- Ты что?! - Костя швырнул бумаги и они разлетелись по всему столу, а одна все-таки упала на пол. Я машинально наклонилась поднять ее, но муж перехватил мою руку.
- Не трогай! Пусть валяется. Бесполезная бумажка! Такая же, как и все твои затеи!
Я выпрямилась, посмотрела на него пристально. Лицо мужа было красное, он злился. Еще бы! Сиротка-провинциалка, которую всегда можно было упрекнуть происхождением, вдруг унаследовала квартиру в центре Москвы. А делиться не собирается!
- Это не затея, - сказала я спокойно. - Это наследство.
Все началось еще утром. Я как обычно варила кофе и думала о презентации, которую надо было сдать к обеду. Свекровь Галина Петровна уже гремела на кухне кастрюлями. Она всегда вставала в шесть и начинала готовить суп, даже если вчерашний еще не доели.
Мне казалось, что таким образом она лишний раз напоминала, кто хозяйка в этом доме.
- Верунчик, - сказала она притворно ласково, - ты бы лучше яичницу Костеньке пожарила. Он же не будет, как ты, один растворимый кофе хлебать. Мужчине с утра белок нужен.
Я кивнула, продолжая листать на планшете рабочую почту. Триста писем за выходные. Галина Петровна фыркнула, она терпеть не могла, когда я не вступала с ней в полемику.
Я молча пожарила яичницу и стала собираться на работу. И вдруг зазвонил телефон, это был нотариус. Сухой мужской голос сообщил, что мой дядя Миша оставил мне квартиру по завещанию. Всю целиком. Трехкомнатную на Патриарших.
Я ушам своим не поверила, когда услышала. Дядя Миша умер две недели назад, я ездила к нему весь последний год каждые выходные. Костя смеялся надо мной:
- Зачем ты таскаешься к этому старику? Он же тебе никто.
Дядя Миша был двоюродным братом моей мамы, единственным, кто остался из ее семьи. Мамы не стало два года назад, отца я не знала. Я и с дядей-то раньше не особо общалась.
Мне кажется, поначалу, когда я только приехала в Москву, он относился ко мне с опаской. Мол, понаехали провинциальные родственники. Мы сблизились после маминой смерти. Потом дядя заболел, а теперь вот, оказывается, я унаследовала его жилплощадь.
А вечером случился тот самый разговор со швырянием бумаг.
- Квартиру надо продать, - Костя уже успокоился, но говорил со мной медленно и рассудительно, как с ребенком. - Купим нормальную трешку в новом доме. Мама с нами жить будет, но у нее своя комната будет. И ремонт сделаем современный, а не этот старомодный.
- Я не буду продавать квартиру, - твердо сказала я.
Галина Петровна заохала:
- Да ты что, милая! Как это не будешь? Ты же понимаешь, что семье нужны деньги? Костенька хочет бизнес открыть, ему стартовый капитал нужен.
Какой бизнес? Третий за пять лет? Сначала были грузоперевозки - прогорел за полгода. Потом кальянная, она закрылась через год. И все на мои деньги, между прочим. Я работаю финансовым директором в международной компании, получаю раз в пять больше Кости с его вечными попытками «найти себя».
- Квартира оформлена на меня, - настаивала я. - И я буду в ней жить.
На кухне воцарилась тишина такая, что стало слышно соседский телевизор за стенкой.
- То есть как жить? - Костя даже закашлялся. - А мы?
- А вы будете жить здесь, - спокойно ответила я. - В квартире Галины Петровны.
Свекровь схватилась за сердце. Это был ее дежурный жест, когда что-то шло не по ее плану.
- Неблагодарная! Мы тебя приютили нищую! У тебя ни кола ни двора не было! Сумка драная и два платья! А теперь, значит, нос задрала?
