В начале XVII века европейские державы увлеченно делили всякие неевропейские земли. В основном потому, что там росли всякие вкусные неевропейские штуки: специи, сахарный тростник, табак.
Дания тоже очень хотела. Потому что из заморский владений у нее к тому времени была только Гренландия, где дела шли скорее плохо, чем хорошо: первая волна европейских поселенцев к тому времени вымерла и как раз заселялась вторая. А без заморских владений грустно. Вокруг все прямо пухнут от колониальных благ, а мы-то, мы-то чем хуже?!
Поплыли за табаком, вернулись через 30 лет
Идею подсказали голландцы. В 1622 году их резидент в Копенгагене указал королю на прекрасные острова в Карибском море. Мол, неплохо бы вам там обосноваться и торговать. Но пока нашли деньги, пока собрались… В общем, датчане успели отправить только один караван, а потом влезли в Тридцатилетнюю войну, и стало не до этого.
И только через 18 лет вспомнили: а вот отличная же была идея! Свистать всех наверх! И поплыли. Но тоже неудачно. Первые торговые экспедиции потерпели крах.
Но они не успокоились. Наконец, в 1652-1653 годах (через 30 лет после первой попытки) датские суда доставили в Копенгаген первый груз из Вест-Индии: четыре тысячи связок табака, 40 тысяч фунтов имбиря, девять бочек сахара и семь бочек индиго. Ура!
А вот и не ура. Следующие экспедиции провалились: корабли захватили и разграбили. А потом датчане снова решили воевать – со шведами, с треском продули и снова стало не до колоний.
19 месяцев в карибском раю
Прошло еще семь лет. В 1662 году датчане снова вспомнили про карибские острова. Посланный в 1665 году для основания на острове Сент-Томас колонии корабль пережил два шторма и пожар, но все-таки доплыл. Потом едва-едва основанное поселение атаковали английские каперы (Дания снова воевала – теперь уже с Англией на стороне Голландии). Потом начались терки с соседями – причем и с англичанами, и с голландцами. В итоге, продержавшись 19 месяцев, датские колонисты вернулись домой.
Тут датчане могли бы сказать: «Ну и ладно! Зато у нас есть Гренландия. Там, конечно, в основном ледяные пустоши, зато этих пустошей там просто до хрена!»
Но они уперлись. И еще через семь лет снова поплыли на Сент-Томас. На этот раз подготовились. С англичанами помирились и заключили соглашение о торговле, где безопасность Сент-Томаса оговорили отдельно. А еще, по примеру опытных соседей, создали датскую Вест-Индийскую компанию. И наконец в 1672 году над Сент-Томасом подняли датский флаг. Вскоре там появился город Шарлотта-Амалия (в честь супруги короля), который стоит до сих пор.
Постепенно датчане пустили корни и на соседних островах – Сент-Джон и Санта-Крус (его купили у французов). Но не сказать, чтобы все было безоблачно.
Стартап пора сворачивать
Для начала, не всем вообще нравилось, что Дания заползла на Карибы. Но политика в Европе тех лет была так затейлива, что и симпатии, и вражда были недолгими. Вот вроде только что французы напали на Сент-Джонс, потому что датчане воюют против французов, англичан и шведов на стороне голландцев, испанцев и всяких Габсбургов. А вот уже началась война за испанское наследство, в которой Дания держит нейтралитет, и те же французы спокойно причаливают в порту. Словом, не от партнеров по геополитической игре датские колонии получали большую часть неприятностей. Проблемы были внутренними.
Плыть на Карибы желающих было немного. А работать на плантациях кто-то должен! Значит, нужно завозить рабов. Завозили их так много, что в где-то рабов стало в пять раз больше, чем приличных белых господ, а где-то и почти в десять с лишним. Обращались с рабами в лучших европейских традициях, то есть по-скотски. Мятежи и восстания рабов вспыхивали часто. Например, в 1733 году на Сент-Джоне восставшие рабы перебили гарнизон, убили часть белых (остальным удалось сбежать) и куролесили почти год, пока их не угомонил прибывший с Мартиники французский гарнизон.
К середине XVIII века начались проблемы уже экономические. А экономика – она как гравитация по Шелдону Куперу. В смысле, бессердечная особа. И никаких гарнизонов не боится.
Оказалось, что чем богаче становятся колонисты, тем меньше им симпатична основавшая колонию Вест-Индийская компания. Они стали требовать, чтобы компании урезали монополии. Компания в ответ требовала от датского правительства урезонить плантаторов.
У самой компании внешне всё было очень даже неплохо. Она отправляла в Карибское море всё больше кораблей. Но плантации хирели, потом вообще случился неурожай, потом очередной мятеж рабов с захватом корабля, потом оказалось, что у компании долгов на 100 тысяч риксдаллеров.
В итоге в 1755 году датчане признали, что стартап пора сворачивать. Компанию национализировали, допустив к покупке акций всех желающих. Управление ввели по типу государственного. И с переменным успехом датские колонии пыхтели еще 150 лет.
А потом пришли американцы.
Торговались долго, но удачно
Первым купить Виргинские острова предложил Авраам Линкольн. За 7,5 миллиона долларов. Жители колоний в целом были не против, но датчане начали тянуть резину, через два года вроде согласились, но новый президент США Улисс Грант уже передумал.
Переговоры возобновили в 1902 году. Уже за пять миллионов. Но датский парламент пошел в отказ. В 1914 снова вспомнили: американцы очень не хотели, чтобы на Виргинских островах обосновались немцы и угрожали оттуда Панамскому каналу. В первом варианте, кстати, американцы обещали признать право Дании владеть Гренландией.
Наконец, в 1917 году Виргинские острова перешли американцам за 25 миллионов долларов – полугодовой бюджет Дании. На радость большинству жителей, которых датское управление слегка достало.
И сейчас острова статус неинкорпорированной организованной территории США. Как соседнее Пуэрто-Рико. Там есть свой губернатор и сенат, один человек от островов в палате представителей, но без права голоса. Жители Виргинских островов могут участвовать в праймериз, но не могут голосовать на президентских выборах.