66. Родовое гнездо
А посмотреть было на что. Воистину, родовое гнездо Лелика Пономарева впечатляло своим размахом, размерами, основательностью, радовало глаз своей ухоженностью.
Лелик с солидным видом радушного хозяина устроил подробную экскурсию по своим потенциальным владениям. На строгий суд городских дилетантов предстали огромный участок земли, два добротных двухэтажных дома, отдельно стоящая летняя кухня, двухэтажный гараж, просторный хлев, роскошный фруктовый сад, безразмерный огород. Крепкое хозяйство, ничего не скажешь.
В гараже стояла новенькая ВАЗ-2105 и еще оставалось место для грузового ЗИЛа, не меньше. В просторном хлеву гарцевала ретивая лошадь, лениво переступала с ноги на ногу жирная корова постоянно жующая жвачку. А из под ее необъятного брюха выглядывал любопытный, но пугливый бычок. Так же, в загоне мельтешили два жизнерадостных и задорно чавкающих поросенка. А под ногами – многочисленные куры, индюки и гуси.
Подводя нас ко второму дому, Лелик познакомил с непосредственной владелицей всего этого великолепия.
– Знакомьтесь, это моя любимая бабушка Галя.
Навстречу вышла приветливая старушка, сильно ссутулившаяся под гнетом прожитых лет. У нее были натруженные руки с грубой кожей и удивительно добрые глаза на сморщенном загорелом лице.
Бабушка Лелика сразу засуетилась и стала накрывать огромный обеденный стол, стоящий прямо на улице в тени шикарной яблони.
На отчаянные мольбы хотя бы немного повременить с приемом пищи, она лишь досадливо отмахнулась и отставив в сторону кривую клюку, неожиданно шустро начала бегать между летней кухней и столом под яблоней.
Баба Галя молниеносно летала по двору, сервируя старый деревянный стол огромным количеством изысканных яств.
67. Урок зоологии
Пока накрывался стол, по упорному настоянию Вити Копыто продолжился экскурс с углубленным изучением животного мира, базирующегося в просторном хлеву.
Итак, повторюсь, в чистом хлеву нас встретила корова с необъятно широкими боками, а и рядом с ней обнаружился маленький, но симпатичный бычок. Он трогательно жался ней под бочок и смешно тыкался большим розовым носом в ограждение стойла.
Неожиданно для нас с Леликом, Витя Копыто восхищенно запричитал при виде рогато-копытной живности. Он восхищенно выкатил свои (и так постоянно выпученные) глаза и восторженно прошептал.
– Обалдеть, корова! Настоящая? А потрогать можно?
Несказанно удивленный Лелик равнодушно пожал плечами. Он снисходительно посмотрел на Витьку, откровенно светящегося от переполняющих его эмоций, и небрежно промолвил.
– Ну, потрогай. Ты что, Копыто, коровы никогда в жизни не видел?
Не отрывая влюбленных глаз от обедающей душистым сеном коровы, Витя отрицательно помотал головой.
– Не, так близко в первый раз.
Желтая копна непослушных волос на его голове хаотично взметнулась в разные стороны и стала походить на растрепанный туалетный ершик для чистки унитаза. Лелик скорчил потешную рожицу.
– Вот деревня, темнота дремучая! Тундра. Трогай, раз так хочется.
Копыто опасливо протянул руку и замер. Повернув голову к Лелику и, одновременно не переставая коситься в сторону флегматичной коровы, Витя спросил.
– Лелик, а она меня не укусит?
– Обязательно! Только и ждет, пока ты свою вкусную ручонку к ней пасть засунешь. Блин, Витя, я валяюсь! Делать ей больше нечего, как твои мослы обгладывать. Дурень, ты вообще в школу ходил когда-нибудь? Первый класс, вторая четверть, учебник «Природоведение», одиннадцатая страница, четвертый абзац сверху! Корова – скотина травоядная, а не плотоядная. Разницу чувствуешь? Ну, Буратино, понял? Нет, не укусит. Лягнуть может! Так что сзади к ней лучше не подходи и за вымя не лапай, а то она своим копытом твой пустой котелок проломит буквально на «раз». Кстати! Заодно узнаем, имеется у тебя в башке мозг или ты на примитивных инстинктах существуешь. Ладно, шучу, не укусит.
Витя вытянул руку дальше, оставаясь на максимальном удалении от ограждения стойла. Затем просунул ее сквозь деревянную решетку и самыми кончиками пальцев осторожно прикоснулся к объемному боку буренки. Не переставая лениво жевать сено, корова искоса посмотрела на Копыто равнодушным взглядом. А Витя пришел в неописуемый восторг.
– Ух ты, живая! Вот здорово! А теленка можно потрогать?
– Вот теленка лучше не трогать. У него рожки растут и лоб при этом очень сильно чешется. Он постоянно бодаться пытается. А силенки у него, будь здоров. Видишь, какая шея необъятная. Да и мамулька его, я так думаю, тоже не в восторге будет. За любимого сыночка сразу заступится. Тогда уж тебе, точно, мало не покажется. Такая коррида здесь начнется, мама не горюй!
– А можно мамку за сиськи подергать?
– Блин, Копыто! Ну, ты дятел! Не перестаю удивляться. Не за сиськи, а за вымя. Нет, нельзя. В отличие от твоих неразборчивых подружек, наша корова очень порядочная. Свои сиськи, как ты выражаешься, она разрешает дергать только бабе Гале и никому более. Понял?. Вымя! Зарубку на стене сделай. Вы-мя! Иди дальше, бык-производитель, пилопедрищенский осеменитель парноКопытный. Там еще поросята есть… и лошадь имеется в наличии. Одна штука, масть белая, подкованная на четыре ноги… полный привод значит. Как у «Нивы», только лучше.
На жизнерадостных поросят смотреть было неинтересно. Точно такие же розовые пятачки проходили военную службу вместе с нами в авиационном училище. Только мы жили в казармах, а они на свинарнике, куда мы периодически заступали в наряд на хозяйственные работы по уходу за шебутной и вечно чавкающей братией.
А вот лошадь?! Лошадь – уже интересно. В нашем училище была одна лошадка, но достаточно старая, с провисшей спиной и подслеповатая. Она много лет медленно и размеренно ходила по одному и тому же маршруту от курсантской столовой до свинарника, неспешно волоча за собой бочку с объедками. Причем, эта лошадь уже много лет ходила совершенно без кучера, притаскивая пустую бочку к запасному входу в столовую строго в одно и тоже время. Она подчинялась неслышному зову своих внутренних часов, которые каким-то немыслимым образом самостоятельно переводила на «зимнее» или «летнее» время, внося два раза в год необходимую коррекцию в строгом соответствии с общегосударственным переходом на соответствующий период.
В хлеву у семейства Пономаревых стояла молодая и полная сил белоснежная красавица, с густой гривой и игривой челкой, которая придавала лошадке кокетливо-задорный вид.
Витя ласково похлопал лошадку по стройной шее и мечтательно закатил глазки. Наверное, в этот момент он представлял как ловко гарцует верхом на этой кобылке перед визжащими от восторга сельскими девчонками. Его далеко идущие планы и многообещающие сладостные грезы прервал скрипучий старческий голос.
- Внучатки дорогие, вот вы где. Кушать давно подано. Давайте руки мыть. Деточки, а вы бабке старой не поможете?
Опираясь на клюку, в хлев вошла баба Галя. Предчувствуя подвох в ласково подкупающем голосе, Лелик еще не успел ничего ответить, как тут же влез инициативный и вездесущий Витя Копыто.
– Не вопрос, бабуля! В чем проблема? Все сделаем, как надо. Качественно и в срок!
– Навоз в поле вывезете?
– На лошади?
– На ней, родимой.
– Запрягать надо?
– А то как же. Надо, надо...
– На возике?
– На возике, на возике.
– Через все село?
– Да, через все село… за околицу.
– Легко!
– Вот и ладненько. Спасибо вам, родненькие. Дай Бог, вам крепкого здоровьица. Идите кушать и с божьим благословлением за дело.
Лелик многообещающе хмыхнул, кинув украдкой взгляд на довольного Копыто. Мне было все едино, а Витя, буквально, светился от восторга, предвкушая как будет эффектно смотреться на возу, запряженном белой лошадью.
Нас ждал скромный украинский обед из двадцатити блюд. То есть, ставшая для нас привычной, стандартная обжираловка. Обед бы не просто вкусным, он был фантастическим. Добротный стол в саду под яблоней прогнулся под тяжестью многочисленных блюд и всевозможных разносолов, плотно размещенных на его огромной поверхности. Баба Галя явно переоценила наши скромные силы.
Чтобы все это изобилие хоть как-то проваливалось в недра пищеводов и там более-менее улеглось, на стол была выставлена трехлитровая банка «фирменной» горилки. Не какой-то там «казенки», как презрительно называют водку на Украине, а чистейшего и крепчайшего самогона. Который разливался не в субтильные рюмашки, а в кондовые граненые стаканы.
Наверное, именно вот так и должны питаться настоящие мужчины. Много калорийной пищи. Много горючего. И все это великолепие на свежем воздухе под кроной шикарной яблони. И под неспешную задушевную беседу. Под различную мясную закуску, которая совсем недавно бегала по двору. И свежайшие блюда с овощами, которые только-только покинули свои грядки. Все было очень вкусно, обильно и неимоверно сытно.
С большим трудом и далеко не с первой попытки оторвав от скамейки свои изрядно потяжелевшие тушки, мы медленно двинулись запрягать лошадь.
