Анна Михайловна нажала кнопку вызова и поднесла телефон к уху. Гудки были длинными и тягостными. Ее дочь взяла трубку после четвертого гудка.
— Алло, мама, — в голосе Елены прозвучала усталая готовность к разговору.
— Лена, мне нужно серьезно поговорить с тобой, — голос матери был твердым, без привычных интонаций жалобы или просьбы. — Приезжай сегодня.
Дочь вздохнула. Она только вернулась с работы, и предстоящие выходные хотела провести либо в тишине за чтением книги, либо занимаясь ремонтом в своей однокомнатной квартире. Но тон матери не сулил возможности отложить разговор.
— Хорошо, мам. Я буду через час.
Квартира Анны Михайловны в старой панельной пятиэтажке пахла затхлостью и лекарствами, хотя сама хозяйка, женщина шестидесяти трех лет, не выглядела больной.
Она сидела на кухне за столом, покрытым пожелтевшей клеенкой, и выпрямила спину, когда вошла Елена.
— Садись, — сухо проговорила пенсионерка.
Дочь села напротив, машинально заметив пустую вазу для печенья, которую она подарила матери на прошлый день рождения. В кухне царил непривычный порядок.
— У меня больше нет денег, Лена, — начала Анна Михайловна, не глядя на дочь. — Сбережения закончились, пенсии не хватает.
— Мам, мы это уже обсуждали. Ты могла бы пойти подработать консьержкой или вахтером. У тебя здоровье позволяет. Многие в твоем возрасте…
— Работать я не буду, — резко перебила ее мать. — Я всю жизнь проработала, мне хватило. У меня есть двое взрослых детей. Ты можешь меня не любить, но содержать обязана!
Фраза матери повисла в воздухе, тяжелая и отточенная, будто ее отрепетировали.
Елена почувствовала, как холодная волна поднимается от желудка к горлу. Она не стала говорить о любви, эта тема волновала её мать меньше всего.
— Обязана? По закону? — спросила дочь, удивившись своему спокойному тону.
— И по закону, и по совести! — уверенно заявила пожилая женщина. — Я тебя родила, вырастила, выучила и теперь жду отдачи.
— Выучила за счет моего труда с пятнадцати лет. Я занималась репетиторством в десятом и одиннадцатом классе, чтобы платить за свои же подготовительные курсы. Я сама поступила на бюджет в институт, а Сергея ты учила платно, и содержала его до тридцати пяти лет.
— Он мужчина, ему тяжелее! — вспыхнула Анна Михайловна. — У него семья, дети…
Елена встала и подошла к окну. Двор был пуст. Она глядела на ржавые качели и размышляла не о чувствах, а о фактах.
Факт первый: ее брат Сергей, которому сейчас сорок лет, получил деньги на покупку квартиры от матери.
Анна Михайловна продала свою трехкомнатную квартиру и добавила все накопления на покупку однокомнатной для себя и двухкомнатной для семьи сына.
Когда у Сергея появились дети, он продал двухкомнатную квартиру и влез в ипотеку, чтобы купить трехкомнатную.
Факт второй: последние три года Анна Михайловна часто просила у Елены деньги.
Она ссылалась то на ремонт у Сергея, то на лечение его детей, то на его очередные неудачи в бизнесе. Факт третий: сейчас денег у матери не осталось.
— Хорошо, — обернулась Елена. — А Сергей? Он что, не обязан тебя содержать?
— У Сергея двое детей и ипотека. Ему и так непросто. А ты одна, и зарплата у тебя хорошая. Ты должна помогать.
— Я не всю жизнь буду одна, у меня есть своя жизнь и свои планы, — уязвлено проговорила дочь. — Но давай по порядку. Если речь об обязанности по закону, то это алименты на содержание нетрудоспособного нуждающегося родителя. Ты нетрудоспособна?
— Я пенсионерка!
— Пенсионерка — не равно нетрудоспособная. Если суд установит, что ты можешь работать и обеспечивать себя, в иске откажут. Да и нуждаемость нужно доказать. Куда ушли все деньги, мама? На кого?
Анна Михайловна побледнела.
— Ты что, в суд подашь? На родную мать? — непонимающе спросила женщина.
