– Ну что это такое? Ты посмотри, Таня, просто проведи пальцем. Это же не пыль, это уже войлок какой–то. Картошку тут сажать можно, честное слово! – Женский голос, высокий и требовательный, разрезал тишину квартиры, как нож режет переспелый арбуз.
Татьяна тяжело вздохнула, закрыла ноутбук и медленно поднялась из–за стола. Часы показывали восемь вечера, она только полчаса назад вернулась с работы, где весь день сводила квартальный отчет, и голова гудела, словно трансформаторная будка. Меньше всего ей сейчас хотелось выслушивать лекции о чистоте, но Зинаида Павловна, ее свекровь, была женщиной, которую невозможно игнорировать. Она стояла посреди гостиной, держа в руках снятый с полки фарфоровый слоник, и смотрела на невестку с выражением оскорбленной добродетели.
– Зинаида Павловна, я убиралась в субботу. Мы окна открываем, дорога рядом, пыль летит моментально, – попыталась оправдаться Таня, хотя знала, что это бесполезно.
– Окна у всех открыты, милочка, а грязь только у нерадивых, – парировала свекровь, демонстративно вытирая палец о бумажную салфетку, которую она, видимо, предусмотрительно достала из сумочки. – Игорек придет с работы, усталый, голодный, а у тебя тут разруха. Мужчине нужен уют, Таня. Уют и порядок. А у тебя на кухне в раковине две кружки стоят. Две! С утра, небось?
– Мы опаздывали, – тихо сказала Таня, проходя на кухню, чтобы поставить чайник. – Игорь сам кофе пил, мог бы и сполоснуть за собой.
Свекровь засеменила следом, ее домашние тапочки (она приносила свои, чтобы не надевать "казенные") шаркали по ламинату с раздражающим звуком.
– Мужчина не должен мыть посуду! – возмутилась Зинаида Павловна, всплеснув руками. – Это женская обязанность. Хранительница очага – слышала такое выражение? А ты карьеру строишь. Отчеты, цифры... А муж в это время ходит в неглаженных рубашках. Я вчера видела его, когда он заезжал ко мне за банками. Воротничок не хрустит! Ткань жухлая! Стыд–то какой, Таня. Люди посмотрят и скажут: «У Игоря жены нет, сирота при живой супруге».
Татьяна достала из шкафчика печенье, стараясь не хлопнуть дверцей. Внутри все закипало. Пять лет брака, и все пять лет она слышала эту песню. Сначала она пыталась угодить: крахмалила, намывала, готовила первое, второе и компот. Но работа главного бухгалтера требовала времени и сил. Игорь, ее муж, в принципе не жаловался. Его устраивали пельмени по пятницам и пыль на шкафу, которую не видно, если не лезть туда с лупой. Но его маму это не устраивало категорически.
В этот момент хлопнула входная дверь.
– Я дома! – раздался бодрый голос Игоря.
– Сыночек! – Зинаида Павловна тут же переменилась в лице, натянула улыбку и поспешила в прихожую, на ходу поправляя прическу. – А я тут к вам забежала, пирожков принесла с капустой, как ты любишь. А то знаю, что Танечке некогда, она все работает, работает, бедная...
Игорь вошел в кухню, расцеловал мать, чмокнул жену в щеку и устало опустился на стул.
– Ох, мам, пирожки – это тема. Есть хочу, как волк. Тань, у нас ужин готов?
Таня замерла с чайником в руке.
– Я только пришла, Игорь. Думала, макароны по–флотски быстро сделать. Фарш разморозился.
Зинаида Павловна ахнула, прижав руку к груди.
– Макароны? Опять? Игорь, ты слышишь? Сухомятка, тесто одно. У тебя же желудок! Тебе жидкое нужно, супчик наваристый, борщ. Я вот отцу твоему, царство небесное, каждый день свежий суп варила, и он до семидесяти лет животом не маялся. А тут...
Она скорбно поджала губы, глядя на пустую плиту.
– Ладно, мам, не начинай, – поморщился Игорь, отламывая кусок пирожка. – Нормально все. Сварит сейчас.
– Да как же не начинай?! – завелась свекровь с новой силой. – Я же добра желаю! Ты посмотри на себя, осунулся, бледный. Это все от неправильного питания и неустроенного быта. Женщина должна создавать атмосферу, чтобы мужчине домой хотелось бежать. А у вас тут что? Пыль, грязная посуда и макароны. Не хозяйка у тебя жена, Игорь, ох, не хозяйка. Я тебе говорила еще до свадьбы...
– Зинаида Павловна! – громко сказала Татьяна, ставя чайник на подставку с громким стуком.
Все замолчали. Свекровь удивленно посмотрела на невестку, не привыкшая, чтобы та повышала голос. Обычно Таня молчала и глотала обиды.
