Виктор приехал в субботу утром. С собой у него была спортивная сумка, гитара (плохой знак) и запах дешевого табака.
— Раиса! Цветешь и пахнешь! — заорал он с порога, пытаясь обнять хозяйку.
Раиса увернулась, прикрывшись половником как щитом.
— И тебе не хворать, Витя. Разувайся, тапки гостевые — синие, с дыркой на пятке, других нет.
Виктор прошел в кухню по-хозяйски. Сразу заглянул в кастрюлю, оценил масштаб бедствия в холодильнике.
— О, борщец! Уважаю. А колбаски нет? С дороги перекусить бы, пока Валерка в гараже возится.
Через десять минут Раиса с тоской наблюдала, как «перекус» уничтожает недельный запас продовольствия. Докторская колбаса исчезала в Вите, как в черной дыре. Хлеб он не резал, а ломал ломтями, крошки летели на свежевымытый пол.
— Ну, как жизнь молодая? — жевал Виктор. — Слышал, лоджию сделали? Богатеете? А я вот кручусь, кручусь... Бизнес-проекты, стартапы... Но сейчас решил — хватит. Пойду в стабильность. Охрана — это тема. Форма, рация, уважение.
— А что за холдинг-то? — спросила Раиса, подливая кипяток в заварник, чтобы хоть как-то растянуть чай.
— Да этот... «Глобал-Секьюрити-Плюс». Серьезная контора. Сразу сказали: Виктор Петрович, вы нам подходите по фактуре. Только прописку дайте. Бюрократы, что с них взять.
Вечером начался концерт. Виктор расчехлил гитару. Валера, разомлевший от встречи с братом и пары рюмок «чая», подпевал. Репертуар варьировался от тюремной лирики до песен про туманы и тайгу. Раиса сидела в кресле, вязала носок и считала в уме.
Вода. Виктор плескался в ванной сорок минут. Счетчик крутился так быстро, что можно было взбивать сливки.
Свет. Гость не выключал его нигде. В туалете, в коридоре, на кухне — иллюминация, как в Кремле на Новый год.
Еда. За один день ушла пачка масла, батон, десяток яиц и та самая колбаса.
— Раечка, ну ты чего такая хмурая? — спросил Валера, когда они укладывались спать. Витя храпел в гостиной так, что звенел хрусталь в серванте. — Смотри, какой парень душевный.
— Душевный, — согласилась Раиса. — Душа широкая, только желудок еще шире. Валера, ты понимаешь, что он не уедет?
— Да брось ты. Оформим бумажки во вторник, и он на работу выйдет. Снимет комнату.
— Снимет он, как же. Держи карман шире.
Вторник наступил, но поездка в паспортный стол (точнее, в МФЦ) сорвалась. У Вити «схватило спину».
— Продуло в электричке, — стонал он, лежа на диване и переключая каналы. — Рай, есть какая-нибудь мазь? И, может, пирожков напечешь? Организм требует углеводов для борьбы с воспалением.
Раиса молча дала тюбик с самой жгучей мазью, какую нашла в аптечке.
— Мажь. Поможет.
Среда. У Вити «важная встреча с будущим начальником». Вернулся он к вечеру, веселый, с запахом пенного напитка.
— Все на мази! — рапортовал он. — Шеф сказал, ждут меня как родного. Только с пропиской поторопиться надо. Давайте в пятницу?
Четверг. Раиса вернулась с работы (она трудилась диспетчером в таксопарке, нервы там закаляли как сталь) и обнаружила, что Витя решил «помочь по хозяйству». Он попытался починить подтекающий кран. Теперь кран не капал. Он бил фонтаном. Вода была перекрыта по всему стояку, а Валера с Витей, мокрые по уши, сидели на полу и курили.
— Прокладку выбило, — философски заметил Витя. — Китайская сантехника, Рая. Надо брать немецкую. Я вот заработаю, куплю вам смеситель — закачаешься.
— Ты мне паркет вздувшийся купишь, помощник, — процедила Раиса.
