Моя первая машина была ВАЗ-2113 — серебристая, с потёртостями на дверях и вечным скрипом при повороте. Но для меня это был корабль свободы. И на ней я впервые поехала в путешествие за рулём.
Цель — Аше. Маленькое село у подножия Кавказа, где река врезается в горы, образуя узкий каньон, а над головой гремят поезда — будто сама земля говорит: «Вы здесь. Живые. Всё в порядке».
Выехали из Азова ночью. В машине — я, Паша, Пунечка и Астон (мы звали его Астик — потому что он был не просто собакой, а личностью с дипломом и мнением о жизни). Ехали всю ночь. Я — за рулём, впервые одна, с трясущимися руками и чувством, что вот оно — начало.
Утром добрались. Раскинули палатку у самой речки. Первым делом — жареная картошка. Просто, но вкуснее не ел никто никогда. Особенно после ночи за рулём.
Потом пошли вверх по реке Аше, в каньон. Кавказ в том месте — сплошная зелень: кусты, лианы, высокие деревья, чьи кроны смыкаются над тропой, создавая тень и прохладу даже в самый жаркий день. Солнце пробивается клочьями, играет на воде, а воздух пахнет мхом, сыростью и чем-то древним.
Шли медленно. Пунечка — лёгкая, быстрая, будто сделана из воздуха — то и дело убегала вперёд, прыгала с камня на камень, как горный козёл, потом оглядывалась и звала нас взглядом: «Ну что, идём?»
А Астон — тяжёлый, мощный, с лапами, как у медведя — шёл за нами, шаг за шагом. Каждый поворот, каждый скользкий камень давались ему с трудом. Но он не отставал. Ни разу. Просто останавливался, тяжело дышал… и ждал, когда мы его догоним.
— Давай, Астик, ещё чуть-чуть!
Он смотрел на нас с выражением: «Я не слабый. Я просто ношу за вас всех вашу тяжесть».
Было страшно жарко на открытых участках, но стоило зайти в тень — и сразу становилось легко дышать. Мы шли весь день, пока тропа не вывела нас к скале, из которой бил родник. Вода — ледяная, прозрачная, с лёгким привкусом камня. Мы пили прямо ладонями, потом наполнили бутылки — и до сих пор помню этот вкус: чистый, живой, как сама гора.
Вернулись к палатке — вымотанные, но счастливые.
Вечером я ушла к морю одна — с фотоаппаратом и Пунечкой. Снимала закат, волны, её силуэт на фоне воды.
А Астон остался у палатки. И просто повалился. Так, что даже ноги вытянул. И уснул.
Позже мимо прошли местные дети. Увидели огромного чёрного пса, распростёртого поперёк тропинки — и просто переступили через него, как через бревно. Он даже не шевельнулся. Спал как мёртвый. Или как ангел, который уже выполнил свою миссию на этот день.
Ночью, когда стемнело, достали «вискарик» —ну как без этого). Выпили по глотку — не чтобы напиться, а чтобы отметить: мы здесь. Мы справились. Мы вместе.
А потом — светлячки. Маленькие, зеленоватые огоньки в темноте. Они мигали среди кустов, как звёзды, упавшие на землю. Пуня гонялась за ними. Астик только приоткрыл один глаз — и снова уснул.
Мы тогда не знали, что это одно из самых важных путешествий в нашей жизни.
Не из-за места. Не из-за маршрута.
А потому что там были они — наши первые спутники, наши тени, наши ангелы в шерсти.
Астона Мартина больше нет. Пунечки тоже нет.
Но иногда, когда я вижу светлячка или слышу грохот поезда над головой, я чувствую их рядом.
И знаю: они до сих пор ждут у палатки, готовые идти дальше — хоть по камням, хоть в жару, хоть всю ночь напролёт.
Потому что любовь не умирает.
Она просто становится тише.
Как шорох лап по траве.
Как мигание светлячка в темноте
В Telegram у меня нет великих маршрутов — зато есть настоящие моменты: как мы моем песок из машины, спорим, куда свернуть, и смеёмся над тем, что снова забыли термос. Заходи, если устал от "контента".