Архитектор Баженов, после пожара 1812 г. восстанавливал Бове. Великий зодчий Баженов построил ее для своего родственника — богатого купца А. Долгова. Но знатоки Баженовского стиля уверяют, что это легенда, а истинный автор не известен. Он был родом из Калуги. В 1744 году они с братом Лукой приехали в Москву. Долговы стали вести в столице крупную заграничную торговлю пенькой (это грубое лубяное волокно, получаемое из стеблей конопли) и имели самый крупный доход среди купечества. Быстро стали купцами 1 гильдии. Но потом начали вести свои дела отдельно. Афанасий Иванович был купеческим старшиной, дважды избирался на должность ратмана второго департамента Московского городового магистрата, вел обширную общественную деятельность. А ещё он считался крупным благотворителем. И благодаря его хлопотам в одно время даже спасли от полного закрытия Симоновский монастырь. Кстати, похоронен он был именно там. После пожара 1812 года некоторые перестройки внесли изменения в первоначальную архитекту
Архитектор Баженов, после пожара 1812 г. восстанавливал Бове.
Великий зодчий Баженов построил ее для своего родственника — богатого купца А. Долгова.
Но знатоки Баженовского стиля уверяют, что это легенда, а истинный автор не известен.
Он был родом из Калуги. В 1744 году они с братом Лукой приехали в Москву. Долговы стали вести в столице крупную заграничную торговлю пенькой (это грубое лубяное волокно, получаемое из стеблей конопли) и имели самый крупный доход среди купечества. Быстро стали купцами 1 гильдии. Но потом начали вести свои дела отдельно. Афанасий Иванович был купеческим старшиной, дважды избирался на должность ратмана второго департамента Московского городового магистрата, вел обширную общественную деятельность. А ещё он считался крупным благотворителем. И благодаря его хлопотам в одно время даже спасли от полного закрытия Симоновский монастырь. Кстати, похоронен он был именно там.
После пожара 1812 года некоторые перестройки внесли изменения в первоначальную архитектуру здания, но тем не менее очертания и размеры главного дома сохранились
Реконструировали его в 1817—1822 годах при участии архитектора Осипа Бове. И после этой перестройки усадьба стала одним из лучших образцов московского ампира.
А в середине XIX века особняк приобрел купец И.П. Жемочкин, торговавший кожей и приводными ремнями.
Кожевенными "королями" Москвы в 19 в. были братья Михаил и Иван Петровичи Жемочкины.
Последнему принадлежал особняк на Б. Ордынке, 21.
Несмотря на национализацию их предприятий, большинство детей и внуков Жемочкиных почему-то не покинули СССР и даже каким-то образом избежали репрессий, в том числе и тот из них (С.Пиггот, внук В.Абрикосовой и Н.И.Жемочкина), который в ходе ВОВ попал в плен к немцам, а после освобождения вернулся обратно на службу в РККА.
Двое внуков М.П.Жемочкина сумели сделать карьеру при Сталине, один из них (Жемочкин Борис, 1887-1961) стал генерал-майором, доктором тех.наук и лауреатом Сталинских премий,
а его брат Дмитрий (1891-1966) - полковником и кандидатом тех.наук. Многие из Жемочкиных похоронены в Донском монастыре.
В начале ХХ столетия усадьбу Долгова арендовала Третья женская гимназия.
После 1917 года дом стал жилым: в нем устроили комнаты на 250 человек.
ныне в ней разместился Институт Латинской Америки.