Лия Петровна сидела на кухне в темноте, подсвечиваемая только оранжевым глазом духового шкафа. В духовке медленно превращалась в уголь курица, которую Лия поставила запекаться три часа назад, к приезду мужа. Курицу было жалко. Себя — нет. Себя Лия Петровна сейчас боялась, потому что в голове у неё крутилась одна очень четкая, холодная мысль: «Надо менять личинку».
На столе лежала распечатка из онлайн-банка. Лист бумаги, который разделил её жизнь на «до» и «после».
Виктор, её муж, должен был вернуться из санатория. Путевку ему «выбил» профсоюз — сердце пошаливало, давление скакало, да и вообще, как говорил сам Виктор: «Организм требует техобслуживания». Лия собирала его с любовью: новые трусы, три пачки кроссвордов, банка растворимого кофе (потому что в столовой «помои») и карта. Та самая карта, на которой лежали «гробовые». Ну, не совсем гробовые, конечно. Это был их неприкосновенный запас на замену окон. Старые деревянные рамы свистели так, что зимой шторы ходили ходуном, и Лия мечтала о тройном стеклопакете как о поездке на Мальдивы.
— Витя, — напутствовала она мужа на вокзале две недели назад. — Карта только на крайний случай. Лекарства там купить, или если вдруг процедуры платные, жизненно важные. Пин-код помнишь?
— Обижаешь, Лиюшка, — Витя похлопал себя по нагрудному карману ветровки. — Всё под контролем. Я же туда лечиться еду, а не кутить.
И Лия верила. Тридцать лет брака — это вам не кот чихнул. Витя был человеком надежным, хоть и немного скуповатым. Он мог полчаса выбирать в «Пятерочке» сметану по акции, ворча на капиталистов.
Первая неделя прошла спокойно. Витя звонил по вечерам, отчитывался о процедурах: «Сегодня ванны принимал, жемчужные. Щекотно, ерунда какая-то».
А вчера вечером на телефон Лии пришло уведомление. Списание. 50 000 рублей.
Лия протерла очки. Подумала — ошибка. Но следом пришло еще одно: 35 000 рублей. И еще через пять минут: 15 000 рублей.
Магазин назывался странно: «ИП Вартанян. Меха и Кожа».
Следом звякнуло еще раз: «Ресторан "Золотая Лоза" — 12 000 руб».
Лия села на табуретку. Ноги стали ватными. В санатории под Костромой, конечно, могли быть меха, но Витя носил пуховик с рынка и презирал роскошь.
Она набрала мужа.
«Абонент временно недоступен».
Она набирала его каждый час до глубокой ночи. Тишина.
Утром она пошла на работу — Лия работала в архиве городской библиотеки, место тихое, пыльное, располагающее к размышлениям. Весь день она перекладывала карточки, а перед глазами стояли цифры: 50, 35, 15... Сто тысяч. Их окна. Их тепло.
Вечером она зашла в хозяйственный магазин.
— Мне, пожалуйста, личинку для замка, — попросила она продавца, молодого парня с серьгой в ухе. — Самую обычную. И отвертку крестовую.
— Старую потеряли? — дежурно спросил парень.
— Старую жизнь потеряла, — буркнула Лия.
Дома она справилась за десять минут. Руки не дрожали. Когда старый механизм с глухим стуком упал на пол, Лия почувствовала странное облегчение. Как будто это не кусок металла выпал, а Виктор из её сердца.
Потом она села ждать.
Он приехал в три ночи.
Сначала Лия услышала шум лифта. Потом шаркающие шаги — Витя всегда немного шаркал правой ногой. Потом звякнули ключи.
Вжик. Ключ вошел, но не повернулся.
Вжик-вжик. Пауза.
Снова возня, сопение.
— Да что за черт... — послышался родной голос, немного хриплый.
Лия подошла к двери. В глазок было видно плохо, лампочка на площадке мигала, но силуэт мужа она различала. Он был не один. Рядом стоял огромный баул, клетчатый, как у челноков из 90-х.
Звонок в дверь разрезал тишину квартиры, как сирена. Лия не шелохнулась.
— Лия! — позвал Виктор шепотом. — Лия, ты спишь? Открой, замок что-то заел.
Она молчала.
— Лия! Ну хватит спать! Я приехал! — голос стал громче, требовательнее.
Лия прижалась лбом к холодной двери и сказала громко, четко:
— Ключ не подходит, Витя, потому что замок другой.
Тишина за дверью была такой плотной, что, казалось, ее можно резать ножом.
— В смысле — другой? — наконец спросил Виктор. Тон у него был такой, словно она сказала ему что-то на китайском. — Ты что, дверь поменяла? Зачем?
— Чтобы сквозняка не было, — ответила Лия. — Из твоих дыр в бюджете сильно дует.
— Каких дыр? Ты о чем? Лия, открой, я устал, я с поезда! У меня сумки тяжелые!
— А что в сумках, Витя? — спросила она. — Шубы от «ИП Вартанян»? Или объедки из «Золотой Лозы»?
За дверью что-то грохнуло. Кажется, Витя уронил баул.
— Ты... ты видела смски? — голос его дрогнул и сразу просел на октаву.
— Видела. Сто две тысячи рублей. Это наши окна, Витя. Это три года, которые мы откладывали по копейке. Ты их проел за один вечер? Или на ком-то проносил?
— Лия, ты всё не так поняла! — закричал он так, что, наверное, проснулась соседка баба Нюра. — Это не мне! Это... это инвестиция!