68. Из рецептов Распутина
Так как мы с Витькой были достаточно далеки даже от символических познаний в конской сбруе, то Лелик самостоятельно и очень быстро запряг лошадку. Заставляя ее пятится задом, он виртуозно загнал возок в хлев ровно посередине свободного пространства.
Торжественно вручив Копыто большую совковую лопату, Лелик подвел его к внушительной куче навоза. Не скрывая саркастическую улыбку, Пономарев ласково промолвил.
– Ну, давай грузи. Сам вызвался!
С недоумением глядя на кучу дерьма, над которой лениво барражировала пара эскадрилий сытых мух, Витя искренне возмутился.
– Это же говно!
– А ты что думал?! Лошадка и коровка тоже какать хотят, однако. И поверь уж мне на слово, гадят две эти скотины с поразительной работоспособностью и производительностью. Без выходных и праздников. Тебе за ними сложно будет угнаться. Тренироваться надо! Бычок еще маленький, но – тоже будь здоров. Свинюшки им не слабо помогают. Чего замер, как не родной? Бери лопату и наваливай. Только седушку на возке не испачкай. А то жопой на дерьмо садиться не совсем приятно, а придется. Потом джинсы всю дорогу вонять будут. Замучаемся отстирывать.
Витя попытался слабо возмутиться и поспорить.
– Не, я не понял! Я на говно не договаривался. Я подписывался только на навоз. Говно уж давайте сами, а я буду навоз возить.
– Витя, ты что, бурундук что ли? А что такое «навоз» по-твоему?
– Ну, не знаю. Типа… трава там какая-нибудь… сено, солома, силос…
– Понятно. Короче, открываю тебе страшную военную тайну. Навоз это обычное говно. Понял? А навозом его называют, чтобы слух особо не резало. Так что давай, доброволец… флаг тебе в руки и ветер в спину, махай лопатой чаще. Бери больше, кидай дальше! Пока летит, отдыхай. Ну, ты – дундук!
Обиженный Копыто нехотя взялся за работу. Брезгливо морща нос, Витя цеплял кончиком лопаты огромную кучу дерьма с самого краешка. Мы с Леликом от души подтрунивали над гламурным эстетом Копыто, попутно упражняясь в остроумии.
– Чего манерничаешь, Вить. Тут просто парфюмерный рай по сравнению с той душегубкой, что ты оставил в киевской квартире. Дыши полной грудью, наслаждайся.
– Да пошли вы… там все стены «Водантом» побрызганы.
– Молчи про «Богарт», а то сейчас лопату об твою спину сломаю и тут же зарою. Прямо в этом навозе. В самой середине кучи. И холмик сделаю.
– Кстати, чтобы вы знали, сам великий Распутин от туберкулеза лечил сеансами аромотерапии. На этих сеансах его пациенты дышали испарениями фекалий разных животных. В том числе и парнокопытных. И лечил всех в хлеву, вот!
– Витя, ты нас удивляешь. Какие глубокие познания в медицине! Откуда ты слово такое вычитал «аромотерапия»? Офигеть! Слово «аромотерапия» знаешь, а что такое «навоз» нет. Фекальный доктор. Александр, Вы могли бы представить, что под брутальной внешностью потомственного крестьянина скрывается рафинированный интеллигент, никогда не нюхавший навоза?!
Не в силах больше смеяться, я отчаянно взмолился.
– Лёля, завязывай травить Витьку. Я больше не могу, сейчас кишки лопнут.
В незамысловатой и дружелюбной беседе пролетело время погрузки навоза на возок. Когда он заполнился до самого верха, Витя отставил грязную лопату и взялся за борт возика.
– Ребята, а можно я лошадь поведу? Об этом всю свою жизнь мечтал. С самого детства.
Мы с Леликом переглянулись и снисходительно кивнули.
– Мечтаешь? Да не вопрос, веди.
Лелик взял лошадь под уздцы, чтобы она ненароком не дернула возок. А я протянул Витьке кнут, необходимый для управления лошадью.
– Залезай на седушку и сразу натягивай вожжи. Покажи лошади – кто тут хозяин.
Просиявший от счастья Витя осторожно полез на возок. Для удобства посадки, Копыто одной рукой взялся за деревянную рейку, приколоченную к стропилам хлева. Вторая его рука была занята кожаным кнутом на тонкой деревянной ручке, украшенной замысловатой резьбой. А далее произошло следующее.
То ли после сытного обеда масса Витькиного тела резко увеличилась? То ли после выпитой горилки его вестибулярный аппарат дал легкий кратковременный сбой? Неизвестно, но на долю секунды Витя потерял равновесие и более чем следует, оперся на старую рейку. Раздался сухой треск, рейка сломалась… Копыто в панике округлил глаза… еще некоторое время отчаянно балансировал, размахивая обломком деревяшки в одной руке и кнутом в другой руке… Затем, потеряв равновесие, упал прямо в навоз. Плашмя! Спиной!
Падение Копыто сопровождалось выбросом не очень приятных запахов и смачным звуком: «Чвяк!»
Погрузившись по уши в дерьмо, Витя заорал так, что лошадь испуганно подалась вперед. И если бы могучий Лелик не удержал уздцы, то вынеся ворота, белоснежная кобыла быстрее ветра пронеслась бы по селу. При этом волоча за собой полный возок навоза, в котором возлежал, прилипший к дерьму, конюх-самоучка Витя Копыто.
Услыхав нечеловеческий вопль, поросята заметались по загону, ища выход и визгливо захрюкали. Бычок сразу спрятался под свою мамку и забился в угол стойла. Корова повернула голову в нашу сторону и ощетинившись рогами, протяжно замычала, заглушая орущего Витьку. Куры и гуси в панике разбежались по двору с кудахтаньем и гоготанием.
Баба Галя, которая неторопливо и обстоятельно вытирала мытую после обеда посуду, уронила сковородку. А родители Лелика прибежали из дальнего конца огорода, в предчувствии чего-то страшного.
Перепуганные Пономаревы-старшие застали в своем хлеву следующую картину. Лелик, буквально, висел на беснующейся от испуга лошади, сдерживая ее из последних сил, одновременно истерично хохоча. Я, прислонившись к загородке свинячьего стойла, сполз на земляной пол и бессовестно смеялся, не в силах подняться. Мне в спину требовательно тыкались два розовых пяточка всполошенных свинок. Из воза, наполненного под завязку навозом, торчали две ноги Вити Копыто, которые были задраны гораздо выше седушки возничего. Сам Витя возлежал в импровизированной «навозной» ванне, погрузившись в нее почти с головой. В побелевших от напряжения руках, горе-наездник продолжал сжимать сломанную рейку и резную ручку кожаного кнута. Картина маслом из серии «нарочно не придумаешь».
Вскоре Витя перестал орать из опасения набрать полный рот дерьма, так как при малейшей попытке пошевелиться, он погружался в навоз все глубже и глубже.
Когда все вволю насмеялись – и я, и Лелик, и его родители, и баба Галя, и свиньи, и куры с гусями, и корова с теленком, и даже успокоившаяся лошадь, стали освобождать неказистого кучера. Это оказалось совсем непросто. Витю как будто присосало к навозу. Ухватив его за руки и за ноги, по команде: «Раз! Два! Три!», общими усилиями дружно выдернули Копыто из навоза и осторожно положили на земляной пол.
Витя сразу же вскочил на ноги и остался стоять, брезгливо съежившись, словно котенок под дождем, но продолжал сжимать в руках кнут и сломанную рейку.
Модная футболка на спине и джинсы на насквозь пропитались навозом и прилипли к телу. Жалкое и, одновременно, смешное зрелище.
Продолжая украдкой хихикать, осторожно, чтобы самим не испачкаться, мы раздели его догола. Особая трудность возникла при снятии футболки, так как будучи в ступоре, Витя наотрез отказывался выпускать из рук кнут и сломанную деревяшку.
Одежду забрала баба Галя. Охая и причитая, она принялась за срочную стирку.
Старательно скрывая бессовестную улыбку и придав голосу максимально убедительную тональность, я попытался успокоить в очередной раз опозорившегося Витю.
– Да ладно, Витек, не грусти. Ты же сам говорил, что великий Распутин всех пациентов лечил навозотерапией. Так что все получилось чисто по науке. Как ты сам и рассказывал. Аромотерапия и все такое… Следуя твоей же логике, ты теперь самый здоровый!
69. Лучше недоспать, чем перепить
Пока Витькина одежда проветривалась на ласковом, Владимир Николаевич предпринял все возможные меры, чтобы подбодрить заметно сникшего Копыто.
Отец Лелика с максимальной дружелюбностью решил радикально разнообразить культурную программу.
– Так, парни! А не сходить ли нам завтра на охоту? Тут недалече имеется знатное озерцо. А на нем уток… ну, просто завались! С рук едят. Все жирные такие, просто загляденье! Муж бабы Гали, дедушка Лелика, при жизни был лесничим…Тут у нас, прошу заметить, совершенно случайно, завалялось с пяток-другой, весьма приличных ружбаек. Честно говоря, на различные «стрелялки» места здесь весьма богатые… Бои шли жестокие в окрестностях Киева. И если по дворам… даже не особо старательно пошукать, то и рабочий «шмайсер» в приличном состоянии кое у кого можно сыскать. На охоте «шмайсер» – баловство одно и толку от него никакого, проверено… А, Витя?! Ходил когда на охоту на уток? С ружьишком! Ась?!
Стараясь никому не смотреть в глаза, угрюмый Витя отрицательно мотнул белобрысой головой. Что характерно, Копыто продолжал судорожно сжимать в руках резную рукоять кожаного кнута. Во как переклинило!
