— Слушай, а ты вообще в порядке? — Женька отложила ручку и повернулась ко мне всем телом.
Я замерла над отчётом, который пыталась довести до ума уже второй час. Цифры расползались по экрану, как муравьи по сахару.
— Нормально всё, — соврала я, не поднимая глаз.
— Да ладно, — фыркнула она. — Ты третью чашку кофе допиваешь, а на часах только десять утра. И выглядишь так, будто не спала неделю.
Я хотела огрызнуться, но вместо этого почувствовала, как предательски защипало в носу. Господи, только не здесь. Только не сейчас.
— Проблемы с квартирным вопросом, — буркнула я, уткнувшись в монитор. — Бывший муж требует свою долю, хотя на ипотеку я последние три года одна платила. А тут ещё свекровь объявилась, нервы трепет.
Женька присвистнула.
— Вот это поворот. А ты что?
— Я? Да ничего. Нотариус говорит, что нужно собирать все платёжки, доказывать свои расходы. А я, как на зло, половину квитанций выбросила — кто ж знал, что они понадобятся. Думала, мы же семья, зачем всё хранить?
В этот момент в отдел вошёл Семён Григорьевич, наш начальник. Обычно он держался на расстоянии — не из высокомерия, а из какой-то природной стеснительности. Мужчина за пятьдесят, в очках и вечных синих джинсах, он больше напоминал заботливого дядюшку, чем руководителя.
Мужчина за пятьдесят, в очках и вечных синих джинсах, он больше напоминал заботливого дядюшку, чем руководителя.
— Наташенька, — сказал он неожиданно мягко, — зайдите ко мне после обеда, пожалуйста.
Сердце ухнуло вниз. Всё. Меня уволят. За низкую производительность, за рассеянность, за то, что я уже две недели работаю вполсилы.
Весь обед я не могла проглотить ни кусочка. Сидела в столовой, мешала ложкой остывший суп и пыталась придумать оправдание. Какое-то достойное, не жалкое.
— Иди уже, — подтолкнула меня Женька.
Но успокоиться не получалось. Я поднялась на третий этаж, постучала в дверь кабинета.
— Входите, входите, — донёсся голос Семёна Григорьевича.
Он сидел за столом, заваленным бумагами, и выглядел смущённым.
— Присаживайтесь. Вы знаете, я не люблю лезть в личную жизнь сотрудников. Но тут... случайно узнал о вашей ситуации. Женя рассказала Людмиле из соседнего отдела, а та мне. Понимаете, у меня тоже был похожий опыт — после развода бывшая жена пыталась отсудить квартиру, которую я купил уже после расставания. Так вот, я знаю хорошего юриста. Он не дорогой, но толковый. Вот его телефон.
Семён Григорьевич протянул мне бумажку с номером.
— Скажете, что от меня. Он разбирает подобные дела быстро. И ещё... если нужно, могу дать аванс за следующий месяц. Просто скажите.
Я сидела и не могла выдавить ни слова. Ком в горле стоял такой, что дышать было трудно.
— Спасибо, — наконец выдохнула я. — Я... не ожидала.
— Да ладно вам, — он замахал рукой. — Мы же одна команда. Кстати, если понадобится отгул для встречи с юристом — просто предупредите заранее.
Выходя из кабинета, я чувствовала себя так, будто меня вытащили из ямы, куда я проваливалась уже несколько недель.
На следующий день началось что-то совсем невероятное. Утром, придя на работу, я обнаружила на своём столе пакет с пирожками.
— Это от Люды, — пояснила Женька. — Она пекла вчера вечером и решила угостить. Специально тебе оставила больше всех.
Людмила работала в соседнем отделе, мы виделись редко, разговаривали ещё реже.
— Зачем? — растерянно спросила я.
— Да просто так. Сказала, что тебе сейчас непросто, нужна поддержка. Вот и поддержала, как умеет.
К обеду подошла Оксана из бухгалтерии — с ней мы вообще только здоровались по утрам.
— Наташа, я тут подумала... У меня есть знакомая, она работает нотариусом. Если нужна консультация, могу попросить её встретиться с тобой. Бесплатно, конечно.
