В прошлой публикации я упомянул достоверную дату образования харизматического движения квакеров в Британии — 1647 год. Примерно в это же время в 1645 году (по недостоверному устному преданию) в глухих лесах Русского Царства, во Владимирской губернии объявился простой крестьянин Даниил Филлипович, который получил некое духовное озарение, принятое им за сошествие на себя Святого Духа (чем-то напоминает историю основателя квакерства, случившуюся примерно в то же самое время). Озарëнный Духом Даниил Филлипович стал странствовать, проповедуя новую веру.
Он призывал отказаться от почитания икон, мощей, святых (всех, кроме одной Богородицы), иных церковных таинств, а также отвергнуть отделëнное священство и провозгласил священниками всех верующих. Даниил Филлипович также проповедовал необходимость строгой нравственной жизни, половое воздержание от всякого блуда, отказ от алкоголя и прочих зависимостей, призывал часто поститься. Голос Святого Духа, по его словам, можно было слушать напрямую, путëм особых практик прозванных радениями, во время этого харизматического обряда на каждого человека мог сойти Дух Божий. Ревностным помощником в деле проповеди стал его ближайший соратник, крестьянин Иван Тимофеев Суслов. Из Нижегородской губернии Суслов перешел в Москву и здесь распространял новое учение. Первые документальные источники о хлыстах появляются именно в тот период, в 1670-е годы, в трудах старообрядцев, критиковавших хлыстов. Сами хлысты, правда, говорят, что были учителя, подобные Даниилу Филлиповичу, ещë при Иване Грозном и даже Дмитрии Донском.
В дальнейшем, кроме народной массы, хлыстовство проникло и в стены московских монастырей (напр., женского Никитского, Ивановского и др.). Иван Суслов имел собственный дом, который назывался «домом божьим», «домом сионским», «новым Иерусалимом» и в который собирались хлысты для молений. В 1699 г. прибыл в Москву и Данила Филиппов, но прожил неделю: в начале следующего, 1 января 1700 года, он умер. По смерти уже и Суслова влиятельным лидером был признан один из стрельцов — Прокопий Лупкин, после стрелецкого заговора сосланный в Нижний Новгород. Он распространял хлыстовство в Нижегородской губернии и занес ее в Ярославскую. В 1716 году вместе с несколькими последователями он был схвачен здесь и предан суду, но вскоре отпущен на свободу. С тех пор он окончательно поселился в Москве со своей женой Акулиной Ивановной, которая также являлась деятельным лидером их сообщества. У него, как прежде у Суслова, происходили большие собрания хлыстов. В 1732 году он умер.
К этому времени хлыстовство успело значительно распространиться по Москве. В 8 московских монастырях некоторые из них сделались местом собраний и радений хлыстов; собрания бывали также и в домах некоторых мирян-хлыстов. В 1716, 1721 и 1732 годах были возбуждены первые судебные дела о хлыстах. По указу императрицы Анны Иоанновны от 7 июня 1734 г. можно судить о популярности христоверия не только среди крестьянства, но и среди «разных чинов людей». В этой «ереси были многие князья, бояре, боярыни и другие разных чинов помещики и помещицы; из духовных лиц архимандриты, настоятели монастырей». Там же отмечается, что имелись целые монастыри, мужские и женские, поголовно уклонявшиеся в хлыстовщину. По приговорам лидеры многих общин были публично обезглавлены; другие наказаны кнутом и пожизненно сосланы в Сибирь.
Но следствие и казни не остановили распространение хлыстовства. Помимо Московской, Нижегородской, Костромской, Владимирской и Ярославской, общины появились в Рязанской, Тверской, Симбирской, Пензенской и Вологодской губерниях. В самой столице Петербурге образовалась хлыстовская община с лидером Иваном Федоровым Чуркиным и после него еще двух лидеров Алексеем Ивановым и Авдотьей Прокофьевой. Хлыстовство распространилось по всему Поволжью, по Оке и на Дону. В 1745 году продолжились гонения, продолжавшееся до 1752 года. К следствию было арестовано 416 человек, в числе которых были священники, монахи, монахини и др. Из них многие были сосланы на тяжкие работы, а другие были отправлены в дальние монастыри на заточение.
Особенно успешно распространялись общины в начале XIX века в царствование императора Александра I. Во второй половине XIX века хлыстовство не только не ослабело, но продолжало крепнуть и расширяться. С особенной силой оно стало распространяться на юге России и преимущественно на Кавказе. Тарусское хлыстовское дело (1893–1895 гг.) открыло много хлыстов в Калужской губ. В то же время значительно усилилось хлыстовство в Оренбургской и Самарской губ. Хлыстовство существовало тогда во многих губерниях Европейской России, Донской и Терской областях, а также в Закавказье.