– Ну, вот и ладненько! Вот и чудненько! Мы этот пробел быстро исправим. Впечатлений будет… Гарантирую! Завтра с утреца и пойдем. А то Моня совсем захандрила, – обрадовано подвел итог Пономарев-старший и кивнул в сторону старой спаниелихи.
Заметно седеющая Моня мирно посапывала под ближайшей лавочкой. Закрыв глаза длинными ушами, собачка крепко спала.
– Вы не смотрите, что она старая. Моня добре свое дело знает. От нее ни один подранок не уходил. Знатная собачка. Зубы подрастеряла, а что остались… сточились. Но на охоту побежит, словно молодуха. Сами увидите. …И нам по камышам не лазить. Моня сама все принесет.
Словоохотливый Пономарев-старший старался максимально навести туман на недавнее происшествие в хлеву. Хотя, честно говоря, ТАКОЕ не забывается!!! Тем не менее, Владимир Николаевич старался от души!
Слушая заманчивое предложение про охоту, собаку и уток, Витя Копыто понемногу приходил в себя. Новая игрушка выдавливала из его сознания позорный факт купания в куче навоза.
Плотный полдник с традиционно-щедрым возлиянием всевозможных спиртосодержащих смесей, наливок, настоек незаметно перешел в задушевный вечер с обильным ужином. Постепенно «на огонек» подошли ближайшие соседи, подтянулись кумовья, близкие и дальние родственники, еще кто-то…
Каждый из вновь прибывших к столу посчитал на признак хорошего тона принести банку «фирменного» напитка. И что характерно, каждый гость авторитетно» утверждал, что его продукция гораздо лучше, чем у соседа. В качестве конечного аргумента «производитель» весьма навязчиво предлагал продегустировать и сравнить.
Мы пробовали и сравнивали. Пробовали и сравнивали… Про-бо-ва-ли и срав-ни-ва-ли… Еще первая звезда не зажглась на черном украинском небе, как мы уже надегустировались выше «заливной горловины». Лично у меня сложилось однозначное впечатление, что все эти наливки, настойки и «просто коньяки» равномерно заполнили мое тело и плещутся где-то в районе головного мозга!
Помню, что с большим трудом выползал из-за стола. Выползал, фактически, на одних инстинктах… после того, как в очередной трехлитровой банке с неизвестной субстанцией, настоянной на перегородках грецких орехов, плескался чисто символический слой жидкости…
Шикарное украинское небо, богатое на яркие звезды, прямо над моей головой начало медленно вращаться по часовой стрелке… постепенно все увеличивая и увеличивая скорость своего вращения! …или все же против часовой стрелки? Не помню! Но крутилось! Точно крутилось… и очень быстро! Крутилось так, что все звезды на угольно-черном небосводе вскоре слились в единый светящийся диск на манер колец Сатурна.
Земля так и норовила выпрыгнуть из под моих ног. Цепляясь за прочный забор двумя руками, я куда-то шел, периодически отмечая восхитительную красоту украинской ночи, воспетую Тарасом Шевченко… восторгался стрекотанию неугомонных сверчков. Когда забор неожиданно закончился, потеряв опору, упал на четвереньки. Благоразумно подключив передний мост, руки то есть, и получив преимущество «полного привода» я уверенно продвинулся дальше… пока не уперся в капитальную стену с приставной лестницей.
«Побродив» некоторое время туда-сюда вдоль импровизированной «китайской стены», я принял «гениальнейшее решение» – подняться по лестнице поближе к полной Луне, висящей прямо …на расстоянии вытянутой руки над моей головой. Дабы в непосредственной близости, рассмотреть живописные лунные кратеры и великие пылевые моря... …еще очень долго я карабкался по приставной лестнице прямо на небо. К звездам!..
Когда лестница неожиданно закончилась, я куда-то долго летел, но… так не долетел! Я выключился… Просыпался тяжело и мучительно. Судя по отвратному привкусу, во рту переночевало стадо мерзких кошек, не иначе. Жутко мучила жажда…
В дополнение к мерзкому привкусу, во рту обнаружились некие посторонние предметы, которые застряли в щелях между зубами и неприятно покалывали распухший язык и пересохшее нёбо. Методом скрупулезного анализа было доподлинно установлено, что посторонние предметы в моем рту – сено.
Попытавшись возмутиться и внятно сказать, типа: «Ну что за хрень?! Какая дрянь?!» и все в том же духе, я услышал утробное коровье мычание… и где-то вдалеке ласковый голос бабы Гали.
– Иду-иду! Не мычи! Сейчас, сейчас! Сейчас подою тебя, кормилица! Потерпи милая…
Не понял! Кого подою? Меня?! А мычал кто? Неужели я?! Господи, неужели в наказание за грехи мои тяжкие и другим в назидание, меня превратили в корову?! Не дай, Бог!
Хотя… судя по наличию сена во рту, вполне возможно. Стараясь идентифицировать себя как личность, я досконально облапил низ живота. Не обнаружив вымени, нащупал то, что и рассчитывал нащупать. Уф!
Обрадовавшись, начал лихорадочно вытаскивать непослушными пальцами… клоки сена из рта. Просто выплюнуть сено не получалось. Вытащив всё до последней травинки и с превеликим трудом открыв один глаз, попытался его сфокусировать. Получилось не сразу и не очень хорошо. Оглядевшись по сторонам, наконец понял, что нахожусь на сеновале прямо над коровником.
Вскоре послышалось шарканье старческих ног бабы Гали и звук молока, бьющего мощными струями о дно наполняемого ведра.
Вскоре затуманенному взору попалась «бездыханная» тушка, по всем приметам чем-то отдаленно напоминающая Витю Копыто. Что характерно, в руке у спящего был зажат кнут с резной ручкой. Если кнут, то Витек – без вариантов!
Витя лежал, уткнувшись лицом в душистое сено, и чего-то смачно пожевывал. Даже состоянии полуобморочного сна жевательный рефлекс у Виктора работал исправно. Точно Копыто! Лишь Витя Копыто мог жевать, не приходя в сознание.
Нестерпимая жажда погнала меня на поиски воды. Ориентируясь на свет утреннего солнца, падающий из полуоткрытой чердачной дверцы, я с трудом дополз до приставной лестницы.
По пути неожиданно наткнулся на Лелика. Пономарев-младший лежал на спине, широко раскинув руки и ноги ,словно морская звезда. Его дыхание было ровным и глубоким. Лелик спал, как ребенок и чему-то улыбался во сне. Стараясь никого не будить, я ползком двинулся навстречу новому дню.
Пытаясь хотя бы периодически попадать на ступеньки деревянной лестницы, я медленно спустился на землю. Тяжело дыша, я замер. С одной стороны, очень хотелось пить. С другой стороны, жутко хотелось в туалет. Чтобы залить новую жидкость, надо слить старую.
Искренне восхитившись собственной «гениальной прозорливостью» и приняв единственно правильное решение, слегка пошатываясь… самую малость, как мне тогда казалось, я двинулся в поисках туалета.
Из-за того, что ячейки памяти головного мозга слегка закоротило после употребления запредельного количества спиртосодержащих жидкостей, определение местонахождения сортира стало для меня неразрешимой проблемой. Бесцельно побродив по двору, на грани отчаяния, я бросил нечаянный взгляд «умирающего лебедя» на соседский участок. А там… прямо за невысоким забором… вырисовывался желанный домик с характерной архитектурой, указывающей на однозначное предназначение. Ура, живем!
Отчетливо вспомнив, что за ужином напротив меня сидел любимый сосед Пономаревых, который усиленно зазывал себе в гости, я решил любезно воспользоваться этим приглашением. И немедленно оказать честь гостеприимному соседу своим визитом с утра пораньше.
Не совсем аккуратно пройдя калитку… штормило, знаете ли… путем открывания дверцы против рабочего направления навесных петель, я все же добрался до уборной.
Так как меня заметно покачивало, а свободные руки были нужны, я с глухим стуком уперся головой в заднюю стенку туалета. С величайшим трудом справился с проклятой молнией на джинсах. Кайф, одним словом. Сразу на душе полегчало!
Пока организм длительное время расставался с излишками жидкости, туалет наполнился до боли знакомыми ароматами. Принюхавшись, я искренне поразился! В нос бил явный запах спирта. Ничего себе раскладец?! Могу предположить, что на тот период спирта концентрация в моче была градусов так под сорок Не меньше!
Облегчившись, пришлось снова взяться за проклятую молнию. Вдоволь намучившись с брутальным замком известной фирмы «YKK», умудрился прихватить приличный кусок трусов, я двинулся искать источник живительной влаги. Чувство нестерпимой жажды сразу же вышло на первый план.
- Пи-иии-ить!!!
Покидая гостеприимный двор, услышал за спиной приглушенный девичий смех. Инстинктивно оглянувшись, я увидел два очаровательных создания шестнадцати-восемнадцати лет. Причем, абсолютно одинаковых.
«Наверно, в глазах двоится!» – разумно рассудил я, глядя на девушек. Тот факт, что на девчонках были тенниски разного цвета, как-то не отложился… «Потом вернусь… когда буду в кондиции, в здравом уме и трезвой памяти. И досконально разберусь, кто есть who?!» – мелькнула в голове искра сознания.
Со второй попытки я все же попал в «непослушную» калитку. Причем, опять открыл ее против направления навесных петель. Человеку не зайти, не выйти… дурдом, право слово.
70. Охота на уток
Во дворе Пономаревых бодренький Владимир Николаевич уже стаскивал с сеновала бесчувственные тела Лелика и Вити. Не приходя в сознание, оба что-то бубнили, но Пономарев-старший не обращал внимания.
