Дорогие мои, надеюсь, что простите мне мое долгое молчание. Но бывают моменты, когда просто некогда сесть и написать то, что сложилось в голове. Но я здесь и очень стараюсь все успеть.
Глава тридцать вторая
Копирование и публикация материалов без разрешения автора запрещены
Чай Виктор Евгеньевич допил, поставил кружку на пол рядом с диваном, размышляя, как так получилось, что он так отдалился от дочери. Все же Максим был ему намного ближе. Зато жена в Полинке души не чаяла и не делала между детьми никакого различия. Но все же слушалась всегда мужа, противоречить боялась. А он семью никогда и не баловал. Деньги у него были, зарабатывал он хорошо. Но жене об этом знать не надо было. Все были одеты и обуты, накормлены. Еда должна быть сытной и простой, а все деликатесы – это баловство. Одежда должна быть крепкой и добротной. А то, что модно и не модно – глупости все это! Вещи выходят из моды быстро. И что же, новое что ли покупать, когда все это еще носить и носить. И вообще, женщина должна быть хранительницей очага и не обязательно ей много зарабатывать, если только на свои хотелки, ну, по крайней мере он так раньше думал. А вот когда дочка учиться уехала и замуж вышла, долго осуждал ее за то, что после университета работать не стала. Что она там в фирме делала, не ясно, но ни стажа, ни пенсии, ни запасов. Уж откладывала бы что ли.
Так в размышлениях он не заметил, как заснул. А проснулся от того, что из кухни вкусно пахнет кофе и что-то скворчит на сковородке. Он неспеша потянулся, спустил ноги с дивана и позвал:
- Федор! Ты что ли пришел?
В дверях показался худой, но улыбающийся Федя. На нем был Полинин фартук, а в руках небольшая металлическая лопаточка.
- Доброе утро, Виктор Евгеньевич, - поприветствовал он, - вы вовремя проснулись! Я завтрак приготовил. Глазунья и жареная колбаса, быстро и вкусно. Хотя, тетя Оля за такой завтрак ругаться будет! Скажет, что вредно все жаренное и жирное есть.
Парнишка улыбнулся еще шире.
- А мы с тобой до прихода тети Оли все съедим и посуду вымоем, - подмигнул Конюхов, поднимая с пола кружку, - я тут хотел кофе себе сварить утром, но понял, что с кофемашиной сам не справлюсь. Вот, пришлось чаю заварить.
- Сейчас кофе и выпьем! – обрадовался парнишка. – Я как раз сварил. Думал еще, можно вам или нельзя?
- Я сейчас в том возрасте, сынок, - хохотнул Виктор Евгеньевич, - что мне уже можно все. Идем кофе пить, пока твоя тетя Оля не приехала со своим строгим парнем.
Они отправились на кухню. Федор разложил на тарелки яичницу с колбасой, налил по большой кружке кофе, рядом поставил сахар и бутылку молока.
- Вы какой кофе любите? – спросил он.
- Люблю черный, но пью сейчас с молоком, он помягче будет.
- А тетя Оля хорошая! Она меня вылечила, - улыбнулся Федор, - но если бы не тетя Полина, то я умер бы там на улице. Она меня нашла и забрала к себе, а сейчас они с дядей Сережей ищут моих родителей.
- Что, вот прямо так на улице и подобрала? – удивился Конюхов, отправляя в рот кусок колбасы.
- Да, я почти без сознания лежал. Она меня не бросила. Хотя я грязный весь был и избитый, и немытый. Она такая добрая и заботливая! Мне кажется, что вот такой должна быть настоящая мама.
Федя улыбнулся. На вид парень был совсем взрослый, только худющий, а вот говорил, как ребенок. Конюхов с интересом смотрел на него. А Федор продолжал.
- Я вообще не понимаю, как муж так смог с нею поступить! Он очень нехороший и злой. Он ведь сюда приходил! Домой ее вернуть хотел, даже силой пытался увезти. Хорошо, что дядя Сережа защитил.
- А кто у нас дядя Сережа? – поинтересовался Виктор Евгеньевич. – А то я уже второй раз про него сегодня слышу. Адвоката вроде Михаилом зовут.
