С каждым днем жена становилась все мрачнее. Лена разговаривала с Петром сквозь зубы, грубила ему, а, если грубости в ее словах не было, то на смену ей приходили односложные ответы.
— Да что с тобой такое? — Петр не выдержал и взорвался на вторую неделю после начала «холодной войны» с супругой, — что я делаю не так? Почему ты охладела ко мне? Почему злишься? Я не даю тебе поводов. Или даю?
Петр не был уверен в том, что он – тот самый идеальный мужчина, о котором могла мечтать такая красивая и умная женщина как Лена. Как назло, приятели постоянно вслух удивлялись тому, что «нашла эта цыпочка в Петьке». Петр с каждым днем все больше и больше терял уверенность в себе как в мужчине, и даже повышение по службе не придавало ему сил.
— Тебе что-то нужно с этим делать, — подметила Анна Витальевна, когда Петр приехал к матери, чтобы навестить ее, — Ленку можно понять, она беременна! Вспыхивает как спичка, полыхает, но это все гормоны.
Петр с надеждой посмотрел на мать. Может быть, Анна Витальевна и в самом деле была права. Ну не могла же Лена вот так в одночасье разлюбить мужа, тем более, находясь в положении. Наверняка, это все гормоны.
— Меня больше беспокоит другое, — осторожно сказала мать, и ее голос заставил Петра напрячься, — что с тобой происходит?
Петр пожал плечами.
— Со мной все в порядке. А что, мам, что-то не так?
Анна Витальевна взяла руку сына в свою, коснулась ее губами, а потом с тоской взглянула ему в лицо.
— После жениться ты стал совсем другим. Что с тобой? Был дерзким, умным, любил себя, знал себе цену. А что теперь? В кого ты превратился? В сопливого мальчишку.
Петр со злостью и обидой выдернул руку и с осуждением посмотрел на мать.
— Что ты хочешь сказать? — угрожающе спросил он, а сам почувствовал, как крепко сжались его челюсти, — снова намекаешь на то, что Лена меня таким сделала? Тряпкой, которой можно вытирать ноги?
Анна Витальевна вздохнула и уверенно кивнула головой. В тот вечер они с матерью крупно поссорились, и на следующий же день Петр принял предложение своего начальника о командировке в соседний город. Сначала Петру не хотелось уезжать, но потом, после того, как накалились отношения не только с женой, но и с матерью, Петр решился.
— На сколько ты уезжаешь? — уточнила Лена, и голос ее показался Петру мягким как сливочное мороженое, растаявшее на жаре, — и куда?
— На неделю, — буркнул Петр, недовольный радостью Лены.
Жена помогла ему собрать вещи, и в тот вечер вела себя с теплотой и нежностью. Петру показалось, что Лена, наконец, оттаяла, стала такой же ласковой и доброй, какой была в самом начале их знакомства.
Неделю вдали от дома Петр провел как на иголках. Звонил домой, но Лена не брала трубку. На сотовый дозвониться жене Петр так же не смог, телефон Лены был отключен, ну или она в очередной раз сломала свой аппарат.
Можно было позвонить матери, но Петр не хотел. Считал это слабостью, а оттого и не пытался выйти на связь с Анной Витальевной.
Домой Петр летел как на крыльях. Однако, в квартире было пусто, а соседка сообщила Петру о том, что уже дня два не видела Лены. Петр побежал в салон красоты, а там ему сказали, что Лена в больнице.
— Держись, Петя, — с грустью в голосе сказала ему подменявшая Лену администратор, — кажется, у твоей жены проблемы по женской части.
Петр кинулся в гинекологию. Лена спустилась к нему, поджав губы и опустив глаза. Призналась, что потеряла телефон, а еще как ни в чем не бывало сообщила мужу о том, что беременность вновь не удалось сохранить.
— И не считай меня виноватой, — говорила Лена мужу, а Петр с удивлением смотрел на бледные губы жены и понимал, что внутри словно все перегорело. Не было ни горечи, ни отчаяния, ничего.
Она вернулась домой на следующий день. Снова вела себя как обычно, вслух рассуждала о будущем и о том, как скоро будет работать мастером по наращиванию волос. Лена крутилась перед зеркалом, подкрашивала губы и улыбалась себе. Вела она себя так, словно ничего плохого в ее жизни не случилось, и это Петру не понравилось. Не должна была женщина, не сумевшая сохранить еще одну беременность, выглядеть такой… воодушевленной.
— Тебе совсем не жалко ребенка? — с тоской спросил Петр, глядя на жену, а потом увидел в ее глаза удивление.
— Какого ребенка? — спросила Лена, а Петра словно под дых ударили, — ах, ты про это… Бывает такое. Ты что, теперь меня бросишь?
Лена осуждающе смотрела на мужа, а Петр молчал и пытался понять по выражению ее лица, что же на самом деле чувствовала эта женщина. Чувствовала ли Лена вообще что-то? Могла ли она чувствовать?
— Я тебя не брошу, — с уверенностью в голосе ответил Петр, но сам уже не был в этом уверен окончательно. Неужели Анна Витальевна была права? Лена и есть кукла, без чувств и сострадания. Тряпичная кукла, которая управляет его жизнью и заставляет плясать под свою дудку.
Впервые за несколько лет Петру стало страшно. Страшно и тоскливо от осознания собственного одиночества и невозможности изменить прошлое.
Продолжение следует…