– Парни, пора на охоту! Вот ружья, патроны. Моня вся извелась… Если вы ее обманете, она всех жестоко покусает!
Как мы не отнекивались, не помогло. Баба Галя вынесла по чашке горячего куриного бульона.
Немного полегчало. Блин, какой дурак, вообще придумал эту охоту? Стрелять по птичкам?! Вы что, с ума сошли? Вокруг крутилась нетерпеливая Моня. Честно говоря, не ожидал, что у неё окажется столько скрытой энергии, мгновенно выплескивающейся наружу от волшебного слова: «охота».
Получив в руки по ружью и патронташу, мы обреченно двинулись следом за Владимиром Николаевичем. Мне досталось старенькое ружьишко со стертым цевьем и прикладом. На стволе просматривалось клеймо с непонятной надписью типа «Sauer».
Промучившись всю дорогу со сборкой ружья, я откровенно расписался в полной некомпетентности. Надеясь, что меня дружно высмеют и отправят домой. Не тут-то было. Ружье мне собрали под соответствующие комментарии. Показали куда вкладывать патрон и откуда «вылетает птичка». Все! Инструктаж закончен. По ускоренной программе нас приняли в общество «профессиональных охотников и браконьеров-любителей».
Идти никуда не хотелось, но выбора не было. Вслед за радостно-энергичной Моней мы вышли на берег чудесного озера. Владимир Николаевич выглядел свежо и жизнерадостно, как будто у него за спиной не было «тяжелой ночки» с несколькими трехлитровыми банками в тесной компании. Тренировка, етить*!
Пономарев-старший сладко потянулся и вздохнув полной грудью, восторженно произнес.
– Красотища, правда?!
– Угу!
Мы ответили утвердительно чисто из вежливости. В тот момент и само озеро, и охота в частности, и утки в целом, и вообще… были…
Обреченно погрузились в большую деревянную лодку. Еще раз прослушали подробный инструктаж.
– Кто на носу лодки стреляет, только вперед! Кто на корме – назад! И ни в коем случае не наперекрест! В сторону бортов, перпендикулярно лодке, могут стрелять все. Но ни в коем случае не над головой человека!
Еще Владимир Николаевич обстоятельно объяснил про «опережение» при стрельбе по летящей цели и все такое.
Ха! Нашел кому мозг компостировать?! Да мы из АК-74 лупим за двести метров, будь здоров! Все мишени на полигоне кладем легко и не задумываясь. Сейчас столько уток добудем, мужики в селе удавятся от зависти…
– Хлопчики, я сегодня охотиться не буду, а посижу на веслах, чтобы не мешать «получать удовольствие». Вы стреляйте, а я Моню из воды вытаскивать стану.
Уперевшись передними лапами в носовую седушку лодки, Моня бесцеремонно подвинула меня, как откровенно лишний предмет. Вытянув нос по курсу лодки, она начала жадно втягивать воздух ноздрями. Спаниелиха смотрела вдаль умными глазенками, ожидая начала охоты, нетерпеливо и еле слышно поскуливая.
На берегу раздалось «ба-бах»! Это местные жители вяло постреливали по уткам, засевшим в камышах. Зарядив ружья, мы стали ждать. Честно говоря, мы больше боролись со сном.. Тем не менее, процесс охоты на уток начался.
Прямо на нас вышла приличная стая уток, поднятая из камышей. Откровенно трясущимися руками мы вскинули ружья, тщетно стараясь поймать в «линейку» жирные тушки летящих уток. Бах-бах-бах!
Не дождавшись результата нашей стрельбы, Моня сразу же прыгнула в воду, подняв тучу брызг. Шустро отплыв от лодки на пяток метров и активно работая лапами, спаниелиха вытянула морду и закрутилась на одном месте. Собака старательно выглядывала возможное место падения сбитой утки…
Напрасно она выглядывала. Мы не попали. Никто. Ни из одного ствола.
Покрутившись в воде и не дождавшись всплеска от тушки упавшей утки, Моня разочаровано вернулась к борту лодки, где Владимир Иванович втащил ее на борт.
Через некоторое время на лодку опять вышла пара уток. Бах-бах! Бах-бах-ба-бах! Моня снова прыгнула в воду… Покрутилась. Повертелась. Только зря искупалась. Втащили обратно в лодку… И так раз десять! И все впустую…
В десятый раз, мокрая и откровенно разраженная Моня, втащенная за шкирку в лодку, посмотрела на всех с таким нескрываемым презрением, что лично мне стало стыдно. Обиженная спаниелиха недовольно буркнула на своем собачьем языке типа: «Хе…! Охотнички, вашу мать!» И одарила угрожающим рыком.
Показав зубы, спаниелиха демонстративно отряхнулась, нарочно окатив всех присутствующих плотным потоком холодных и мокрых брызг. Приведя кучерявую шкуру в относительный порядок, собаченция легла на дно лодки.
Униженные демонстративным презрением старой собаки, не жалея патронов, мы лупили по неуязвимым птицам чуть ли не длинными очередями.
Не смотря на грохот канонады, Моня больше не прыгала в воду. Лишь изредка и с явной грустью она смотрела в утреннее небо вслед улетающим прочь уткам, которые обидно крякали, откровенно издеваясь над горе-охотниками.
Мудрая спаниелиха забилась под седушку лодки и, свернувшись в комочек у ног Пономарева-старшего, перестала реагировать на выстрелы. Моня погрузилась в глубокий и здоровый сон. Наверное, ей снилась настоящая охота.
71. Азы биологии
Первый летний отпуск закончился. Все парни благополучно вернулись в лоно родной церк… то есть, в альма-матер ВВС, конечно же. Возвратились абсолютно целыми и невредимыми, в хорошем расположении духа, заметно посвежевшими, с задорным блеском в глазах и набравшимися сил для новых похождений и свершений.
За время отпуска ребята успели знатно выспаться, частично восстановить потрепанное в «школе жизни» здоровье, а кое-кто и пошатнувшееся душевное равновесие. Многие прилично откормились, шикарно загорели, вдоволь накупались, завели приятные знакомства. Отдельные экземпляры из особо нетерпеливых особей курсантской братии успели обзавестись новенькими обручальными кольцами: стильной моделью миниатюрных кандалов в золотой оправе. Что тут скажешь?
Дураки, естественно! Какой смысл жениться во время учебы в условиях микроклимата «военного концлагеря»? При строгом режиме полной изоляции от нормального общества, в частности, и реального мира, в целом, при патологическом дефиците брома в курсантской столовой, жениться – много ума не требуется. Любая швабра в юбке сразу писаной красоткой покажется, только держись!
А если она соизволит помурлыкать хотя бы пару секунд что-нибудь нежное на ушко потенциальной жертве, то непуганного пацана можно прямо с руки кормить! …и тащи его в ЗАГС, родимого! Тащи, пока не опомнился! Пока тепленький!
Сколько таких сек..уально озабоченных дурачков погорело? Не счесть!
Основная масса ребят сделала глубокую отметку в мозгах с пролонгированной кодировкой вплоть до самого выпуска, естественно: «Жениться можно не ранее, чем через год после окончания училища!» И все, хоть стреляйся!
И этот «научно-обоснованный» минимум в один год свободной жизни, подтвержденный на личной практике многочисленной курсантской «паствой», необходимо обязательно выдержать! Это необходимо для будущей счастливой семейной жизни. Иначе, как доказано, необдуманная спешка приводит к неизбежным ошибкам с фатальными последствиями, прозрение наступает быстро.
Как всем известно, отсутствие гармонии в семейной жизни приводит к всеобщей неудовлетворенности в целом, к гарантированным разводам со всеми вытекающими последствиями. А это несчастные дети, поломанные судьбы, взаимные обидыи пр.
Именно по истечении календарного года «выхода на свободу» при гарантированной «амнистии» в виде успешной сдачи государственных экзаменов наметится некий баланс между инстинктами размножения и разумом. Именно через год после выпуска катастрофически зашкаливающий уровень тестостерона более-менее придет в норму.
А ранее «остростоящий вопрос сексуальной неудовлетворенности» заглушает робкие сигналы трезвого расчета. И уверенно подавляет посылы здравого смысла, незамедлительно накладывая категорическое «вето» на любой маломальски мыслительный процесс в сознании среднестатистического курсанта. Вот настоящая проблема!
Кто бы мог подумать, что два таких разных органа, как мозг и член, имеют тесную и неразрывную взаимосвязь. Причем, именно член зачастую выступает в качестве «блокиратора» всех разумных поползновений мозга, настойчиво заявляя о своем присутствии и навязчиво требуя решить его «остростоящие вопросы» в первую очередь. Удивительно, но факт неоспоримый!
Чего греха таить, после выпуска из военного училища «вчерашнему курсанту» необходимо срочно приводить порядком расшалившуюся гиперпотенцию в гармоничное умиротворение. Чтобы остродефицитная кровушка наконец-то отлила от персонального мужского начАла и началА бесперебойно поступать в головной мозг для незамедлительного возрождения всех замечательных качеств разума.
Итак, за время обучения в альма-матер среднестатистический курсант превращается в этакое неискушенное и доверчивое существо, взращенное в окружении себе подобных на заповедной территории. Он оказывается совершенно неприспособленным к суровым реалиям беспринципного взаимоотношения противоположных полов. А коварным девицам с далеко идущими планами, только этого и нужно…
Спокойно! Это всего лишь рассуждения на заданную тему, которые имеют под собой массу примеров. Поэтому, наученные горьким опытом своих безвременно женившихся товарищей, курсанты, скрипели зубами, но держалась до победного конца… Конца! …конца в смысле – финала.