- Адвокат – это друг тети Оли. А вот дядя Сережа – это сосед. Я в его доме ночевал. После пожара он нас к себе отвел, мы там спали. Он ищет моих родителей. Они с тетей Полиной вместе ищут.
Завершив трапезу, Конюхов поднялся из-за стола и поставил грязную посуду в мойку.
- Ты готовил, я вымою, - сказал он Феде, - когда Полина приедет?
- Пока не знаю, надо ей позвонить.
- И то правда, - согласился Конюхов, - совсем старый стал, не додумался.
Он домыл посуду и отправился в гостиную, чтобы позвонить дочери.
- Виктор Евгеньевич, я пойду в дом дядя Сережи, там Лиза пришла, уколы делать пора.
- Иди, иди, пообщайся с девушкой. А я пока дочке позвоню и потом во дворе погуляю.
Федор убежал, а Конюхов набрал номер дочери.
- Да, пап, - услышал он ее голос, - ты там как?
- Да нормально все, - ответил Виктор Евгеньевич, - ты меня прости, что-то я не в себе был тогда.
- Да ладно, пап, - голос дочери все еще был напряжен.
- Я тут денег тебе привез. Может помощь какая нужна?
- Да не надо, пап, я работать начала. Набрала учеников, а еще вчера пришло предложение о работе бухгалтером, фирму сопровождать, тоже дистанционно, так что деньги будут.
- И не спорь, я тут посмотрел, ремонт то доделать надо, так что деньги понадобятся. Я надеюсь тебя дождаться. Но все же, если не получится, кому можно передать?
- Можно Оле отдать. Или в секретер положи, в самый верхний ящик. Я сегодня вечером приеду, мы уже на вокзале. Спасибо вам с мамой!
- Постараюсь дождаться. Можно во дворе погуляю?
- Конечно, - по голосу Конюхов понял, что дочь улыбается.
- Ну тогда до вечера, - тоже улыбнулся он.
После разговора с дочерью на душе стало полегче. Конюхов накинул куртку, в коридоре обулся и вышел на веранду, включил свет, огляделся. Ремонт нужен и здесь. Можно было бы сделать из веранды большую гостиную. Окна сегодня установят. Утеплить бы и провести отопление. И мебель стоит поменять. В хорошем состоянии только плетеная мебель, а диван совсем стар. Виктор Евгеньевич подошел к дивану, попробовал скрипящую пружинами сидушку. Она совсем провалилась. Этакую рухлядь только на мусорку. Да и огромное пианино, черным пятном стоящее в углу, на фоне светлых стен веранды казалось чем-то совсем инородным. Конюхов подошел к инструменту, открыл его, постучал по клавишам, которые страшно фальшивили, поднял верхнюю крышку инструмента и заглянул внутрь, разглядывая огромное количество струн, винтов и молоточков, головки которых были покрыты чем-то белым. Внутренности пианино он видел впервые. Присел и постучал по стенке под клавиатурой. Это был кусок фанеры вместо полированного полотна, покрашенный в черный цвет и ходящий ходуном. Аккуратно снял его и увидел различной толщины струны, натянутые на толстый металлический, как ему показалось, каркас. В самом низу справа лежала небольшая синяя баночка в форме цилиндра. Конюхов присел и поднял найденный предмет.
Им оказалась синего цвета банка из плотного картона с жестяным дном и такой же крышкой. По верху банки нарисованы апельсиновые и лимонные дольки, а внизу лимоны и апельсины в треуголках, сапогах со шпорами и с саблями. Виктор Евгеньевич улыбнулся, вспомнив, как любила эти лимонные и апельсиновые дольки Полина. Он всегда считал, что сладости – это излишества, которые портят зубы. Но по праздникам все же покупал дочке этот мармелад.
Конюхов потряс банку, там что-то зазвенело. Он снял крышку и с любопытством заглянул внутрь. Там лежали старые монеты советского периода: желтые копейки, двушки и пятачки и белые номиналом по двадцать и десять копеек. Судя по всему, дети или внуки хозяев устроили здесь копилку. Только вот интересно, как прятали эту банку в пианино, не снимал же ребенок каждый раз нижнюю стенку инструмента. Хотя, фанерка держалась там очень свободно.
