Переезд в светлую двухкомнатную квартиру Константина на окраине Города должен был стать началом их общей сказки. Мария помнила это чувство: коробки, еще не распакованные, пыль, кружащаяся в лучах сентябрьского солнца, и сладкое, щемящее ощущение «наконец-то». Она стояла посреди гостиной - высокая, стройная, темнорусая коса, тяжелая и гладкая, как шелковый шарф, ниспадала на спину. Голубые глаза, которые Костя сравнивал то с небом, то с ледником, сейчас светились восторгом. Но уже через неделю восторг сменился чем-то другим - зудящим, навязчивым желанием, чтобы все было правильно.
И правильность эту Мария видела исключительно со своей колокольни.
- Костя, я же просила вешать полотенца на этот крючок, а не на дверцу, - ее голос, мелодичный по природе, заострился, как шило. - Иначе они плохо сохнут и пахнут сыростью.
Константин, коренастый, спокойный брюнет, отрывался от сборки книжной полки. В его карих глазах мелькала знакомая уже усталость.
- Маша, они же высохнут в любом случае. Какая разница? Мы только въехали.
- Разница есть, - она перехватила полотенце с дверцы и с резким движением водрузила его на хромированный крючок. - Здесь система. Вот для банных, вот для рук. И зубные щетки должны стоять ручками влево, я тебе показывала.
- Чтобы им было удобнее сбегать по ночам? - попытался он пошутить, но шутка повисла в воздухе, тяжелая и неуклюжая.
- Не смешно, - холодно отрезала Мария. - Просто если сразу не навести порядок, потом будет бардак. Как у…
Она закусила губу, не договорив. Как у моих родителей. Но фраза уже сделала свое дело. Костя вздохнул, и его плечи опустились.
- Мария, это наш дом. Наш общий. Может, мы выработаем наши правила, а не только твои? Мне вот, например, абсолютно все равно, куда смотрят ручки у зубных щеток.
- Потому что ты не думаешь о гигиене! - вспыхнула она. - И о том, как это выглядит! Гости придут…
- Какие гости? Мы тут две недели. Давай сначала просто поживем!
Это был их первый из многих будущих споров, который закончился ледяным молчанием. Мария, вся прямая и негнущаяся, шипела на кухне, моя уже чистую раковину. Константин, сжав кулаки, ушел дышать на балкон и смотреть на уже темнеющее осеннее небо.
Она любила его. Любила сильно, до боли в груди. Любила его надежные руки, его низкий смех, его терпение, которое, казалось, стало ее главным испытанием. Но стоило им оказаться под одной крышей, как внутри нее просыпалась какая-то злая фурия, которая цеплялась к мелочам: к носкам, брошенным не в корзину, к неправильно разгруженной посудомойке, к чашке, оставленной на журнальном столике. Каждая мелочь была кирпичиком в стене, которую она сама же и возводила между ними.
После особенно тяжелой ссоры, когда Костя, хлопнув дверью, уехал к другу на пару часов, Мария сидела на полу среди полураспакованных коробок и плакала. Она не хотела быть такой. Она хотела быть той легкой, влюбленной девушкой, которой была до переезда. Она дала себе слово измениться.
На следующий день она встретила его с улыбкой и завтраком. Но уже к вечеру ее взгляд, словно независимый радар, выхватил крошки на только что вымытом полу кухни.
- Ты что, печенье тут ел? Опять эти крошки повсюду… - сорвалось само.
Костя посмотрел на нее с таким безнадежным разочарованием, что у нее перехватило дыхание.
- Вот и все твои «изменения», - тихо сказал он и вышел из комнаты.
Чувствуя себя абсолютно несчастной и неспособной справиться с собой, Мария позвонила подругам. Они собрались в уютной, пахнущей кофе и корицей кофейне в центре.
- Да все мужики такие, - махнула рукой Катя, помешивая капучино. - Их надо дрессировать, как щенков. Попили его хорошенько, и привыкнет.
- Может, он просто неряха? - задумчиво сказала Лена. - У меня первый муж таким был. Никакого сладу. Пришлось развестись.
