Бывают моменты, когда все маски сброшены и обнажается подлинная, почти физиологическая сущность человека. Для Меган Маркл таким моментом стала не очередная фотосессия с детьми или пафосное интервью, а смерть 93-летнего итальянского дизайнера Валентино Гаравани. Пока мир моды в лице Анны Винтур, Донателлы Версаче и Энн Хэтэуэй собирался в римской базилике, чтобы проститься с легендой, герцогиня Сассекская устроила самый постыдный в своей карьере спектакль — спектакль отчаянного социального альпинизма на фоне гроба.
Сценарий был прост до гениальности. Валентино умер 19 января. Уже 23 января, согласно сливам инсайдеров, Меган бросила в бой все свои «связи», чтобы урвать заветное приглашение на закрытую церемонию. Её мотивацию раскрывают с циничной прямотой: «Меган видит в этом возможность... Речь идёт не просто о выражении соболезнований — речь идёт о том, чтобы стать частью ближайшего окружения мира моды». Проще говоря, похороны были для неё не траурным обрядом, а закрытым клубным ивэном, на который нужно было любой ценой получить входной билет.
И вот здесь начинается фарс. Эта женщина, которая годами выстраивала образ самостоятельной, независимой от условностей иерархии бизнес-леди, внезапно обнаружила, что её статус ничего не стоит в мире настоящей, нефальшивой элиты. Она звонила, намекала, «незаметно налаживала контакты». Через кого? Через Пьерпаоло Пиччоли, который уже год как ушёл из Valentino? Или через своего мужа, принца Гарри, который в это время был занят в лондонском суде? Её попытки были так же жалки, как и её понимание истинных отношений. Анна Винтур, Том Форд, Элизабет Херли — это были коллеги и друзья десятилетиями. Энн Хэтэуэй, которую дизайнер одевал к свадьбе и ежегодно слал цветы, писала про «дорогого и любимого друга». А Меган? Меган пару раз надевала его платья на красную дорожку. Для индустрии, где ценятся долгие отношения и безупречный вкус, она оказалась случайной прохожей в дорогом наряде.
Этот провал обнажает главную трещину в её проекте «Меган Маркл 2.0». Она хочет быть везде, где сверкает: на церемониях вручения наград, на первых рядах недель моды (куда, к слову, она сама напрашивалась на показ Balenciaga), на похоронах легенд. Но её присутствие не органично, а натужно и выморочено. Она напоминает гостя, который врывается на чужую свадьбу без приглашения, громко смеётся и пытается сесть за стол к новобрачным, надеясь, что его примут за своего.
Итог предсказуем. Двери базилики Санта-Мария-дельи-Анджели-э-деи-Мартири для неё не открылись. И это не просто личная неудача. Это — символический жест отторжения со стороны мира, в который она так жаждет влиться. Пока она танцевала босиком на лужайке для своего провального инстаграма, настоящая элита прощалась с человеком эпохи, даже не вспомнив о её существовании.
Эта неделя стала для Меган Маркл неделей тотального краха имиджа. Провал второго сезона её шоу, которое даже не вошло в топ-1000 Netflix, публичное осмеяние за «неловкое» видео, и теперь — публичный щелчок по носу от высшего света. Она пытается продать миру сказку о своей исключительности, но все важные двери перед ней захлопываются. Потому что в мире, где ещё остались подлинные отношения и иерархия, заслуженная годами, нет места для выскочки с королевским титулом, но без королевского достоинства, и с голливудскими амбициями, но без голливудского таланта. Её трагедия в том, что она хочет не служить искусству или памяти, а паразитировать на их ауре. И мода, как и смерть, оказалась неподкупна.