Виктор Евгеньевич закрыл банку, положил ее туда, откуда взял и поставил на место стенку инструмента. Потом вышел на улицу. Погода сегодня была отличная, ярко светило солнце, освещая двор и играя бликами на сложенных в углу двора битых стеклах веранды.
Куртку Конюхов застегивать не стал, а аккуратно спустился по чуркам на землю и направился за дом. Сосны отстояли от дома метра на три и, как воины, стеной закрывали заднюю часть дома.
Мужчина углубился в рукотворный «лес». Деревья были старые, земля под ними засыпана сухой хвоей, покрыта проплешинами пожелтевшей травы. Между соснами росли тонкие совсем молодые сосенки. Площадь участка небольшая, но забора в конце участка видно не было.
- Надеюсь, что не заблужусь в трех соснах, - хмыкнул Конюхов, пробираясь вперед.
Он бродил между соснами минут двадцать, наслаждаясь свежим воздухом. Наконец, выбрался к дому:
- Как в лесу побывал, - довольно произнес он.
Вдруг услышал громкий стук в калитку и крикливый женский голос.
- Откройте!!! Я ваша соседка! Откройте!
Конюхов поспешил к калитке, открыл. Перед ним стояла высокая подтянутая дама лет семидесяти в свободном спортивном костюме нежно-розового цвета и стеганном белом жилете.
- Здравствуйте, - удивленно произнес мужчина.
Было видно, что ему понравилось то, что он увидел.
- Здравствуйте, - дама кокетливо поправила рукой свои короткие пепельного оттенка волосы, - меня зовут Ангелина Львовна, я соседка Полины. Увидела, что кто-то ходит по участку. Слышала, что сама Полина уехала. У нее тут вообще проходной двор! Вон, бомжа какого-то подобрала. Разве можно так неаккуратно тащить домой всех подряд!
- Я отец Полины, Конюхов Виктор Евгеньевич, - галантно склонившись представился он.
Дама улыбнулась.
- Рада познакомиться! Поля такая замечательная, добрая девочка! Только вот очень неосторожная! А ведь и я, и Платоша мой, Платоша – это мой сын, профессор! Так вот, мы ей говорили, что не надо привечать в доме кого попало!
- Федя отличный парень! – уверил ее Конюхов. – Утром даже завтрак мне приготовил. Да что мы в дверях стоим! Проходите! Чаю хотите?
- С удовольствием, - широко улыбнулась Ангелина Львовна, сверкнув искусственными белыми зубами и направилась к дому.
- И давно вы тут живете? – поинтересовался Виктор Евгеньевич, наливая гостье чай.
- Лет пятьдесят, наверно, - задумалась Ангелина Львовна, - я подростком была, когда родители получили от завода здесь дачу. Мама всегда говорила: «Геля, как бы ни было, но надо всегда быть ближе к земле!». Я раньше этого не понимала, считала, что мама с папой из деревни, потому их к земле тянет. Они в город переехали, когда отец на завод устроился работать. Участки здесь от завода, раздавали. Тогда модно было жить в квартире, а на даче огурцы с помидорами сажать. Много лет так и было. А потом соседний участок купили Ясеневы. Я про Полинин участок говорю. И мы тут все поняли, что на даче можно не только. согнувшись в три погибели, огород пропалывать, но и отдыхать с друзьями. Родители мои никак не могли понять соседей, осуждали, тунеядцами называли. А я все же со временем немного перестроила домик, чтобы здесь было комфортно ночевать и отдыхать. А потом уж Платоша, когда зарабатывать хорошо начал, перестроил дом и провел все коммуникации. Так что я теперь здесь круглогодично живу. А вы как?
- Мы в Кромовске живем с женой. У нас квартира улучшенной полировки. И дачи у нас нет, - улыбнулся Конюхов. – Я вот приехал дочку навестить, а теперь жду, уехала куда-то.
- О как?! Что ж, я рада, что Полина здесь не одна! Родные должны держаться вместе, - резюмировала Ангелина Львовна.
Автор Татьяна Полунина
Ваши лайки и комментарии вдохновляют автора.