Алина смотрела на мужа и думала, что они стали чужими людьми. Андрей сидел напротив, уткнувшись в телефон, и даже не поднимал глаз. Раньше они могли говорить часами. Теперь молчали.
- Я думала... может, нам взять ребёнка из детдома? - Алина произнесла это тихо, будто боялась спугнуть момент.
Андрей наконец оторвался от экрана.
- Ребёнка?
- Ну да. Мы же хотели детей. А сейчас... может, это нас сблизит?
Он помолчал. Потёр переносицу. Алина знала этот жест - он раздражён, но старается не показывать.
- Хорошо, - сказал он. - Давай попробуем.
Она не ожидала, что он согласится так быстро. Может, он тоже чувствовал, что между ними пустота.
***
Детский дом пах хлоркой и чем-то ещё — казённым, больничным. Алина шла по коридору рядом с воспитательницей и чувствовала, как сжимается сердце. Сколько же здесь детей без семьи.
- Лера у нас тихая девочка, - говорила воспитательница. - Родители погибли два года назад. Она уже привыкла, но всё равно... понимаете, тяжело.
В комнате сидела худенькая девочка с тёмными волосами, собранными в хвост. Одиннадцать лет, а казалась младше. Большие серые глаза смотрели настороженно.
- Привет, Лера, - Алина присела рядом. - Я Алина. Мы с мужем хотели бы... чтобы ты пожила у нас.
Девочка молчала.
— Тебе понравится, — продолжала Алина. — У тебя будет своя комната, мы купим тебе всё, что захочешь...
- Вы меня потом вернёте? - Лера спросила это спокойно, без эмоций.
Алина почувствовала комок в горле.
- Нет. Конечно, нет.
Андрей стоял у двери, разглядывал стены. Когда они вышли, Алина спросила:
- Ну как она тебе?
- Нормально, - пожал плечами он. - Если тебе так хочется.
***
Первые дни Лера ходила по квартире, будто боялась что-то задеть. Трогала вещи осторожно, кончиками пальцев. Алина купила ей новую одежду, игрушки, книжки. Девочка благодарила за всё, но в её голосе не было радости. Только привычная вежливость.
- Можно я помою посуду? - спрашивала она после завтрака.
- Лерочка, ты же дома. Не надо.
- Я хочу.
Алина обнимала её, и девочка замирала в объятиях - не отстраняясь, но и не прижимаясь.
Андрей почти не разговаривал с Лерой. Кивал ей, отвечал односложно. На подоконнике в гостиной стоял его кактус - единственное растение в доме, которое он когда-то привёз из командировки. Андрей иногда поливал его, переставлял на солнце. Лера смотрела на колючий ствол с интересом, но не подходила близко.
- Не трогай, пожалуйста, - сказал Андрей однажды. - Это моё.
Девочка кивнула и отошла.
Алина видела, как муж хмурится, когда Лера садится рядом за столом. Как он уходит в спальню, едва начинается разговор. Но она надеялась - дайте время, привыкнет.
Ночью Лера иногда плакала. Тихо, в подушку. Алина слышала и приходила, гладила по голове.
- Всё хорошо. Ты дома.
- Мне снится мама, - шептала девочка. - Она говорит, что скучает.
Алина не знала, что ответить. Просто сидела рядом, пока Лера не засыпала.
Через месяц Алина заметила, что пропали серьги. Подарок бабушки, золотые, с маленькими гранатами. Она искала везде - в шкатулке, в ящиках, под кроватью. Потом пропала цепочка.
- Андрей, ты не видел мои украшения?
- Какие?
- Серьги бабушкины. И цепочку.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
- Нет. А ты у Леры спроси.
- Что?
- Ну а кто ещё мог взять?
Алина почувствовала, как холодеет внутри.
- Лера не брала.
- Откуда ты знаешь? - Андрей закрыл ноутбук. - Алина, посмотри на факты. Украшения пропали после того, как она появилась. Детдомовские дети... у них особая психология. Они берут, прячут вещи. Это инстинкт.
- Не говори так!
- Я говорю правду. Мы ничего о ней не знаем. Может, там было что-то ещё. Может, она и раньше...
