Галина Павловна, женщина шестидесяти двух лет с усталыми, но добрыми глазами, всегда считала, что кровные узы — это святое. Даже если эти узы такие же дальние и тонкие, как паутина в углу её собственной, всегда безупречно чистой, «трешки» в спальном районе.
Вдова, пенсионерка, она давно смирилась с ритмом жизни, где главные события — это сериал в девять вечера, поливка фикусов и субботний звонок сыну в другой город. Тишина в её доме была не тягостной, а выстраданной, заслуженной — как награда за прожитые годы, работу и воспитание ребёнка в одиночку.
И тут, как чёртик из табакерки, выскочила Лидочка. Двоюродная племянница мужа, если копать глубоко. Девица сорока пяти лет, с глазами, полными внезапных жизненных бурь.
— Галечка, родная, выручи! — зазвенел в трубке голос, в котором паника искусно замешивалась с надеждой. — У меня ремонт в квартире, стены долбят, жить невозможно. А у меня же астма, ты помнишь? На недельку, максимум на две! Пока штукатуры закончат. Я тихая, как мышь.
Галина Павловна, конечно, помнила. Не помнила она про астму, но помнила про «кровь». И про то, что отказывать одинокой женщине (пусть и дальней родственнице) — не по-людски.
— Приезжай, Лидочка, — вздохнула она. — Место найдём.
Лидочка приехала не с одним чемоданом, а с тремя. И с огромным горшком с каким-то тропическим монстром.
— Это мой Фикус Бенджамина, Галочка, с ним мы неразлучны! — пояснила она, водружая горшок на антикварную этажерку Галины Павловны, где стояли фарфоровые слоники.
«Неделя» растянулась на три. Лидочка действительно была тихой — днём, когда спала до одиннадцати. Её «астма» чудесным образом не мешала ей курить на балконе (пепел Галина Павловна потом оттирала с подоконника). Зато она оказалась удивительно хозяйственной… в чужих квадратных метрах.
Она переставила вазы в серванте («так лучше свет падает»). Сменила аромат в туалете на свой, удушающе-сладкий. И с первого же вечера взяла под личный контроль пульт от телевизора, найдя «ту самую передачу про переезд в Таиланд».
Галина Павловна терпела. «Ну, поживёт человек, уедет. Не ссориться же из-за пульта». Она варила на двоих, Лидочка мило хвалила борщ, но мыла посуду как-то раз в два дня, и то — только свою чашку.
А потом случился «звоночек». В четверг вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла незнакомая дама с бутылкой полусладкого.
— Лида дома? Мы с ней на йогу вместе ходим. Она сказала, заходи в пятницу, поболтаем.
Галина Павловна, ошеломлённая, впустила. Лидочка выпорхнула из комнаты.
— Ой, Наташ, заходи! Галина, ты не против, мы тут в гостиной посидим? Чаю я сама поставлю!
Они просидели до полуночи. Хохот, запах сигарет с балкона (несмотря на мартовский мороз), крошки печенья на свежевыстиранной диванной накидке. Галина Павловна, запершись в спальне, впервые почувствовала себя гостьей в собственном доме.
Но аппетит, как известно, приходит во время еды. Через несколько дней Лидочка, за завтраком, небрежно бросила:
— Галя, ты не против, если ко мне в субботу парочка друзей заглянет? Старые приятели, не виделись сто лет. Мы тихонечко.
— Лида, я не очень… — начала Галина Павловна.
— Ой, да мы в моей комнате! — перебила родственница. — Тебе же не мешаем. Ты книжки почитаешь.
В субботу «парочка друзей» обернулась шумной компанией из четырёх человек. Они принесли с собой три пиццы, несколько бутылок вина и… колонку Bluetooth. Лидочка, сияя, распахивала дверь: «Проходите, проходите, как у себя дома!».
Галина Павловна в ужасе наблюдала из кухни, как в её гостиной, где стоял фортепианный столик её матери, расставляли пластиковые стаканы. Звучала громкая музыка, смех. В туалет кто-то пошёл в уличных ботинках (она увидела след на полу).
Она тихонько подошла к Лидочке, которая наливала вино подруге.
— Лида, я просила тихо. И ботинки… у меня ковёр персидский.
— Галин, не занудствуй! — громко фыркнула Лидочка, так, что несколько гостей обернулись. — Какие ботинки? Все культурные люди! Отдохни в своей комнатке, не мешай нам встречаться!
В этот момент в голове у Галины Павловны что-то щёлкнуло. Тихо, но чётко. Словно встала на место последняя деталь в механизме, который долго терпел перегрузку.
Она не стала спорить. Медленно повернулась и ушла в спальню. Не читать книжки. Она открыла шкаф и достала три чемодана, которые неделю назад привезла Лидочка. Аккуратно, не спеша, начала складывать в них разбросанные по комнате вещи гостьи. Косметику с её тумбочки. Фен с её полки в ванной. Того самого монстра-фикуса, который уже начал сбрасывать листья на её полированный комод.
Через час, когда вечеринка была в разгаре, Галина Павловна вышла в прихожую. Надела пальто. Подождала, пока в гостиной наступит пауза между треками.
И сказала очень спокойно, но так, что было слышно всем:
— Лидия. Ваши вещи собраны. Вызывайте такси. И заберите своих гостей. Мой дом — не филиал городского клуба знакомств.
В гостиной повисла мёртвая тишина. Лидочка выскочила, с налитым вином стаканом в руке, её лицо было пунцовым от обиды и хмеля.
— Ты что, меня на улицу выгоняешь? В двенадцать ночи? Родную кровь? Да ты… ты просто старая завистливая дура, у которой кроме этих стен в жизни ничего нет!
— В том-то и дело, что есть, — тихо ответила Галина Павловна, глядя ей прямо в глаза. — Есть мои стены. Мой покой. И моё право решать, кто и как в них находится. А вы, милая, уже всё решили за меня. Такси ждёт вас внизу. Ключ, пожалуйста, положите в почтовый ящик.
Она вышла из квартиры, громко (впервые за много лет) хлопнув дверью. Просидела час в круглосуточной пекарне за чашкой чая, глядя на снег.
Когда вернулась, в квартире пахло табаком, вином и чужим духами. Но было пусто и тихо. Ключ лежал в ящике. На полу в гостиной — одинокий пластиковый стаканчик.
Галина Павловна вздохнула. Включила воду, чтобы вымыть пол. Впервые за месяц она делала уборку не с чувством раздражения, а с лёгкостью на душе.
На стене висела фотография покойного мужа. «Прости, милый, — мысленно сказала она. — Но родня твоя оказалась с "душком". А я свою тишину слишком дорого купила, чтобы дарить её кому попало».
На следующий день Лидочка звонила, пыталась выставить её монстром. Потом писала гневные сообщения в мессенджере. Галина Павловна не читала. Она просто заблокировала номер. Иногда, чтобы сохранить собственный мир, нужно выставить из него не только наглую родственницу, но и чувство вины.
Что думаете? Правильно ли поступила Галина Павловна, выставив гостью ночью, или нужно было продолжать терпеть?
Спасибо за лайки и подписку — с нами интересно!