Найти в Дзене
Журнал «Фотон»

Были ли военные бюджеты СССР «раздуты», несмотря на риторику о мире во всём мире?

Поверхностный взгляд на историю Советского Союза часто натыкается на кажущееся противоречие. С одной стороны, государство, провозгласившее своей целью мир во всем мире, братство народов и построение бесклассового общества, где орудия насилия потеряют свою необходимость. С другой стороны, реальность гигантских военных бюджетов, непрерывного развития оборонной промышленности и поддержания одной из сильнейших армий в истории человечества. Для обывателя или либерала здесь кроется либо лицемерие, либо иррациональная милитаризация. Однако марксистский анализ показывает, что развитие военной мощи СССР было необходимостью, диктуемой конкретно-историческими условиями — существованием первого в мире государства рабочих в агрессивном капиталистическом окружении. Миролюбивая идеология выражала цель, а военная мощь — средство выживания для достижения этой цели в антагонистическом мире. Основополагающий принцип исторического материализма гласит: общественное бытие определяет сознание. Социалистичес

Поверхностный взгляд на историю Советского Союза часто натыкается на кажущееся противоречие. С одной стороны, государство, провозгласившее своей целью мир во всем мире, братство народов и построение бесклассового общества, где орудия насилия потеряют свою необходимость. С другой стороны, реальность гигантских военных бюджетов, непрерывного развития оборонной промышленности и поддержания одной из сильнейших армий в истории человечества. Для обывателя или либерала здесь кроется либо лицемерие, либо иррациональная милитаризация. Однако марксистский анализ показывает, что развитие военной мощи СССР было необходимостью, диктуемой конкретно-историческими условиями — существованием первого в мире государства рабочих в агрессивном капиталистическом окружении. Миролюбивая идеология выражала цель, а военная мощь — средство выживания для достижения этой цели в антагонистическом мире.

Основополагающий принцип исторического материализма гласит: общественное бытие определяет сознание. Социалистический строй, основанный на общенародной собственности и плановом хозяйстве, объективно не заинтересован в захватнических войнах, ибо они не приносят ему экономической выгоды, свойственной империализму, стремящемуся к переделу рынков и источников сырья. Отсюда проистекает подлинно мирный характер внешней политики социализма. Однако это лишь одна сторона диалектического противоречия. Другая сторона заключается в том, что само возникновение такого строя взрывает единство мирового капиталистического хозяйства, становясь для него смертельной угрозой и вызовом. С самого начала СССР существовал в положении осажденной крепости. Интервенция четырнадцати государств, экономическая блокада, прямая военная угроза со стороны нацистской Германии, чья идеология объявляла большевизм главным врагом, — все это было закономерной реакцией империализма на появление альтернативной общественной системы. В таких условиях абстрактный пацифизм, отказ от обороны означали бы не верность идеалам, а национальное самоубийство и предательство интересов трудящихся.

Таким образом, противоречие между мирными целями и военными средствами было не внутренним противоречием социализма, а формой проявления главного внешнего противоречия эпохи: между социалистическим и империалистическим укладами. Государство диктатуры пролетариата, по определению, является орудием подавления сопротивления свергнутых эксплуататорских классов внутри страны и защиты от внешней агрессии. Ликвидируя армию или сводя ее к минимуму в условиях непрекращающейся угрозы, оно перестало бы выполнять свою фундаментальную классовую функцию. Опыт первых лет советской власти был абсолютно ясен: без мощной Красной Армии не было бы ни Советского Союза, ни его социальных завоеваний. Великая Отечественная война с чудовищной силой подтвердила этот вывод. Именно предвоенная милитаризация экономики создала материальную базу для Победы. В экстренном порядке осуществлялась перестройка всего народного хозяйства на военный лад, эвакуация тысяч предприятий и мобилизация всех ресурсов для нужд фронта. В критические 1941-1942 годы промышленность, несмотря на колоссальные потери территорий, сумела нарастить выпуск танков, орудий и другой техники, что стало результатом не только героизма тружеников тыла, но и созданного ранее оборонно-промышленного потенциала.

После войны это противоречие не исчезло, а трансформировалось в форму глобального политэкономического и идеологического противостояния — в Холодную войну. СССР, вышедший из самой страшной войны истощенным, но победившим, вновь столкнулся с объединенным капиталистическим миром, теперь возглавляемым США, обладавшим ядерной монополией. В этой ситуации достижение военно-стратегического паритета стало вопросом физического выживания социалистического блока. Знаменитый тезис о «мирном сосуществовании» отнюдь не отменял этого императива. Напротив, он был возможен только при условии, что за пропагандистскими лозунгами стоит реальная сила, способная сделать войну против СССР невыгодной и гибельной для агрессора. Споры о точном проценте ВНП, уходившем на оборону (официальные 2-4% или расчетные западные 15-25%), не отменяют главного: экономика носила мобилизационный характер, а гигантский военно-промышленный комплекс был ее неотъемлемой и приоритетной частью. Это порождало внутренние диспропорции, оттягивало ресурсы от гражданских отраслей, но с точки зрения диалектики развития в условиях антагонистического противостояния было вынужденной, трагической, но необходимой платой за сохранение суверенитета и самой возможности социалистического строительства.

Идеологическая работа, которую называли «третьим фронтом», служила связующим звеном между мирными целями и военными нуждами. Она была направлена на объяснение массам этой суровой диалектики. Пропаганда не скрывала силу Красной, а затем Советской Армии, но представляла ее исключительно как силу оборонительную, освободительную, стоящую на страже завоеваний народа. Образ солдата-освободителя, защитника Отечества и борца с фашизмом был центральным в культуре и агитации. Это позволяло поддерживать в обществе понимание, что тяжелое бремя расходов и готовность к самопожертвованию — суровая необходимость, продиктованная внешней средой. Таким образом, в массовом сознании миролюбие не противопоставлялось военной мощи.

Нельзя рассматривать политику СССР в отрыве от конкретной международной обстановки, сложившейся в результате победы социалистической революции в отдельно взятой стране. Диалектика учит, что любое развитие происходит через борьбу противоположностей. В данном случае мирный характер нового строя вступил в непримиримый конфликт с агрессивной сущностью империализма. Разрешение этого конфликта на практике и породило феномен миролюбивого государства с сильнейшей армией. Опыт СССР подтверждает, что пока социализм существует не как всемирная система, а как остров в океане капитализма, его военная мощь остается категорией не только политической, но и этической, ибо служит сохранению исторического шанса человечества на движение к подлинному, а не декларативному миру.

Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot

Также рекомендуем переходить на наш сайт, где более подробно изложены наши теоретические воззрения - https://tukaton.ru

Для желающих поддержать нашу регулярную работу:

Сбербанк: 2202 2068 9573 4429