— Инвестиция? — Лия горько усмехнулась. — В развитие меховой промышленности Костромы?
— Открой, я всё объясню! Не через дверь же орать! Соседи услышат!
— Пусть слышат. Мне не стыдно. Я чужих денег не воровала.
— Я не воровал! Это наши общие!
— Были общие. Пока ты не решил, что имеешь право спустить их на... На что, Витя? У тебя любовница появилась? Молодая, мерзлявая, шубу попросила?
— Какая любовница, окстись! — взвыл Виктор. — Это... Это бизнес! Я партию товара взял! По дешевке! Дубленки, Лия! Натуральные! Там фабрика закрывалась, распродавали остатки. Я привез, мы их тут толкнем в два раза дороже! Окна поставим, еще и на балкон останется!
Лия замерла. Бизнесмен. Великий комбинатор. Последний раз он занимался «бизнесом» в 98-м, когда купил на все сбережения партию электрических чайников, которые оказались бракованными и горели синим пламенем при первом включении.
— Толкнем? — переспросила она тихо. — Ты, инженер с тридцатилетним стажем, будешь стоять на рынке и торговать дубленками?
— Зачем на рынке? По знакомым! Через интернет! Лия, ну открой! У меня спина отваливается, эти баулы неподъемные!
Лия посмотрела на свою руку. Палец лежал на задвижке. Одно движение — и он войдет. Грязный, виноватый, с дурацкими дубленками, от которых наверняка пахнет нафталином. Он начнет суетиться, доставать эти шкуры, показывать качество швов, убеждать её, что это гениальный план. И она, скорее всего, простит. Поворчит и простит. Как прощала чайники, как прощала его забывчивость, его лень.
Но потом она вспомнила цифру. 12 000 рублей. Ресторан.
— Хорошо, — сказала она. — Допустим, дубленки. А ресторан? Двенадцать тысяч, Витя. Ты обмывал сделку? Один?
— Ну... — замялся Виктор. — С партнером. С продавцом. Надо же было закрепить договоренность. Это этикет деловой, Лия!
— Этикет, — повторила она. — А я тут курицу купила по акции, у которой срок годности завтра выходит. Экономила. Чтобы у тебя, делового партнера, окна не свистели.
Она отошла от двери.
— Лия! — Виктор начал барабанить кулаком. — Открой сейчас же! Это моя квартира тоже! Я имею право войти!
— Имеешь, — согласилась она. — Но ключей у тебя нет. А я спать хочу. Завтра на работу.
— Я МЧС вызову! Дверь срежут!
— Вызывай. Они приедут, увидят пьяного мужика с тюками шкур, спросят документы. А паспорт твой где, Витя? В куртке? А прописка у нас в паспорте стоит. Только вот незадача... я сегодня в МФЦ ходила. Выписала я тебя, Витенька. Временно. Для перерасчета коммуналки, ты же сам просил, чтобы за время санатория не платить. Заявление-то ты подписал еще месяц назад, помнишь? Бланк пустой мне оставил.
За дверью воцарилась гробовая тишина. Это был блеф. Чистой воды блеф, достойный игрока в покер. Никого она не выписывала, да и нельзя так быстро выписать человека без его присутствия. Но Витя в бюрократии разбирался как свинья в апельсинах. Он боялся бумажек панически.
— Ты... ты что, серьезно? — просипел он.
— Абсолютно. Так что юридически ты сейчас бомж с дубленками. Иди, Витя. Иди к своему партнеру. Или в «Золотую Лозу». Может, там тебя приютят.
Лия выключила свет в прихожей и пошла в спальню. Сердце колотилось где-то в горле. Она легла на кровать поверх покрывала, не раздеваясь. Слушала.
Минут пять Виктор стоял молча. Потом пнул дверь ногой. Потом послышался звук застегиваемой молнии на бауле и тяжелые, удаляющиеся шаги.
Шум лифта.
Уехал.
Лия закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Она победила? Или только что собственными руками разрушила свою семью?
Внезапно телефон на тумбочке засветился. Звонок.
Не Виктор. Звонил номер, который не был записан в телефонной книге, но цифры показались знакомыми.
— Алло? — спросила Лия настороженно.
— Лия Петровна? — женский голос. Молодой, звонкий, нагловатый. — Доброй ночи. Извините за поздний звонок. Витя до вас доехал?
— Доехал, — медленно ответила Лия. — А вы, собственно, кто?
— Я — Карина. «Партнер по бизнесу», — девушка хихикнула. — Вы его не пустили, да? Я так и думала. Он мне сейчас звонит, плачется. Лия Петровна, нам надо встретиться. Прямо сейчас.
— С какой стати?
— С такой, что дубленки — это только прикрытие. Витя вам не всё сказал. И про деньги, и про... другое. Выходите во двор. Я в машине сижу, у вашего подъезда. Черная «Тойота». Лучше вам это узнать от меня, пока он глупостей не натворил.
Лия Петровна посмотрела на часы. 3:15 ночи.
— Иду, — сказала она и сбросила вызов.
Накинув плащ прямо на домашний халат, она сунула в карман газовый баллончик (подарок сына) и шагнула в подъезд, чувствуя, что настоящие проблемы только начинаются.
Во второй части выяснится, кто такая Карина, во что на самом деле вляпался Виктор, и почему «дубленки» могут стоить им не только окон, но и квартиры.