- Хватит!
Но Андрей продолжал. И с каждым днём его слова въедались глубже. Алина пыталась защищать Леру, но сомнения уже проникли внутрь.
- Лера, - она позвала девочку на кухню. - Скажи честно. Ты не брала мои украшения?
Девочка побледнела.
- Нет. Я не брала.
- Ты уверена?
- Я не брала! - В голосе Леры появилось отчаяние. - Я ничего не брала, честно!
Алина хотела поверить. Но украшения пропали. И кроме них троих в квартире никого не было.
- Я так и знал, - Андрей сказал это жёстко, при Лере. - Мы ошиблись с ней. Нам нужно вернуть её обратно.
- Андрей, не надо...
- Алина, очнись! Мы взяли чужого ребёнка, и что получили? Воровство. Ложь. Я не хочу жить так.
Лера стояла, опустив голову. Не плакала. Даже не защищалась больше.
- Я соберу вещи, - сказала она тихо.
- Лера, подожди...
- Ничего. Я знала, что меня вернут. Все возвращают.
Алина чувствовала, что разрывается. Муж настаивал, давил, каждый день повторял одно и то же. Она устала сопротивляться. Может, он прав? Может, они действительно не справляются?
На следующий день они поехали в детдом.
Лера смотрела в окно машины. Алина видела в зеркале заднего вида её лицо - спокойное, отрешённое. Девочка не задавала вопросов. Просто сидела.
- Лера, прости, - Алина не выдержала. - Я не знаю, что делать...
- Всё нормально. Я привыкла.
Эти слова ранили больше любых слёз.
Воспитательница встретила их с удивлением.
- Так быстро?
- Не получилось, - сказал Андрей. - Мы не справились.
Лера вышла из машины, взяла свой маленький рюкзак. Посмотрела на Алину.
- Спасибо, что попробовали.
Алина обняла её. Девочка стояла неподвижно.
- Я правда не брала, - прошептала Лера. - Но вам легче так думать.
Они уехали. Алина плакала всю дорогу домой. Андрей молчал, сжав челюсти.
Два месяца.
Два месяца Алина не могла забыть лицо Леры. Просыпалась ночью, вспоминала её тихий голос: "Я привыкла". Что это за жизнь, где одиннадцатилетний ребёнок привыкает к отказам?
С Андреем они почти не разговаривали. Он стал ещё холоднее. Алина поняла - удочерение не спасло их брак. Наоборот, показало, кто есть кто.
- Я хочу развестись, - сказала она однажды утром.
Андрей посмотрел на неё.
- Как скажешь.
Никаких эмоций. Ничего.
Алина стала собирать его вещи. Доставала одежду из шкафа, складывала в коробки. Взяла с подоконника его кактус - пусть забирает всё своё.
Горшок выскользнул из рук.
Земля рассыпалась по полу. Кактус покатился в угол. И там, в земле, блеснуло что-то золотое.
Алина опустилась на колени. Разгребла землю пальцами.
Серьги. Цепочка. Всё здесь.
Руки задрожали. Сердце колотилось так громко, что шумело в ушах. Андрей. Он спрятал их. Он подставил Леру.
- Зачем? - Алина вошла в спальню, сжимая украшения в кулаке. - Зачем ты это сделал?
Андрей лежал на кровати с телефоном. Посмотрел на её руки. Лицо не изменилось.
- Мне не нужен был чужой ребёнок в доме.
- Ты... ты обвинил её! Мы вернули её из-за твоей лжи!
- Я хотел, чтобы всё вернулось как было. Только ты и я.
- Мы с тобой уже кончились! - Алина кричала. - Мы кончились давно! Но ты... как ты мог так поступить с ребёнком?!
Андрей сел.
- Это просто детдомовская девчонка. Их там сотни.
Алина смотрела на человека, за которого выходила замуж, и не узнавала его. Или просто раньше не хотела видеть?
- Уходи. Сейчас же уходи.
***
Детский дом встретил её знакомым запахом хлорки. Алина шла по коридору, сжимая в руках пакет с подарками. Глупо, наверное. Какие подарки могут искупить то, что она сделала?