Ее терпение истончалось, как озоновый слой. Она видела, что Валера начинает уставать от гиперактивности брата, но родственная лояльность не позволяла ему признать очевидное: Витя — это паразит обыкновенный, подвид наглый.
Финансовая брешь росла.
— Рай, дай пару тысяч до зарплаты, — попросил Витя в пятницу утром. — На проезд, да и так, по мелочи.
— У тебя же нет зарплаты, — резонно заметила Раиса.
— Будет! Вот пропишешь — и сразу аванс. Я все отдам, с процентами! Куплю тебе духи, французские!
— Не надо мне французских. Мне надо, чтобы ты свои сигареты на балконе в банку складывал, а не в цветок мой любимый. Герань уже желтеет от твоей «Примы».
Наконец, настал день визита в МФЦ. Понедельник.
Раиса встала рано, надела парадную блузку (не для Вити, а чтобы чувствовать себя уверенно перед лицом государства) и выпила кофе без сахара. Сахар закончился еще вчера — Витя любил класть по пять ложек.
В машине царило напряжение. Валера рулил, виновато поглядывая на жену. Витя сидел сзади и разглагольствовал.
— Вот сейчас оформим, и заживем! Я уже присмотрел себе смартфон в рассрочку. Для работы нужен, навигатор там, мессенджеры. Сказали, с пропиской одобрят без проблем.
Рука Раисы, лежащая на сумочке с документами, дрогнула.
«Рассрочка», — подумала она. — «Смартфон. На мой адрес. А потом письма счастья от банков».
Они вошли в здание МФЦ. Народу было много. Витя сразу начал возмущаться:
— Ну и сервис! Очередь, дышать нечем. Эй, девушка, а побыстрее нельзя? У нас время — деньги!
Раиса молчала. Она взяла талончик. Они сели на железные стулья.
— Валер, — тихо сказала Раиса. — А если он не будет платить за этот телефон?
— Рай, ну что ты начинаешь? Он же работает... будет работать.
— А если уволят? Или сам уйдет, потому что «начальник — дурак»? Это его любимая причина увольнения за последние двадцать лет.
— Я с ним поговорю. Он обещал.
Загорелось табло. Их номер.
Они подошли к окошку. Миловидная сотрудница устало улыбнулась.
— Слушаю вас.
— Нам бы человечка прописать, — вальяжно облокотился на стойку Витя. — Временно, но надежно. Вот паспорт, вот собственник.
Сотрудница взяла документы Раисы.
— Вы собственник? — спросила она, глядя на Раису. — Единственный?
— Да, — кивнула Раиса. Квартира досталась ей от родителей, Валера к ней отношения по документам не имел, хотя жили они в ней всю жизнь.
— Заявление заполняли?
— Нет, давайте бланк, — Витя уже тянул руку за ручкой. — Пиши, Раюха, не жалей чернил!
И тут Раиса посмотрела на Витю. На его самоуверенное лицо, на пятно от кетчупа на футболке, которую он так и не постирал. Вспомнила кран. Вспомнила пустой холодильник. Вспомнила фразу про смартфон в рассрочку. И представила следующие полгода.
Звонки из банков. Повестки. Витя, который живет у них, потому что «ну не на улицу же мне идти, пока зарплату задерживают». Его носки под диваном. Его песни под гитару в час ночи.
В голове у Раисы щелкнуло. Ясно и отчетливо. Как замок сейфа.
— Нет, — сказала она громко.
Сотрудница замерла с печатью в руке. Валера поперхнулся воздухом. Витя перестал улыбаться.
— Что «нет»? — не понял он. — Бланка нет?
— Прописки не будет, — Раиса забрала свой паспорт со стойки. — Я передумала.
— Рая, ты чего? — прошептал Валера, краснея. — Люди же смотрят...
— Пусть смотрят. Квартира записана на меня. И прописывать туда твоего брата ради мифической работы, а на самом деле ради кредитов на телефоны, я не буду.
Витя побагровел.
— Ты что, совсем? Мы же договорились! Я брату обещал! Валерка, скажи ей!
— Раиса Витальевна... — начал было Валера, но наткнулся на взгляд жены и осекся.