В начале XIX века среди высших слоёв российского общества распространилось увлечение мистицизмом, в том числе хлыстовским. Хлыстам симпатизировали масон, издатель «Сионского вестника» Александр Лабзин, художник Владимир Боровиковский и даже обер-прокурор Святейшего синода, позднее министр духовных дел и народного просвещения, председатель Библейского общества Александр Голицын. Чиновник и писатель Павел Мельников (Печерский), помимо антисектантских исследований, написал о быте хлыстов в романе «На горах».
Исследователи народнического и социал-демократического толка искали в религиозных диссидентах, в том числе хлыстах, опору для борьбы с самодержавием. Философ Василий Розанов написал книгу «Апокалиптические секты: хлыстовство и скопчество» и сам участвовал в хлыстовском общем чаепитии. О своих хлыстовских годах рассказывал поэт Николай Клюев. Описание хлыстовского радения присутствует в третьей части романа Максима Горького «Жизнь Клима Самгина».
К началу XX численность хлыстов составляла примерно сто тысяч человек. К тому моменту прибывают в Россию и первые пятидесятнические миссионеры. Одними из первых перешедших в начальные пятидесятнические деноминации стали хлыстовцы. По сути, в России задолго до Азуза-стрит уже были общины харизматического направления, образовавшиеся совершенно самостоятельно, без каких-либо внешних влияний. Уже в советский период произошло значимое угасание хлыстовства, в 1970-х сохранились уже незначительные изолированные группы. Вероятно, хлысты просто влились в протестантские общины, в основном пятидесятнического исповедания. Их считают родоначальниками «всего русского сектантства», таких как молокане, духоборы, штундисты, трясуны и многие другие. По отрывочным сведениям, есть вероятность того, что хлысты до сих пор существуют в Уругвае, но, к сожалению, по данной теме я ничего не смог найти. По крайней мере сегодня официально хлыстовское движение угасло.
Члены общины называли себя различными именами, включая «Народ Божий» (люди божии), «последователи веры Христовой» (христобороты) или просто «Христы» (христи). Название «хлысты» — уничижительный термин, используемый критиками общины. Происхождение этого термина оспаривается. Вероятно, это искажение вышеупомянутого самоназвания группы «христи», но также может указывать на практику якобы присутствовавшего ритуального самобичевания в хлыстовстве; русское слово «хлысты» означает «кнут» или «тонкий прут». Скорее всего, никакого самобичевания не было, поскольку очевидцы радений ничего подобного во время самого богослужения не фиксировали, будучи на самих собраниях. Так что это скорее народная байка, нежели реальная практика.
Богослужения хлыстов для консипрации проходили ночью. Они молились, пели песнопения собственного сочинения, по нескольку часов упорно проговаривали Иисусову молитву «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Также хлысты верили в возможность прямого общения со Святым Духом и практиковали для этого ритуал радения («радости»), который характеризовался танцами, говорением на непонятных языках и пророчествами. После богослужения происходила совместная трапеза, мужчины и женщины разделялись и ночевали по разным сторонам дома.
Особенностью хлыстов, на мой взгляд, являются многочисленные упоминания о женщинах-лидерах общин, которые зачастую сами руководили радениями. Обычно упоминать женщин не принято, если только они не занимали значимого положения в общине. То есть хлысты, вероятно, в некоторой степени приблизились к эгалитаризму в вопросе права женщины быть законоучителем и лидером своего сообщества, что для домостройной патриархальной России середины XVII века звучит крайне прогрессивно. Всë это опять-таки отсылает нас к квакерам и их женскому лидерству. Ещë что любопытно, во всех общинах описывается одновременно и мужчина, и женщина-лидеры, делящие обязанности за управлением общиной.
Отдельные общины хлыстов называются кораблями. Во главе каждой хлыстовской общины (корабля) стоит свой кормщик, иначе называемый учителем, пророком, апостолом. Он — блюститель веры и нравственности, управитель и отчасти совершитель богослужения в своем корабле. Кроме кормщика, еще бывает кормщица, иначе называемая пророчицей, восприемницей. Она — мать корабля, принимает новых членов в него, вместе с кормщиком разделяет труд управления и преимущественно руководит радениями. Тот и другая вступают в должность с особыми обрядами.
Что касательно культурного оформления, то наблюдатели XIX отмечали в молитвенных домах хлыстов картины различного религиозного содержания, такие как, например: укрощение бури на озере Иисусом Христом, картина Страшного суда, рая с птицами, второго пришествия Господа Иисуса и многие другие.