– Что «Зинаида Павловна»? Правду говорить нельзя? – насупилась свекровь. – Я, между прочим, жизнь прожила. Я знаю, как семью держать.
Татьяна обвела взглядом кухню. Взгляд упал на уставшего мужа, который жевал пирожок и делал вид, что его тут нет, на торжествующую в своей правоте свекровь, на размороженный фарш, который уже начал давать сок в миске. И вдруг в голове у нее что–то щелкнуло. Спокойно так, ясно.
– Вы совершенно правы, – сказала Татьяна, и голос ее стал пугающе ровным. – Я плохая хозяйка. Ужасная. Я не успеваю крахмалить рубашки, я не варю супы каждый день, и я не протираю пыль на шкафах по средам. Я работаю и зарабатываю деньги, которые мы, кстати, откладываем на новую машину, на которой Игорь будет вас на дачу возить. Но это, конечно, не оправдание.
– Вот видишь, ты сама признаешь! – обрадовалась Зинаида Павловна, не почувствовав подвоха. – Самокритика – это первый шаг к исправлению.
– Нет, исправляться я не буду, – покачала головой Таня. – У меня просто нет на это ресурса. Но я нашла решение. Зинаида Павловна, раз вы так переживаете за быт Игоря, раз вы лучше знаете, как нужно ухаживать за мужчиной, и раз у вас столько свободного времени на пенсии... Я предлагаю вам взять это на себя.
– Что взять? – не поняла свекровь.
– Быт. Полностью. Я устраняюсь. С сегодняшнего дня я в этом доме только ночую и плачу свою часть коммуналки и ипотеки. А вы, как эталонная хозяйка, покажете мастер–класс. Будете готовить Игорю правильные обеды, гладить рубашки по технологии, мыть полы. Вы же живете в двух остановках от нас. Ключи у вас есть.
Игорь перестал жевать и уставился на жену.
– Тань, ты чего?
– А что? – Татьяна мило улыбнулась. – Мама права. Ты достоин лучшего. Я не справляюсь. Пусть мама поможет. Не словом, а делом. Месяц. Давайте проведем эксперимент длиной в один месяц. Если через месяц Игорь скажет, что ему так лучше, я... ну, я запишусь на курсы домоводства. Или уволюсь с работы.
Зинаида Павловна растерянно моргала. Она привыкла критиковать, давать советы, тыкать носом, но взвалить на себя обслуживание взрослого мужика и трехкомнатной квартиры в ее планы, кажется, не входило. Однако отступать было некуда – задето было ее профессиональное самолюбие «идеальной женщины».
– И покажу! – вздернула она подбородок. – И докажу! Пусть Игорек хоть поест по–человечески. А то загнала мужика совсем. Только, чур, не мешать мне. На кухне я буду хозяйкой.
– Полностью ваша территория, – Татьяна театрально развела руками. – Я даже к плите подходить не буду. Питаться буду в кафе или на работе.
– Вот и договорились! – рявкнула свекровь. – Завтра с утра и приду. Наведу тут порядок, а то стыдно перед людьми.
Вечер прошел в странном напряжении. Игорь пытался поговорить с женой, когда они легли спать, но Таня отвернулась к стене.
– Спи, – сказала она. – Завтра у тебя начнется новая, счастливая жизнь. С накрахмаленными воротничками.
На следующее утро, когда Татьяна уже убежала на работу, Зинаида Павловна, как генерал на поле боя, вступила в квартиру. Началось все с генеральной уборки. Она перемыла окна, выстирала шторы (по ее мнению, они были серыми от грязи, хотя были просто бежевыми), выгребла все из шкафов на кухне, переставила крупы по ранжиру.
Вечером Татьяна вернулась домой и не узнала квартиру. Пахло хлоркой и жареным луком. На кухне грохотала кастрюлями свекровь, раскрасневшаяся, в фартуке. Игорь сидел за столом, перед ним стояла огромная тарелка дымящегося борща со сметаной, рядом – тарелка с котлетами и пюре, салат оливье и нарезанное сало.
– О, явилась, работница, – буркнула Зинаида Павловна, не оборачиваясь. – Руки мой, садись, так и быть, налью тарелку. Борщ настоящий, на мозговой косточке, три часа томился.
– Спасибо, я поела в офисе, – вежливо отказалась Татьяна и прошла в спальню.
В спальне ее ждал сюрприз. Все их вещи в шкафу были переложены. Ее белье, которое лежало в аккуратных органайзерах, теперь стопками возвышалось на полках по цветам. Личные вещи на тумбочке были убраны в ящик. Книга, которую она читала перед сном, исчезла.
Татьяна вышла в гостиную.
– Зинаида Павловна, где моя книга? Лежала на тумбочке.