Но из любого золотого правила всегда есть свои исключения. Всех не перечислить. Но в качестве противовеса всевозможным мнениям и догадкам, приведу одно из них. Итак.
72. Особенности национального менталитета
Азербайджанец Фахраддин, в миру просто Федя, после окончания летнего отпуска гордо и солидно поблескивал новеньким обручальным колечком на безымянном пальце правой руки.
Он лихо подкатил к КПП училища на желтой «Волге» с шашечками и в течение десяти минут, под несказанно удивленные взгляды сослуживцев, методично выгружал из такси многочисленные сумки, пакеты, чемоданы, узлы, свертки, коробки, ящики, авоськи, сетки, мешки и баулы с различной снедью.
Оказывается, наш незабвенный Федя благополучно и скоропостижно женился! Точнее, его выдали замуж. Тьфу, то есть, женили! Причем, сам факт бракосочетания для самого Федора-Фахраддина стал полной неожиданностью. Сюрприз, так сказать! Надеюсь, что приятный.
Выгрузив огромный багаж и щедро расплатившись с водилой, Федя отпустил такси. С помощью ребят, спешащих отчитаться перед отцами-командирами об отсутствии замечаний в проведенном отпуске, он с большим трудом дотащил продовольственное изобилие в казарму 4-й роты.
Хотя, простите покорно, слукавил. Не все! Конечно же, не все! Огромную сумку с парой ящиков коньяка и водки Федя старательно заныкал в густой растительности на берегу училищного пруда в пределах территории, подконтрольной нашему 45-му отделению. Избавившись от «компромата», курсант Мирзалиев беспрепятственно проскочил строгий «таможенный досмотр» в здании КПП с традиционной процедурой тотального обыска.
Ближе к вечеру 100% личного состава 45-го учебного отделения вышло на уборку закрепленной территории. Умопомрачительное обилие «стеклотары»… вместе с божественным содержимым, естественно… тайно и скрытно доставили в расположение 4-й роты. Благо, в боковые карманы галифе помещалось по поллитровой бутылке. Хоть в этом была какая-то польза от убогой формы образца 1936 года.
Неспешно прогулялись на ужин. Не успевшие отвыкнуть от домашней пищи, курсанты единогласно проигнорировали стряпню военных поваров. Зато училищных свинок порадовали.
Дежурный офицер благополучно слинял домой, оставив курсантов в полное распоряжение старшины роты. Не теряя времени до вечерней поверки, мы расселись в спальном помещении и начали сердечно поздравлять застенчивого новобрачного с эпохальным событием. При этом не забывая с аппетитом поглощать обильное национальное угощение, а так же прикладываться к немного резковатому азербайджанскому коньяку или к русской водочке.
На текущее безобразие старшина роты реагировал достаточно адекватно, ибо «старший курс» это уже совсем другая армия, поверьте на слово. Нас уже не надо безмерно контролировать, так как приобретенного в стенах училища персонально-коллективного опыта вполне хватало для «автономного» поддержания строгой воинской дисциплины в рамках разумной достаточности.
По мере импровизированного свадебного застолья… (жаль, что без наличия невесты… ) в спальном помещении 45-го классного отделения протекала дружелюбная и познавательная беседа светского характера. Закусывая душистым мясом, завернутым в виноградный лист, комсорг Серега Филин пытал новоявленного молодожена:
– Федя! Ёксель-моксель! И как же тебя, дружище, угораздило-то, а?! Ведь уезжал домой, ни слова не промямлил. Не пригласил никого. Не хорошо это, брат, вот так по-партизански… в тайне от дорогих друзей-товарищей, холостяцкую жизнь разменивать. Мы бы тебя всем отделением от неразумного и скоропостижного шага удержали. Эх, Федя, Федя… Тебя случаем… не под конвоем в ЗАГС отвели?! Вроде, Баку далековато от училища находится. Не мог ты, братан, на таком удалении невинную девицу соблазнить…
Будучи богатырем-самородком с неимоверной силушкой, Федя выслушивал шутливые нападки и дружеские наезды абсолютно спокойно. Мирзалиев застенчиво улыбался и стыдливо отводил карие глаза. Он искренне извинялся, что не смог пригласить на свадьбу все тридцать человек нашего 45-го отделения.
Чувствуя неизгладимую вину перед дорогими товарищами по оружию, он и развернул в казарме, мини-филиал свадебного стола. И что характерно, с полным ассортиментом представленных на бакинской свадьбе блюд, включая полнехонькую трехлитровую банку черной икры. Обалдеть! И все это великолепие в эпоху тотального дефицита элементарных продуктов питания! Немыслимо, но факт.
Крепко сжимая в огромном кулачище эмалированную кружку армейского образца, которая в могучих пальцах азербайджанского увальня казалась наперстком для шитья, Федя оправдывался, как мог.
– Ээээээ! Ребята, простыте меня за ради всего святого. Мамой клянусь, про свой свадьба совсем ничего не знал. В Бакы прилетел, дваюродний брат на белый «Волга» меня в аэропорт встретил. Тоже промолчал. Только давольный улыбка в свой усы скрывал. К дому подъехал, а там гости, столы во дворе стоят, машина с куклой и лентами, с два кольца на крыша. Говорю брат: «Свадьба?» Он смеется: «Свадьба!» Спрашиваю: «Чей свадьба?» Он говорит: «Твой свадьба, Фахраддин!» Вот так получилось.
Пропустив по пару доз «огненной воды», ребята ошарашено выпучили глаза.
– Федор, ёпт, а как же невеста? Вдруг не понравится? Может же такое случиться. Цвет глаз допустим негостированный. Длина носа не уставная. Или усы там вдруг растут, мало ли? Или еще чего! Только без обиды, брат! Пойми правильно, о тебе же беспокоимся! Ноги кривые… или, не дай Бог, одна другой короче, а левый глаз фанерой заколочен… И что дальше?
– Как не понравится? Мой папа ее папа деньга давал, так что все…
– Ни хрена себе! А если ты ей не понравишься?
– Как не понравился? Мой папа деньга ее папе давал, так что все…
– Обалдеть, во каменный век. Федя, ку-ку, родной, на дворе 1987 год! Перестройка, советская власть, космос, спутник, ускорение! Горбачев, плюю…ралли…дибилизм! Тьфу, блин, язык сломаешь и все такое… Вы чего там?! Может в далеких горных аулах такое безобразие и прокатит, но Баку – столица какая-никакая… республиканская! Ёёёёёёёёё, как будто в кино «Кавказская пленница». Волоком – и в ЗАГС…
– Может!
В разговор вмешался таджик Мишка. По паЧпорту: Мумин-бубубубу-чей-евич-оглы-ага Холназаров. Внешне Мишка был полной противоположностью Федора. Изящный до неестественности и смуглый до синевы, Мумин Холнозаров был маленького роста и щупленького телосложения.
Так так Мишка изъяснялся на государственном русском языке гораздо хуже, нежели Фахраддин, то был весьма стеснителен и скрытен. Услышать его голос было настоящей удачей, сравнимой со встречей Лохнесского чудовища нос к носу.
На первом курсе ребята пытались учить Мумина русскому языку. Словно персонаж общеизвестного анекдота, он искренне удивлялся, почему такие слова, как СОЛ, ФАСОЛ, ВЕРМИШЕЛ, пишутся с «Ь» знаком на конце, а ВИЛЬКА, ТАРЕЛЬКА, БУТЫЛЬКА без «Ь» знака посередине?! Фантастика!
Для курсанта Холнозарова этот факт был настоящим парадоксом в непостижимой русской словесности. Он так и выпустился из военного училища, не постигнув «страшную тайну». Итак, Мишка заговорил.
Курсанты мгновенно перестали пить «шайтан-воду» и чавкать «деликатес-еду». Все дружно уставились на Мумина, жадно ловя каждое его слово.
Скромный тихоня-таджик несказанно смутился под всеобщим вниманием. Он привык находиться в комфортной тени на вторых, а то и на третьих ролях. Но под воздействием коньячных паров, гордо вскинув голову, Мишка уверенно продолжил.
– Может! Мой мама этот в отпуск сказаль, када Мумин училищь кончит, в тот день ему дом мама строит и «Вольга» дарит. Уже красивый молёдой жена нашель. Их родне денег дала. Калым дала. Так! Имя Гюйзаль. Все говорят, очень красивый девачка. Гюйзаль только на свой свадьба видеть можна. Через еще целый два год. Дом уже стройка, фундамент и адин этаж есть. Площадь дома большой, солидный. «Вольга» куплен. У старший брат двор стояль, я издалека видель. Мой невеста тоже издалека видель! Подойти нельзя! Говорить слова тоже нельзя. До свадьба ничего нельзя. Харам! Ее лицо только моя мама видель. Говорит, очень красивый Гюйзаль.
В спальном помещении воцарилась непроизвольная тишина. Находясь под впечатлением от услышанного, изумленные парни удивленно пораскрывали рты.
В наших мозгах проскочила искорка короткого замыкания из-за явного осознании того, что на изъезженной вдоль и поперек планете Земля еще встречаются непуганые места, куда вездесущая советская власть не добралась! Короче, Таджикистан – это средневековый заповедник, в котором остановилось время.
А тут такие дела творятся. Причем, в совершенно разных республиках… офигеть! Вот это откровение!
Во всеобщей тишине было отчетливо слышно, как смачно плямкает никогда не страдающий отсутствием аппетита курснат Копыто. Пользуясь моментом всеобщего ступора, Витя активно пережевывал очередное национальное азербайджанское блюдо со сложным названием.
Серега Филин вышел первым из транса. Развивая успех в неожиданном диалоге, спросил у болтливого Мумина.