Ни один из советов не ложился на душу. Дрессировать Костю? Он не собака. Разбежаться? Она его любила. Она чувствовала себя в ловушке: между желанием быть счастливой и неумолимой силой, которая это счастье разрушала.
На следующий день Мария сидела за своим офисным столом в открытом пространстве офиса. Она смотрела на экран компьютера, но буквы расплывались. Глаза были красными от бессонной ночи. Она перебирала бумаги, стараясь сосредоточиться, но мысли возвращались к вчерашнему взгляду Кости.
- Мария, у вас вид, будто мир рухнул, а вы единственная, кто об этом не оповестил.
Мария вздрогнула. Над ней стояла Вера Павловна, начальница отдела. Женщина лет пятидесяти с короткой, идеально уложенной сединой и внимательными, проницательными серыми глазами. Она держала в руках папку, но смотрела не на нее, а прямо в душу Марии.
- Я… все в порядке, Вера Павловна. Просто не выспалась, - сдавленно пробормотала Мария.
- Мне сорок семь лет, и я прекрасно отличаю лицо невыспавшегося человека от лица человека, который потерял почву под ногами, - мягко, но твердо сказала Вера Павловна. - Пройдемте ко мне. Чайку попьем.
В ее кабинете, отделенном стеклянной стеной с видом на панораму Города, пахло дорогим кофе и кожей. Вера Павловна не стала расспрашивать, она просто налила в две тонкие фарфоровые чашки чай и ждала. И Мария, к собственному удивлению, выложила все. Про переезд, про постоянные придирки, про ссоры, про свою беспомощность и злость на саму себя.
- …Я его люблю, Вера Павловна. Но я будто срываюсь на него. Сама не понимаю, почему. Пробовала сдерживаться - не получается. Подруги советуют либо терпеть, либо давить.
Вера Павловна задумчиво помешала ложечкой чай.
- Любовь - это не только чувство, Мария. Это еще и навык. Навык, которому, бывает, негде было научиться. Вы смотрели, как ваши родители решали конфликты?
Мария опустила глаза. Перед ней всплыли образы: мать, вечно брюзжащая на отца за разбросанные инструменты, отец, уходящий в гараж хлопнув дверью. Легкая, но постоянная струйка взаимного раздражения.
- Они… часто спорили из-за мелочей, - тихо призналась она.
- Вот видите, - кивнула Вера Павловна. - Мы часто, сами того не осознавая, воспроизводим знакомые сценарии. Даже если они нам не нравятся. Это как на автопилоте. Вашим подругам, простите, не хватает компетенции. Вам нужен не совет, а инструкция. Инструкция к самой себе. Я настоятельно рекомендую вам обратиться к хорошему психологу.
- Психологу? - Мария смотрела с сомнением. - Но я же не сумасшедшая…
- Сумасшедшие редко ходят к психологам по своей воле, - улыбнулась Вера Павловна. - Вы - человек, который попал в замкнутый круг и хочет из него выйти. Специалист поможет вам найти выход. Доверьтесь мне. Иногда взгляд со стороны - это то, чего нам не хватает больше всего.
Она написала на визитке имя и контакты. Мария взяла карточку, чувствуя смесь страха и слабой, едва теплящейся надежды. Может, это и есть тот самый шанс? Шанс перестать быть своей собственной тюремщицей и разрушительницей своего же счастья.
Вечером она сказала Константину, запнувшись и краснея:
- Костя… Я записалась на прием. К психологу.
Он отложил книгу, внимательно глядя на нее. В его глазах не было насмешки, только усталая настороженность.
- Серьезно? И… зачем?
- Потому что я устала быть противной, - выдохнула она, и голос ее дрогнул. - Я хочу понять, почему я так себя веду с тобой. Хочу это исправить. По-настоящему.
Константин молчал несколько секунд, затем медленно кивнул.
- Хорошо. Попробуем.
В этом «попробуем» был весь он - осторожный, но не безнадежный.
Все рассказы