– А, эта ерунда? – отозвалась свекровь, выходя из кухни и вытирая руки полотенцем. – Я убрала в шкаф. Нечего хлам разводить. Тумбочки должны быть пустыми, чтобы пыль протирать удобно было. И вообще, Таня, у тебя в шкафу бардак. Трусы с носками вперемешку. Я все разобрала. У женщины в шкафу должен быть порядок, как в аптеке.
Татьяна стиснула зубы. Нарушение личных границ было колоссальным, но она напомнила себе: «Эксперимент. Терпи».
– Спасибо за заботу, – процедила она и ушла переодеваться.
Первая неделя прошла под эгидой кулинарного изобилия. Игорь был в восторге. Он приходил с работы, и его ждал пир. Первое, второе, выпечка. Зинаида Павловна приходила к ним к обеду, готовила, убирала, встречала сына, кормила его, сидела с ним на кухне, расспрашивая о работе, и уходила только часов в девять вечера.
Татьяна приходила, здоровалась, закрывалась в комнате с ноутбуком или книгой. Она вдруг обнаружила, что у нее появилось часа три свободного времени каждый вечер. Ей не надо было бежать в магазин, стоять у плиты, загружать посудомойку (свекровь мыла руками, считая, что машина «не отмоет как следует»). Таня записалась в бассейн, начала читать профессиональную литературу, просто гуляла в парке после работы.
Но к середине второй недели энтузиазм Игоря начал угасать.
– Тань, – шепотом сказал он однажды ночью, когда они лежали в постели. – Слушай, а мама долго еще будет... так активничать?
– Месяц, дорогой. Мы же договорились. А что, тебе не нравится? Рубашки хрустят, борщ на косточке. Ты же мечтал об этом.
– Да вкусно, конечно... Но понимаешь, она... ее слишком много. Я прихожу, хочу просто потупить в телевизор, помолчать. А она сидит над душой, рассказывает про свои болячки, про соседей, про то, как цены выросли. Требует внимания. "Покушай, сынок", "А чего ты не доел?", "А давай я тебе спинку разотру". Я себя чувствую пятилетним пацаном.
– Ну, это цена уюта, – усмехнулась Татьяна в темноте. – Зато не сухомятка.
– И еще... она мои вещи перекладывает. Я вчера искал свои счастливые носки, перерыл весь ящик. А она их, оказывается, выкинула, потому что там пятнышко было. Тань, это мои носки!
– Скажи ей. Она же ради тебя старается.
– Я говорил! Она обижается. Говорит: «Я тут спину гну, а ты неблагодарный».
На третий неделе "сдала" сама Зинаида Павловна. Возраст и непривычная нагрузка давали о себе знать. Убирать трехкомнатную квартиру, таскать сумки с продуктами (потому что "на рынке овощи лучше, чем в вашем супермаркете") и готовить сложные блюда каждый день в 65 лет оказалось не так просто, как казалось в теории.
Однажды вечером Татьяна вернулась домой и застала свекровь лежащей на диване в гостиной с мокрым полотенцем на лбу. В квартире пахло корвалолом. Игорь сидел рядом с виноватым видом.
– Что случилось? – спросила Таня.
– Давление, – простонал Игорь. – Мама решила холодец сварить. Возилась с этими ногами полдня, потом полы намывала руками, потому что швабра "грязь размазывает". И вот...
– Ох, Танечка... – слабым голосом проговорила Зинаида Павловна, не открывая глаз. – Спина... не разогнуться. И сердце колотится.
Татьяна молча подошла к аптечке, достала тонометр. Давление было высоким, но не критичным. Скорее, это было переутомление.
– Вам бы полежать пару дней дома, Зинаида Павловна, – сказала Таня, снимая манжету. – Зачем же так убиваться?
– А кто Игоря кормить будет? – встрепенулась свекровь, пытаясь приподняться. – Он же голодный останется! Ты же... ты же не будешь.
– Не буду, – подтвердила Татьяна. – У нас договор.
– Мам, да бог с ней, с едой! – взмолился Игорь. – Закажем пиццу! Или пельмени сварю! Ты себя загоняешь!
– Пиццу... – с презрением выдохнула Зинаида Павловна, но сил спорить у нее не было. – Ладно. Сегодня закажите. Но завтра я приду. У меня там тесто на пироги стоит в холодильнике.
Но завтра она не пришла. Позвонила утром и сказала, что не может встать с кровати – радикулит прихватил.
Игорь вздохнул с облегчением, которое даже не пытался скрыть. Вечером они с Таней заказали суши, открыли бутылку вина и сидели в тишине, наслаждаясь отсутствием "генерала в юбке".