– Мишка, объясни мне тупому русскому мужику, откуда у твоей мамы… которая в одиночку растит семерых детей, деньги на дома, машины и прочее. Это ведь колоссальная сумма. Каждому сыну дом забабахать, «Волгу» купить и еще жену-красавицу в придачу. А свадьбу сыграть?! Это же вообще *здец! Столько гостей накормить надо. У вас если на свадьбу пришло меньше двух миллионов гостей и ближайших родственников, то позору не оберёшься на всю оставшуюся жизнь! Где денежков брать?
– Тутовник
– Что значит тутовник?!
– Тутовые черви.
– Фу блин, Мишка! Ты специально решил какими-то сраными червями нам весь аппетит испортить? Ты не забывай, мы ведь на импровизированной свадьбе у Федьки находимся. Какие на хрен фуфловые черви?
– Тутовые. Шелк, шелк.
– Шелк?
– Да, тутовник, шелк. Мама брать в колхоз тутовник – дерево такой. И ростит черви. Куколка, шелк. Деньги. Тридцать-сорок тысяч в адин год.
– Обалдеть!
– Иногда, редко, мой мама через река Пяндж идти к родне в Афган…
– Все Мишка, хватит. Рот закрой. Ничего не хочу знать про то, как твоя мама к своим душманским родственникам через границу в Афганистан бегает. И тебе об этом «лялякать» тоже как бы не стоит… Общеизвестный закон из курса физики: «Скорость стука всегда больше скорости звука!» никто не отменял. Не забывай об этом. Ты хорошо мои слова понял? Все проехали. Итак, Федор, еще раз поздравляю тебя и твою дорогую Лейлу…
Во время очередного тоста мимо нашего спального помещения мирно проходил старшина роты Игорь Мерзлов. В недалеком прошлом, он отслужил полтора года в ВДВ и поэто муносил полосатую майку бравого десантника. Старшина был рослый и видный, строгий, но справедливый. Лишний раз не дергал, но и спуску не давал. Хотя, чем ближе к выпуску, тем дисциплинарная хватка старшины все больше ослабевала. А как иначе? Курсантов надо постепенно переводить на самосознание. Тем более, сегодня первый день после отпуска и сразу закручивать гайки начинают лишь полные мудаки. Так можно резьбу сорвать и личный состав озлобить. Кому это надо?
В галифе и в тапочках на босу ногу старшина неспешно дефилировал из умывальника с полотенцем на плече. Во рту у Мерзлова торчала зубная щетка.
Игорь уже получил доклады от младших командиров о своевременном прибытии личного состава курсантов, а дергать парней бесполезными построениями ему не хотелось. Старшина сам находился под впечатлением от недавно проведенного отпуска и благодушная улыбка украшала его мужественное лицо.
Остановившись напротив нас, старшина передвинул зубами щетку из одного угла рта в другой и пробубнил.
– Пацаны, построения не будет. В 23.00 отбой. По роте не шарахаться. Федю поздравляю с законным бракосочетанием. Много не пить. На зарядку прибежит Володенька Нахрен, чтобы самолично её провести.
Федя протянул старшине початую бутылку коньяка и внушительный кусок непонятного мясного блюда, источающего божественный аромат.
– Командир, выпей за меня и мою прекрасную жену Лейлу.
Так как обе руки Мерзлова были заняты, то не вынимая щетки изо рта, старшина пробубнил дежурный, но весьма проникновенный тост. Немного поколебавшись, старшина присоединился к пиршеству.
Мероприятие проходило весело и беззаботно, но – дисциплина превыше всего, и в 22.55. мы начали самостоятельно и без напоминаний сворачивать «банчок». Культивация самосознания давала результаты. Никому не хотелось подводить любезного старшину, навлекая на него гнев дежурного офицера по училищу.
Пока наводился порядок в спальном помещении, ребята стали рассказывать свежие анекдоты, которыми обогатились за время отпуска. В ответ посыпались смешки, повсеместно переходящие в разудалое ржание. И все было замечательно, если бы старшина не решил подвести итог нашего чудесного вечера своим анекдотом – «домашней заготовочкой», так сказать.
73. Кровная месть
– Парни, слушай сюда! Последний наисвежайший анекдот и спать! Короче, летит самолет… например, рейс «Душанбе - Свердловск»
Услышав родное название, Мумин Холнозаров осветился ослепительной белозубой улыбкой.
– В самолете летит чурка. Пусть будет… таждик!
Мумин перестал улыбаться.
– …живописный такой чурка. Весь в бурке, в халате, в лохматой шапке, воняет овчиной!
Мумин замер и заметно напрягся.
– А на руках держит живого барана!
Мумин заузил черные глаза, в которых блестнула еле заметная искорка.
– К этому «чурке» подходит стюардесса и говорит: «Товарищ саксаул….»
Мумин болезненно скривился и поправил старшину.
– Аксакал.
– Ну да, саксаул… аксакал. Какая, хрен, разница, не важно?! Вот кстати, пусть этот аксакал… допустим Мишкин отец.
Мумин категорически набычился и сжался словно пружина.
– Короче, *уё мое, товарищ аксакал-саксаул, Вы зачем барана в самолете везете? А чурка отвечает: «Это, моя красавица, не баран! Это бакшиш – подарок значит, настоящий баран в военном училище учится…».
Мишка неожиданно бросил тщедушное тельце на громадного старшину.
– Зарежю, шакаль!
Ничего не понимающий Игорь Мерзлов инстинктивно откинул внезапно рассвирепевшего таджика. Все в шоке! За время совместного обучения курсант Холнозаров прослыл законченным тихоней.
Отброшенный в спальное помещение, Мумин подбежал к своей кровати. Рывком сбросив на пол матрас вместе с подушкой и одеялом, с оголившейся панцирной сетки Холнозаров схватил то ли очень длинный кинжал, то ли очень короткую саблю. Очевидно, только сегодня привез из отпуска и каким-то немыслимым образом тайно пронес на территорию училища ВВС.
Блеснуло лезвие оголенного клинка. С мелодичным звоном пустые ножны полетели в сторону окна. А наш доморощенный самурай, чуть ли не с криком «банзай» бросился на старшину роты.
В ужасе округлив глаза, ошарашенный «десантник» Игорь выпрыгнул из тапочек и босиком ломанулся в каптерку, не выпуская зубную щетку изо рта. По пути его отступления на «центральной взлетке» осталось валяться слетевшее с плеча полотенце.
Выкрикивая «нечто тарабарское» на таджикском языке, вслед за старшиной припустил Мумин с шашкой наголо.
Молодые годы, проведенные в рядах ВДВ, оставили позитивный след в физической подготовке Игорехи Мерзлова. Финишную линию в виде двери каптерки, оббитой снаружи толстенными листами железа, старшина пересек гораздо раньше, нежели казарменный «душман мини-моджахед» Мишка Холнозаров.
Дверь каптерки громко хлопнулась. Прочный замок звонко лязгнул. Старшина заперся в относительной безопасности.
Спустя некоторое время до каптерки, наконец, добежал злобный Мишка. На глазах у обалдевшего дневального… тумбочка дневального находилась в двух шагах от каптерки, напротив оружейной комнаты… короткой саблей стал наотмашь рубить по запертой двери, высекая искры из железа и оставляя глубокие зарубки.
– Виходи, ишак! Будь мужчина! Ти аскарбиль мой атец! Виходи, все равно зарежю!
Выйдя из ступора, мы бросились ловить юного «басмач»а.
Успешно скрутив худосочного таджика и отобрав у него саблю, ребята провели активную разъяснительную работу с Мумином.
С применением всего великолепия русского языка, включая его нецензурную составляющую, общими усилиями вдолбили в черепушку разбушевавшегося таджика прописную истину, что чурка из самолета не имеет ничего общего с уважаемым и давно усопшим отцом нашего дорогого сокурсника.
– Не надо воспринимать близко к сердцу всякую хрень! Мишка, имея в активе службу в военном училище, пора научиться абстрагировать собственное эго от негативной информации, которая щедрым потоком вливается в курсантские уши. Причем, с завидным постоянством. Не надо бросаться на душевного собеседника с кинжалом наперевес!
Чем больше успехов делал наш азиатский Миша в изучении русского языка, тем больше смысла в опрометчиво сказанных репликах «ничего неподозревающих» сокурсников доходило до его девственно чистого разума. Во дела! Мы уже давно привыкли к высказываниям на грани фола и не фильтровали речь, справедливо полагаясь на прозорливость и устойчивый иммунитет своего собеседника.
К финалу проведенной беседы, Мишка постепенно осознал все свои просчеты. Он искренне посетовал на непростительно слабое знание русского языка и абсолютно недоразвитое ассоциативное мышление. Вскоре таджик добродушно согласился, что действительно общепризнанный юмор не следует огульно примерять на себя любимого, а отключать свое сознание от реальной действительности, он еще до конца не научился.
Потупив карие глаза в пол, курсант Холнозаров сопел, как нашкодивший школьник. В это же время сержант Валера Гнедовский ласково и нежно поскребся в наглухо запертую дверь каптерки, на которой отчетливо виднелись следы недавнего яростного штурма. В одной руке Гнедовский держал то ли длинный кинжал, то ли короткую саблю, а в другой – тапочки, потерянные старшиной при его спешном отступлении.
Замок щелкнул. Дверь слегка приоткрылась и в образовавшуюся щель осторожно выглянул Игорь Мерзлов. Старшина взял тапочки, просунутые Валеркой. Обув тапки и опасливо оглядевшись, Игорь вышел наружу.