- Лера здесь? - спросила она у воспитательницы.
- Да. В комнате.
- Можно мне... с ней поговорить?
Воспитательница посмотрела внимательно.
- Вы же вернули её.
- Я ошиблась. Страшно ошиблась.
Девочка сидела у окна с книжкой. Увидела Алину - и лицо стало непроницаемым.
- Привет, Лера.
- Привет.
Алина села рядом. Не знала, с чего начать.
- Я нашла украшения.
Лера молчала.
- Они были у Андрея. Он спрятал их. Он соврал, и я... я поверила ему, а не тебе. Прости. Прости меня, пожалуйста.
Девочка смотрела в книжку.
- Ладно.
- Не ладно. Я предала тебя. Я должна была защитить, а вместо этого вернула сюда. Но я хочу всё исправить. Если ты согласишься... я хочу забрать тебя домой. Навсегда. Только мы с тобой.
- А дядя Андрей?
- Его больше нет. Мы разводимся. Я не хочу быть с человеком, который так поступил. Но я хочу быть с тобой. Если ты простишь меня.
Лера наконец подняла глаза. В них плескались слёзы, которые она пыталась сдержать.
- А вы не передумаете потом?
- Нет. Никогда.
- А если я что-то сделаю не так?
- Лера, ты ничего не делала не так. Это я всё испортила. Но я исправлюсь. Обещаю.
Девочка молчала. Потом тихо, почти неслышно:
- А я могу вас мамой называть?
У Алины перехватило дыхание.
- Конечно. Конечно можешь.
Лера вдруг обняла её. Крепко, отчаянно. И Алина поняла - вот оно. Вот то, что она искала. Не в браке с Андреем. Здесь. В этих тонких руках, прижавшихся к ней.
- Мам, - прошептала Лера. - Можно я заберу отсюда все свои рисунки?
- Забирай всё. Мы поедем домой. Вместе.
***
Они уезжали из детдома в тот же день. Воспитательница помогла собрать вещи, обняла Леру на прощание.
- Будьте счастливы.
- Будем, - сказала Алина. И впервые за долгое время поверила в эти слова.
Дома она сразу отдала Лере ключи.
- Это теперь и твой дом. Твои ключи.
Девочка взяла их осторожно, будто боялась, что они исчезнут.
- А мне тут можно всё трогать?
- Конечно. Ты хозяйка.
Лера прошла по квартире, разглядывая каждый угол заново. Остановилась у окна, где раньше стоял кактус Андрея.
- А он больше не вернётся?
- Нет. Больше никогда.
- Хорошо. - Лера помолчала. - А можно мы купим цветок на это место? Какой-нибудь красивый, с цветами?
Алина улыбнулась.
- Купим. Какой хочешь.
- С розовыми цветами. Мама любила розовые.
Они стояли у окна вдвоём. За окном темнело, зажигались огни в соседних домах. Алина обняла Леру за плечи.
- Знаешь, я думала, что взять ребёнка - это спасти брак. А оказалось, что ты спасла меня. Показала, кто я на самом деле. И дала шанс стать лучше.
- Я не хотела ничего разрушать...
- Ты ничего не разрушила. Ты построила. Нашу семью. Настоящую.
Лера прижалась к ней крепче.
- Мам, а давай завтра испечём пирог? Я умею. Меня в детдоме научили.
- Давай. Испечём вместе.
Вот оно, наверное, и есть счастье. Не в украшениях, не в правильном муже, не в ожиданиях. В этом тихом голосе, который называет тебя мамой. В доверии, которое возвращается по капле. В завтрашнем пироге, который вы испечёте вместе.
Они справятся. Потому что они — семья. Настоящая.
Через неделю на подоконнике появился новый цветок. Азалия с розовыми бутонами. Лера поливала её каждое утро, разговаривала с ней тихонько.
- Это маме, - сказала она Алине. - Чтобы она знала, что у меня теперь есть дом.
Алина смотрела на дочь - свою дочь - и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Они начинали заново. Без прошлого, без ошибок. Просто две женщины - большая и маленькая - которые нашли друг друга.
И этого было достаточно.