Да, было дело. И сумка драная была. Я снимала комнату в Медведково, ела быстрорастворимую лапшу и откладывала на учебу. А Костя был красивый, высокий, плечистый, с голливудской улыбкой. На третьем свидании он сказал:
- Переезжай ко мне. Зачем деньги на съем тратить?
Я и переехала.
Дни после этого разговора про наследство были ужасными. Костя устраивал сцены каждый вечер. Галина Петровна рыдала в голос, причитала, что я их предала. Потом началось самое интересное.
- У меня опухоль, - грустно сказал как-то вечером Костя. - Врач сказал, нужна операция в Израиле. Сорок тысяч евро.
Я не поверила. Было во всей этой сцене что-то наигранное.
- Покажи выписку, - сказала я.
- Что?! - возмутился муж, его грусть сразу куда-то улетучилась. - Ты мне не веришь? Я умираю, а ты выписку требуешь?
- Да, не верю! Покажи выписку из больницы, - повторила я.
Он побагровел.
- Ты совсем уже? Завтра же на развод подаю! Мать права, подобрали тебя на помойке! Вот ты и показала свою сущность!
Зря он это сказал. Видимо, забылся, решил припугнуть. Да только я хоть и провинциалка, но от мужа финансово не завишу, даже наоборот. И держаться за брак при таком отношении не стану.
Галина Петровна, как и обычно, подслушивала в коридоре. Она влетела на кухню, как разъяренная фурия:
- Костенька, сыночек! Не волнуйся! Продадим мою квартиру, вылечим тебя!
- Отличная идея, - сказала я. - Продавайте. А я вещи собирать пойду.
Оба опешили и замолчали, кажется, до них только сейчас начало что-то доходить.
Моя зарплата - это восемьдесят процентов семейного бюджета. Костины подработки - вещь нестабильная. А пенсия у Галины Петровны совсем копейки, квартира-хрущевка на отшибе, но на «лечение» хватит.
А жить где? И на что?
- Ты... Ты серьезно? - Костя вдруг как-то притих.
- Абсолютно, - ответила я. - И так разговаривать со мной я никому не позволю. Хочешь развода - я тебя не держу.
Костя с матерью поливали меня грязью, сыпали угрозами. Но я больше с ними не разговаривала, собрала вещи и вызвала такси. Галина Петровна принялась плакать, но помешать не пыталась. Костя заперся в спальне, гремел чем-то, кажется, пинал мебель. Получается, что я ушла, забрав 80% семейного бюджета.
Такси подъехало быстро. Водитель помог уложить чемоданы.
- Переезжаете? - участливо спросил он.
- Да, - улыбнулась я. - Домой возвращаюсь.
Водитель, кажется, все понял и больше не донимал меня разговорами. Он помог занести вещи в подъезд и пожелал удачи.
Квартира дяди Миши была огромная по нынешним меркам. Она пахла старыми книгами. Скрипучий паркет, окна до потолка, на кухне бело-зеленый кафель. Дядя Миша любил играть в шахматы на этой кухне и часто рассказывал о маме. Как она пела, как варила варенье из крыжовника.
- Ты на нее похожа, - говорил он. - Такая же упрямая. И глаза такие же, серые с искрой.
Я сварила кофе в его старой турке и вышла на балкон, внизу шумели Патриаршие пруды.
Телефон разрывался весь вечер. Звонили по очереди то Костя, то Галина Петровна, в конце концов, я просто отключила звук.
Утром на работе я написала заявление на отпуск. Впервые за пять лет. Начальник удивился, но подписал. В тот же день я поехала на могилу к дяде Мише, положила хризантемы, он их очень любил.
- Спасибо, - тихо сказала я. - Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна.
Костя написал через неделю. Извинялся, просил вернуться, опухоль оказалась, конечно же, выдумкой. Я ничего не ответила. Потом приезжала Галина Петровна. Стояла под дверью, звонила в звонок, но я посмотрела в глазок и не открыла. (Все события вымышленные, все совпадения случайны)🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ 👇