Убедившись, что в коридоре кроме сержанта Гнедовского и дневального на тумбочке, больше никого нет, старшина Мерзлов принял важный вид. Выпятив вперед молодецкую грудь, обтянутую «десантурской» майкой, старшина взял в руки то ли кинжал, то ли саблю. Вытащив клинок наполовину из ножен, Игорь посмотрелся в него, как в зеркало.
– Чего это Мумин разошелся?! Вроде анекдотец вполне безобидный?! И откуда, кстати, у него такая замечательная штукенция? Не иначе привез, чтобы колбаску резать или карандаши точить. Гнедовский скорчил умильную рожицу и применил дипломатическое обаяние.
– Игорь! Во-первых, ты сам немного перешел границу. У них… папа и мама – это святое! У Мишки отец умер и тревожить дух усопшего… да еще и в качестве персонажа для анекдота – грех! Согласись?! Во-вторых, Тебе передаю кинжал из рук в руки на продолжительное хранение до самого выпуска из альма-матер. Пожалуйста, запрячь поглубже, чтобы Нахрен и Пиночет не разыскали. Лады? А то напридумывают чего, потом разгребать замучаемся. Ну, а в-третьих, надо с Мумином помириться. Он вроде как бы успокоился, а там хрен его знает?!
Старшина задумчиво почесал затылок.
– М-де… действительно. Где этот душман? Пойдем разговаривать… только пусть пацаны его покрепче держат! Кто бы мог подумать?! Чахлик «соплей перешибешь»… а с таким остервенением набросился.
Игорь Мерзлов пришел в спальное помещение 45-го отделения и приблизился к Мумину, который готовился ложиться спать. Холнозаров застилал койку, поднятым с пола матрасом. Таджик уже умылся, почистил зубки и был опять «тише воды, ниже травы». Игорь протянул руку с раскрытой ладонью.
– Мишка! Ты это… Не держи на меня зла. Я же по доброму, без всякого… А ножичек твой пусть в каптерке полежит от греха подальше. И вообще, какого рожна ты его в училище припер?
Мумин аккуратно поправил одеяло на кровати, старательно взбил подушку и, повернувшись к старшине, одарил его фирменной белозубой улыбкой.
– Не ссы, старшина, что я - дурак, да?! Ты дюмаль… если чурка, так совсем деревянный, да?! Ты пошутиль. Я пошутиль. Ребят повеселили. Кинжаль себе оставь. Дарю! У меня таких дома еще много-много есть. Бери! Бери бакшиш в знак мой к тебе уважений! На добрый память бери, что с Мумином Холнозаровым вместе училься. Будишь патом свой детям рассказывать или на ковер его повесь… очень красиво! Что ковра нет?! Ай-яй! Гавно вапрос… на випуск подарю тебе ковер! Ковер в каждом доме дольжен бить. У меня после випуск свадьба будет. Приезьжай, старшина! Дорогой гостем всегда в радость. И не держи на меня зла! Какой с чурки спрос, да?!
Мумин вложил узкую и загорелую до копчености ладошку в огромную ладонь старшины для крепкого мужского рукопожатия.
Наблюдая за картиной трогательного примирения, хохол Теодозий Вирвихвист из Львова задорно подмигнул и приколол Мумина дежурной фразой из очередного анекдота.
– Мишка, будь ласка, кажи почим у тоби силь?! (за сколько продаешь соль?)
– Нэ СИЛЬ, а СОЛ, нэруский рожа!
Незамедлительно огрызнулся таджик, сверкнув идеальной белозубой улыбкой.
74. Свинство свинячее
Яркий свет неприятно резанул по закрытым глазам, заставляя зажмуриться. Следом по ушам и по нервам ударил душераздирающий вопль дневального по роте.
– Рота, подъем! Выходи строиться в коридоре! Форма одежды номер «Раз»!
По смутному ощущению организма, явно не успевшего отдохнуть за непростительно краткое время прерванного сна, на лицо факт наглого недосыпа. Значит, нас поднимают раньше положенного времени?! Инстинктивно взглянул на часы: полтретьего ночи. Охренели, что ли?!
Судя по всему, со мной были солидарны остальные курсанты 4-й роты, разбуженные посреди ночи не в самом наилучшем расположении духа. В сторону дневального на тумбочке полетели тапочки и дружные проклятия.
– Заткнись, придурок! Еще спать, да спать! На часы посмотри, идиот!
И тут грянул гром! Этот тихий и вкрадчивый голос нельзя было спутать ни с каким другим на свете. Мягкий, но строгий, нежно-мурлыкающий и одновременно многообещающий…
– Кому не ясна команда могу повторить персонально.
Пиночет, бляха-муха, собственной персоной?! Атас, парни! *здец! По казарме молниеносно пролетел стремительный ураган, мгновенно поднявший всех курсантов с кроватей. Постельные принадлежности хаотично взвились до самого потолка…
Не успели одеяла и подушки, сорванные неведомой силой с кроватей, упасть на пол, как все 144 курсанта стояли в центральном коридоре благоговейно затаив дыхание. Причем, готовые выполнить любой приказ партии и правительства. Немедленно и беспрекословно!
Командир 1-го учебного батальона полковник Серов неспешно прогуливался вдоль монолитного строя. Его голос звучал нежно и ласково.
– Так-то лучше, дорогие мои детишечки. А теперь все дружненько выстраиваемся в колонну по одному и организованно заходим в «ленинскую комнату» на внеочередной медицинский осмотр.
Какой экстренный мед.осмотр посреди ночи? Эпидемия ящура, что ли?
Выстроились в длинную цепочку, ждем. Курсанты из 41-го классного отделения по одному стали исчезать за дверью «ленинской комнаты».
Вскоре парни выскакивали оттуда с пунцовыми щеками, спешно подтягивая армейские труселя семейной модели на ходу. Стараясь не отрывать смущенного взгляда от пола, курсанты после мед.осмотра пробегали мимо и ложились спать.
Чего смотрят то? Хоть бы кто намекнул… Но все курсанты пробегали мимо абсолютно молча, стыдливо пряча глаза... Непонятно!
Тем не менее, живая цепочка продвигалась быстро. Вот подошла и моя очередь. Захожу в «ленинскую комнату». На входе наш командир роты капитан Хорошевский со списком личного состава. Чуть поодаль майор милиции… офигеть?! А менты здесь с какого перепугу?! В центре помещения прямо под бюстом В.И.Ленина, сидит на стуле молодая красивая докторша из училищной медсанчасти. Лицо уставшее, взгляд напряженный… но, все равно, безумно красивая.
Ротный сделал отметку в списке личного состава и огласил мою фамилию.
- Курсант Симонов, 45-е к/о!
Приблизившись к докторше, я замер в нерешительности. Мол, смотрите… вот он я. Видя мою нерешительность, капитан Хорошевский тихо скомандовал.
- Трусы снимай!
- Чего?
- Трусы снимай, бестолочь! …до колен.
Чувствуя, как мои щеки покрываются густым румянцем, лихорадочно суетясь и путаясь, я с трудом развязал давно и безнадежно растянутую резинку с многочисленно накрученными узлами. В результате моих манипуляций трусы позорно свалились на пол.
– Оголи головку!
– Чего?
– Совсем тупой, что ли?!
…твою мать, стыдно то как! Стыдно оголяться перед красивой женщиной, да еще и в присутствии посторонних мужиков в форме... Бред какой-то...
– Поверни влево… вправо. Подними кверху…
Что за херь, не понимаю… Что это за мед.осмотр такой? Неужели молодой докторше доставляет удовольствие посреди ночи на полторы сотни пиписек в упор пялиться? Что происходит, в конце концов?
– Свободен! Следующий!
Стремительно выскочил из ленинской комнаты. Натягивая на бегу трусы, старался не смотреть на ребят, ожидающих своей очереди на странный мед.осмотр. Стыдно!
Стыдно, твою… Как скот какой-то! И докторша тоже… Рассматривала в упор писюн с такой скрупулезностью и дотошностью, как будто никогда не видела. Влево, вправо, подними, опусти, открой, закрой! Что за порнография? Веселенький мед.осмотр, ничего не скажешь!
Утром училище ВВС гудело, как растревоженный пчелиный улей. Курсанты были в полном недоумении от ночного осмотра. Как оказалось, подобный мед.осмотр с эротическим уклоном прошел во всех подразделениях, без исключения. По итогам пятерых ребят из 9-й роты прямо ночью взяли под стражу и посадили на гауптвахту. Во как!
Различные слухи летали над территорией училища. Неопределенность ночных событий будоражила курсантские умы, внося смятие в юные души. А сути происходящего никто не знал. Догадки и домыслы были один страшнее другого.
На перемене между уроками, брызгая слюной и захлебываясь в праведном возмущении, Витя Копыто эмоционально бухтел.
– Парни, а может они пид.ры?!
– Кто?
– Ну, те пятеро, которых посадили!
– Тогда бы у нас очки смотрели на предмет износа, а не наоборот!
– А может в училище эпидемия сифилиса или гонореи?! У кого с конца закапало, тех и забрали!
– С гнилыми свистками забирают в изолятор мед.санчасти, где колют болезненный «бицеллин» полными шприцами до полного излечения. А не закрывают в мрачной камере с прочными решетками. Чай не в средние века живем, когда больных сжигали на кострах …
– Это… а помните, нам на политинформации говорили, что на империалистическом западе какой-то СПИД появился?! Заразный, что полный *здец!
-– А мне кажется…
Киевлянин Лелик Пономарев, устав слушать откровенный бред, вставил весомую реплику.
– Мужики, хорош голову ломать и мозги сушить! У меня зема в 9-й роте учится. На завтраке в столовой успел шепнуть, что те парни в наряде на свинарнике стояли и кого-то там… якобы изнасиловали.