– Тань, давай заканчивать этот эксперимент, – сказал Игорь, макая ролл в соевый соус. – Я серьезно. Я больше не могу. Я люблю маму, но на расстоянии. Пусть она приходит в гости по выходным, как раньше. Я готов есть макароны хоть каждый день, лишь бы никто не перекладывал мои трусы и не учил меня жить.
– А как же уют? – прищурилась Татьяна. – Хрустящие воротнички?
– К черту воротнички. Я куплю рубашки "нон–айрон", которые гладить не надо. Тань, я понял. Ты была права. Это адский труд, и если еще работать при этом... Я не знаю, как ты справлялась раньше.
Татьяна улыбнулась. Это было именно то, что она хотела услышать.
Но финал истории наступил через пару дней, когда Зинаида Павловна, немного оправившись, все–таки пришла "проверить пост". Она вошла в квартиру, увидела коробки из–под пиццы в мусорном ведре (Игорь забыл вынести), увидела немытую чашку в раковине и... промолчала.
Она села на кухне, тяжело опершись на стол. Вид у нее был задумчивый.
– Таня, – сказала она, когда невестка вошла на кухню. – Ты знаешь, я тут полежала, подумала. Тяжело это.
– Что именно? – спросила Таня, наливая ей чай.
– Все. Метраж у вас большой. Полы эти мыть... Спина отваливается. И Игорь... он, оказывается, такой неряха. Я раньше не замечала. Придет, носки кинет, крошки на столе оставит. Я за ним полдня ходила, подбирала. Я ему говорю, а он огрызается.
– Ну, он же мужчина, – с легкой иронией напомнила Таня слова самой свекрови. – Ему уют нужен.
– Уют уютом, а совесть надо иметь! – неожиданно возмутилась Зинаида Павловна. – Я ему мать, а не прислуга. Я ему голубцы крутила три часа, а он нос воротит, говорит – капуста жесткая. Представляешь? Я ему говорю: "Сам крути тогда!", а он мне: "Мама, не бубни". Хам!
Татьяна едва сдержала смех. Идеальный образ сына рассыпался при столкновении с бытовой реальностью, когда мама превратилась в обслуживающий персонал.
– Зинаида Павловна, – Таня села напротив и взяла свекровь за руку. – Вы замечательная хозяйка. Правда. У меня так никогда не получится, да я и не стремлюсь. Но у нас с Игорем свой уклад. Нам так удобно. Мы оба работаем, оба устаем. Иногда у нас грязно, иногда мы едим пельмени. Но мы счастливы. А когда нам захочется настоящего борща и идеальной чистоты, мы придем к вам в гости. Можно?
Свекровь помолчала, глядя на свои руки, огрубевшие от чистящих средств за эти три недели.
– Можно, – вздохнула она. – Только предупреждайте заранее. А то у меня сериалы, рассада... И вообще, я в санаторий хочу. Устала я с вами. Игорю передай, что рубашки я ему догладила, висят в шкафу. Но следующие пусть сам гладит. Или ты. Или неглаженым ходит, мне все равно. Здоровье дороже.
Она допила чай, встала, оправила кофту.
– И это... книгу твою я обратно на тумбочку положила. Читаешь какую–то муть фантастическую, но ладно, дело твое.
Когда Игорь пришел с работы, дома было тихо. Пахло не хлоркой и не жареным луком, а просто свежестью и немного духами Тани. На плите варились простые сосиски, а на столе стояла банка зеленого горошка.
– Мама ушла? – с надеждой спросил он, оглядываясь.
– Ушла, – кивнула Таня. – Сказала, что слагает полномочия. Эксперимент окончен досрочно по состоянию здоровья исполнителя.
Игорь подошел к жене, обнял ее крепко–крепко, уткнувшись носом ей в макушку.
– Спасибо, – шепнул он.
– За что? За сосиски?
– За то, что ты у меня мудрая. И за то, что вернула мне мою спокойную жизнь. Я тебя люблю. Даже плохой хозяйкой.
– Я не плохая, – улыбнулась Татьяна, обнимая его в ответ. – Я просто современная. А сосиски, между прочим, "Докторские", высший сорт.
С тех пор Зинаида Павловна, конечно, не перестала давать советы – натура есть натура. Но теперь, когда она проводила пальцем по пыльной полке, она лишь многозначительно вздыхала. А если и порывалась что–то сказать про "женское предназначение", Татьяна просто спрашивала: "Зинаида Павловна, может, хотите остаться на недельку, помочь? Я как раз в командировку собираюсь...". И свекровь тут же вспоминала, что у нее на плите молоко убегает, кошка не кормлена или сериал начинается. И спешно ретировалась.
Мир в семье был восстановлен. А пыль... Пыль лежит, никому не мешает. Главное, чтобы люди друг другу не мешали жить.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и пишите в комментариях: как вы считаете, должна ли женщина в наше время тянуть на себе весь быт, или домашние обязанности нужно делить поровну?