Вечером Женька притащила целый пакет распечаток.
— Смотри, нашла в интернете кучу информации про раздел имущества. Тут есть образцы исков, перечень документов, которые нужно собрать. И ещё форумы, где люди делятся опытом. Почитаешь на досуге.
Я смотрела на эту стопку бумаг и чувствовала, как внутри что-то тёплое и незнакомое начинает расти. Словно кто-то разжигал огонь после долгой зимы.
Через неделю я записалась к юристу, которого порекомендовал Семён Григорьевич. Тот оказался жёстким и деловитым мужчиной лет сорока, который за полчаса разложил всю ситуацию по полочкам.
— Ипотека на ваше имя? Отлично. Платёжки есть хотя бы за последний год? Замечательно. Свекровь говорит, что давала деньги? Пусть доказывает документами. Без расписки или платёжных поручений её слова ничего не значат.
Я выходила от него с ощущением, что наконец увидела свет в конце тоннеля. Не яркий, не манящий, но хотя бы какой-то.
Вернувшись на работу, я рассказала Женьке о встрече.
— Слушай, — сказала она задумчиво, — а ты знаешь, что все в отделе в курсе твоей ситуации?
— Что? — я похолодела. — Как все?
— Ну, я рассказала Людмиле. Людмила рассказала Оксане. Оксана — Антону. А он уже всем остальным. Но не подумай ничего плохого! Просто все переживают. Вчера вот Антон спрашивал, не нужна ли тебе помощь с переездом, если что. У него есть знакомые с грузовиком.
Я не знала, смеяться мне или плакать. С одной стороны, моя личная жизнь стала достоянием общественности. С другой — эта общественность искренне пыталась мне помочь.
— Знаешь, — сказала я, — это странно. Я думала, людям всё равно. Что каждый живёт своими проблемами.
— А мы и живём, — пожала плечами Женька. — Но это не мешает заметить, когда человеку плохо. Тем более, ты всегда всем помогала. Помнишь, как меня полгода назад в больницу увозили с аппендицитом? Так ты мне потом ещё месяц обеды из дома приносила, потому что я не могла нормально готовить. Думаешь, я забыла?
Я правда забыла. Тогда это казалось естественным — человеку плохо, нужно помочь. А теперь выяснилось, что другие думают так же.
Прошёл ещё месяц. Суд с бывшим мужем выиграла я — юрист оказался действительно хорош. Свекровь отступила, когда выяснилось, что доказательств её "помощи" не существует. Квартира осталась моей, а вместе с ней и кредиты, которые теперь казались не таким уж страшным бременем.
В пятницу вечером, перед уходом домой, Семён Григорьевич подошёл к моему столу.
— Ну что, всё утряслось?
— Да, — улыбнулась я. — Спасибо вам. Вашему юристу тоже огромное спасибо.
— Да ладно, — он смущённо поправил очки. — Мы же коллеги. Кстати, в следующую пятницу планируем корпоратив. Ничего масштабного, просто посидеть после работы. Придёшь?
Раньше я избегала таких мероприятий. Казалось, что работа — это работа, а личная жизнь — это личная жизнь. Зачем смешивать?
— Приду, — ответила я. — Обязательно приду.
И в этот момент поняла: иногда люди, с которыми ты проводишь по восемь часов в день, оказываются ближе, чем родня. Ближе, чем те, кто обещал быть рядом "и в горе, и в радости". Потому что они не обещали. Они просто были.
Женька, закрывая компьютер, обернулась:
— Слушай, а давай в выходные куда-нибудь сходим? В кино или просто погулять. Мне кажется, тебе стоит отвлечься от всех этих судов и документов.
— Давай, — согласилась я.
Мы вышли из офиса вместе. Октябрьский вечер был прохладным, но не неприятным. Где-то в глубине души я чувствовала благодарность — странную, тёплую, почти неловкую. За этих людей, которые не отвернулись, когда стало трудно. За Семёна Григорьевича с его юристом. За Женьку с её распечатками. За Людмилу с пирожками. За Оксану с её знакомой-нотариусом.
За то, что в самый тяжёлый момент они не спросили "зачем", а просто протянули руку.