От услышанного Витя Копыто взвился чуть ли не до потолка. Выпучив безумно глазенки и заводя самого себя, он завопил.
– Ага! Зоофилы, что ли?! Ни хрена себе! И все пятеро на свинью позарились? Обалдеть! Никогда не поверю! В городе куча общежитий с красивыми девчонками… Даже если все пятеро арестованных – нац.кадры, им к свиньям все равно нельзя прикасаться! Им этого… как его… ушастого ишака подавай! Так ведь, Фахраддин? У вас в горах экзамен на мужскую зрелость на ишаке сдается?
Азербайджанский увалень Федя Мирзалиев болезненно сморщился, но не стал генерировать горячий темперамент, а равнодушно буркнул.
– Не на ишаке! На ослице… свинья грязный животный, свинья нельзя!
– Во! Федя, а ты сам того… Экзамен уже сдавал?
– Да пошел ты!
– Федь, не стесняйся, расскажи а! Интересно же!
– Отстань… а то на тебе экзамен сдавать буду… прямо сейчас и здесь!
– Мишка, тогда ты расскажи! Как с ишаком… приятно?! Лучше чем с женщиной?
Смуглый таджик Мишка Холнозаров равнодушно отвернулся к окну и тоже ушел от прямого ответа.
– Моя твоя не понимай!
С перекура вернулся курсант Петровский. Сплевывая крошки табака, прилипшие к губам и к языку, «главный люфтваффельник» мрачно озвучил.
– Парни, я сейчас в курилке слышал, как один пацанчик из 9-й роты рассказывал… ночью у них шмон был очень даже по-взрослому. Менты приезжали и все такое… Всю казарму на уши поставили и каждому курсачу под шкурку крайней плоти не по разу заглянули… Короче, слушай сюда, самая достоверная информация. Те курсачи стояли в наряде по свинарнику. Вечером к ним пришла фрикаделька. Ну, из этих… из безотказных типа. Любви и ласки на халяву поискать. То се, тили-тили, трали-вали, шпили-вили… Короче, мадама несколько увлеклась, придаваясь любовным утехам… и как Золушка забыла про время. Спохватившись, побежала в свою общагу. А там злобная карга на вахте. Типа, не пущу и все такое… а доложу ректору-проректору-коллектору, что ты по ночам шлындаешь и безобразия безобразничаешь, чтоб тебя из общаги поперли …и вообще отчислили из института за аморалку. Та кобыла, типа, сильно испугалась и давай бабульке слезу пускать. Мол, шла по улице, никого не трогала Налетели изверги военные, изнасиловали до полусмерти. И вот именно поэтому, я такая вся хорошая и несчастная …задержалась в нарушение распорядка дня. Простите меня, бабулечка-красотулечка, больше так не буду. Старуха сразу же вызвала ментов, а девка обосралась и написала заяву. Вот и понеслась чехарда… Да вышла незадача! Все курсанты одинаковы на морду лица, как братья-близнецы… Та сучка вспомнила, что когда ребят ублажала разнообразными методами, то вроде как… прикусила одного в порыве бурного экстаза. Вот всем …писюны и смотрели весьма пристально… Ребят со свинарника загребли под чистую. Даже тех, кто орал истошно и божился всеми святыми, что к девке и близко не прикасался, а свиней кормил весь вечер по-честному. Короче, братья, весь наряд закрыли. Сидят пацаны «на киче» и своей участи ждут. Такие дела…
– Ни хрена себе, раскладец. Вот попали!
– Говорят, наш генерал с ментами пытается вопрос уладить. И с девкой… типа по-тихому …но ее родители из деревни приехали и строят из нее дюймовочку ни разу нецелованную. Мол, так и так… стыдоба такая на всю деревню приключилась …и не может их дорогая кровиночка быть обычной потаскушкой, которая по ночам на свинарниках ошивается. Она мол… чисто по своей наивности пришла на свинарник, чтобы с приличным курсантом познакомиться …для чистой и светлой… платонической любви. А военные уроды заместо стихов, ее носом в лоханку с объедками… юбку задрали и снасильничали невинное дитя по очереди! Прикиньте?! Аж, на слезу пробивает от умиления и сострадания…
Оглушенные такой информацией, курсанты 45-го к/о жадно внимали Петровскому, боясь пропустить хотя бы слово.
– Еще говорят, что наш старикан-генерал ее родителям предлагал любого из арестованных парней в зятья. Обещал… что тот, кого их драгоценная доченька выберет, сразу же на ней женится не глядя …только заявление пусть заберут. И все довольны будут. А кобыла типа ткнула пальцем на одного… Этого хочу! А парень ей кольцо обручальное показывает и говорит, что уже женатый и ее вообще не трогал. Она хоть и подтвердила, что именно он ее не трогал, но уж очень ей нравится! Аж силов никаких нет… и в качестве ейного жениха весьма подходит! Прикиньте, дурдом какой?! Остальные пацаны типа взмолились… давайте денег вам дадим! Много! На новую «Волгу»! И выбирай в мужья любого другого, дура! А она уперлась …или этого или разговор окончен! Вот, сцука!
Далее был показательно-образцовый суд. Женатик с обручальным кольцом на пальце, как непричастный ко всему этому безобразию, пошел свидетелем и отделался легким испугом. Но все равно был отчислен из училища как невольный соучастник. Ибо своим равнодушным бездействием не предотвратил вопиющее преступление. Как оказалось, он еще дешево отделался.
Второй парнишка, видевший «целомудренную» мадаму в разнообразных фривольных позах а-ля-камасутра, получил три года дисциплинарного батальона. Свой срок он получил как возможный провокатор, подвигнувший неосторожной репликой остальных ребят на тяжкое преступление.
Еще трое ребят, вкусившие сомнительной любви, раскрутились на общий срок в двадцать один год. Шесть, семь и восемь лет, соответственно, в зависимости от степени личного участия в процессе тесного общения с потерпевшей.
По итогам оглашения приговора, училище ВВС …рухнуло в длительный и беспросветный депрессняк. Ребята обалдели от столь сурового развития событий!
Все курсанты стали повсеместно избегать любого вида общения с представительницами противоположного пола и откровенно шарахаться поголовно от всех девчонок, как от заразной чумы!
75. Роза, Рита, Рая
Спустя полгода после вышеописанных событий, наше 45-е классное отделение заступило в гарнизонный караул. Время идет. Тянем службу не шатко, не валко. Как вдруг на гарнизонную гауптвахту привозят солдатика из внутренних войск, что было достаточно редким явлением. Ибо ВВ сами охраняли серьезные объекты с соответствующей публикой – пересылочную тюрьму, арестантские зоны и с личной дисциплиной у солдат ВВ был полный порядок.
Оформляя пять суток начисленной отсидки, начкар лейтенант Зайчик задумчиво вертел в руках записку об аресте солдатика ВВ.
– За нарушение режима. Это как это? Не вовремя сходил пописать, что ли?! С каких пор за режим арестовывают?
Тяжело вздохнув, солдатик начал пояснять.
– Режим в нашем понимании это установленный порядок содержания осужденных. Из-за жалости я тут… вот.
– Да ну?! Как это, из жалости?
– Пожалел троих обиженных. Дал им по сигарете и возможность покурить. А контролер заметил и стуканул начкару. Тот быстренько оформил арест, чтобы другим неповадно было панибратские отношения с осужденными заводить. А ребят, действительно, жалко. Совсем их зачморили. Доходяшки законченные, долго не протянут. Кстати, из ваших. Говорят, что бывшие летуны. Сидят в «пересылке» за изнасилование, ждут этапа на строгач. Их уже опустили и дерут все кому не лень…
– Как это опустили?! В каком смысле дерут?!
– Как, как?! Петухами сделали. Точки на губе накололи. И погоняла соответствующие дали Роза, Рита, Рая…
*здец, приехали! Все в гарнизонном карауле испытали шок, включая лейтенанта Зайчика. Вопросов нет, парни конечно же позволили себе лишнее, позарившись на доступность той девицы. Возможно, даже и заслужили наказание, но не такое же!
Не берусь судить ту мадаму, но тут многое шито белыми нитками. Вот какая скромная девушка, на ночь глядя пойдет на окраину города? Да еще и на свинарник! Якобы с невинным желанием познакомиться с благовоспитанным курсантом для будущих трепетных и платонических отношений?! Что за бред!
Допустим, что она оговорила ребят, побоявшись всеобщего осуждения, родительского гнева и вечного позора в родной деревне, а так же отчисления из ВУЗа за аморалку. Так все равно на выходе из зала суда получила и то, и сё, и это! И тот же гарантированный позор на всю жизнь! И муки совести…наверное?! А парни получили гораздо больше и страшнее… Зачем?
Любое наказание должно быть соизмерно совершенному проступку, не так ли?!
После неприглядного случая на свинарнике, все курсанты альма-матер на долгие годы получили мощнейшую прививку и… откровенно животный страх перед особами женского рода. И зачастую с трагическими последствиями (см. «Часы Seiko»), ибо никому не хотелось повторить судьбу Розы, Риты, Раи…
Никого не хочу обвинять в предвзятости и непорядочности, но поневоле начнешь понимать америкосов, которые перед тем как поцеловать девушку, не менее трех раз спрашивают у нее разрешение и берут письменное согласие, полученное в присутствии десяти свидетелях с обязательным оформлением на официальном бланке и заверенное у двух независимых нотариусов. Мали ли чего, вдруг передумает?!
https://proza.ru/2009/11/03/1319
Предыдущая часть:
Продолжение следует