— Пошли вон отсюда, — сказала Раиса спокойно, но так, что очередь позади них инстинктивно сделала шаг назад. — Цирк окончен.
На улице разразился скандал. Витя орал так, что сработали сигнализации у припаркованных машин.
— Да ты! Да я к вам со всей душой! Жалко штампа? Жалко бумаги? Родственники называются! Валерка, ты мужик или кто? Твоя баба тебя под каблуком держит, а ты и рад!
Валера стоял, опустив голову. Ему было стыдно. И перед братом, и перед женой, и перед прохожими. Но где-то в глубине души он чувствовал... облегчение.
— Заткнись, Витя, — вдруг сказал Валера. Тихо, но веско.
Витя поперхнулся на полуслове.
— Чего?
— Заткнись, говорю. Рая права. Ты же, паразит, работать не собирался. Ты вчера по телефону с Коляном трепался, я слышал. «Сейчас пропишусь, возьму кредит, прокручу в крипте и свалю в закат». Было?
Витя забегал глазками.
— Ты не так понял! Это бизнес-план!
— Бизнес-план за мой счет? — уточнила Раиса, открывая дверь машины. — Значит так, бизнесмен. Сумка твоя дома. Сейчас едем, забираешь свои манатки и на вокзал. Билет до твоего Урюпинска я тебе куплю. Это мой тебе прощальный грант.
— Не поеду я никуда! — взвизгнул Витя. — Я у вас жить буду! Имею право как гость!
— Три дня, — отрезала Раиса. — Гость, как и рыба, свеж только три дня. На четвертый он начинает вонять. Твое время истекло сегодня утром.
Вечером в квартире было тихо. Невероятно, оглушительно тихо.
Витя уехал. Устроил напоследок сцену с битьем чашки (случайно, конечно, но от этого не легче), обозвал Раису «капиталисткой» и гордо удалился в закат, сжимая в руке билет в плацкартный вагон, купленный Раисой.
Валера сидел на кухне и ковырял вилкой котлету. Котлеты Раиса пожарила свежие. В доме снова пахло едой, а не перегаром и дешевым табаком.
— Рай, — сказал он, не поднимая глаз.
— Что?
— Ты прости. Я ж как лучше хотел. Брат все-таки.
— Брат, Валера, это тот, кто поможет, когда плохо. А не тот, кто делает плохо, когда тебе хорошо.
— Жесткая ты, Рая.
— Жизнь такая, Валера. Ешь котлету, остынет.
Раиса налила себе чаю. Крепкого, ароматного, с лимоном. Посмотрела на кран, который больше не капал (вызвали слесаря из ЖЭКа, заплатили деньги, зато надежно). Посмотрела на Валеру, который, несмотря на ворчание, уплетал ужин за обе щеки.
Она знала, что через месяц Витя позвонит снова. Будет просить денег, рассказывать небылицы или жаловаться на судьбу. Но это будет через месяц. И по телефону. А телефон, слава богу, имеет прекрасную функцию — кнопку «отбой».
— Кстати, — сказал Валера, намазывая хлеб маслом. — А телефон-то он хотел какой марки?
— Не важно, Валера. Главное, что платить за него будет не наш семейный бюджет.
— Это точно... Рай, а добавки можно?
Раиса улыбнулась. Первый раз за неделю искренне.
— Можно. Теперь — можно.
За окном сгущались сумерки, в соседней квартире кто-то играл гаммы на пианино, а Раиса думала о том, что "бытовой реализм" — это не когда все плохо. Это когда ты вовремя успеваешь сказать «нет», чтобы потом всем стало хорошо. Ну, или хотя бы спокойно.
Через три недели после отъезда Вити жизнь вошла в привычное русло. Раиса даже начала скучать по былым волнениям. И тут позвонила Галя Романова — подруга еще со школы, с которой не виделись лет пятнадцать. "Раечка, можно к тебе? Дело серьезное. И очень деликатное..." В голосе звучала такая интрига, что Раиса сразу почуяла: спокойная жизнь закончилась.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...