— Я не собираюсь подавать в суд, — раздраженно сказала Елена. — Я просто объясняю, что будет, если ты это сделаешь.
— А, вот ты о чем, — немного успокоилась мать.
— Я пытаюсь понять твою логику. Ты все отдала сыну, а теперь жалуешься, что у тебя нет денег. И вместо того, чтобы идти к Сергею, ты приходишь ко мне и говоришь про обязанности и закон. Где тут логика?
— Он физически не может! У него дети и долг по ипотеке! — почти крикнула Анна Михайловна. — Я не хочу его обременять!
Елена кивнула, ей всё стало ясно. Холод внутри уступил место странному спокойствию.
Решение пришло мгновенно, словно выкристаллизовавшись из этих жестоких фактов.
— Хорошо, — устало проговорила она. — Я тебя услышала. Ты считаешь, что я обязана тебя содержать. Я с этим не согласна, ты взрослый трудоспособный человек и способна сама себя прокормить. А еще я считаю, что раз все деньги ты отдала Сергею, то логично и заботу о себе просить у него.
Елена сказала это спокойно, без злости. Анна Михайловна посмотрела на нее широко раскрытыми глазами, словно видела впервые.
— Ты… ты так со мной разговариваешь?
— Я говорю то, что есть. Я не буду тебя содержать. Не сейчас, не в будущем. Ты сделала свой выбор, мама. Теперь живи с ним, — дочь взяла сумку и направилась к выходу.
— Куда ты?! — в голосе матери прозвучала паника.
— Домой. И советую тебе позвонить Сергею, чтобы обсудить с ним твое содержание.
Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, оставив Анну Михайловну наедине со своими мыслями.
В субботнее утро Елена села в свою старенькую, но надежную машину и отправилась на другой конец города.
Она ехала в спальный район, где на девятом этаже недавно построенного дома жил Сергей.
Женщина не позвонила заранее. Она знала, что в десять утра брат будет еще дома.
Ей открыла невестка, Ирина. Увидев Елену, женщина удивленно приподняла брови.
— Лена? Что-то случилось?
— Нет. Сергей дома? Мне нужно с ним поговорить.
— Да, дома… конечно, проходи.
Мужчина сидел на кухне, похожей на выставку современной техники, и пил кофе.
На столе лежал планшет с открытой игрой. Он выглядел удивленным не меньше жены.
— Ты чего приехала, соскучилась что ли?
— Я не в гости, — Елена осталась стоять в дверном проёме. — Я вчера была у матери, она заявила, что я обязана её содержать. Денег у неё больше нет, потому что всё, что было, она отдала тебе.
Сергей смущенно хмыкнул и отодвинул планшет.
— Ну, ты же знаешь маму… Она всегда волнуется. Мы ей помогали, она помогала нам… С детьми, с ипотекой… — неловко промямлил брат.
— Я не об этом. Я о том, что теперь она требует, чтобы я ее содержала. Причем на постоянной основе. При этом она здорова и может работать. Я отказалась и посоветовала ей обратиться к тебе.
Лицо мужчины мгновенно изменилось. Расслабленность сменилась напряжением.
— Ко мне? Да ты что, Ленка! У меня же двое детей, ипотека! Ты же одна, тебе проще!
— Знакомые слова, — холодно отметила сестра. — Но давай посчитаем. Ты получил от матери большую часть наследства отца в виде разницы в квартирах. Последние пять лет она ежемесячно отдавала тебе часть пенсии. Я знаю, потому что видела ее смс-уведомления от банка, когда помогала настроить телефон. Ты не нетрудоспособен. Ты работаешь, и, судя по этой технике, — она обвела рукой кухню, — неплохо зарабатываешь. У меня тоже есть ипотека на однушку, Сергей. Я ее взяла сама, без помощи матери. Так что аргумент "проще" не катит.
— Она же твоя мать! — вступила Ирина, встав рядом с мужем.
— Да, и его мать тоже, — кивнула Елена в сторону брата. — И свою материнскую любовь, и все ресурсы она вложила в него. Пусть теперь он и отвечает. Я проинформировала вас. Дальше — ваши проблемы. Если мама подаст на меня в суд на алименты, я буду требовать предоставления полной информации о ее финансовых операциях за последние пять лет и о твоих доходах тоже. Думаю, суду будет интересно увидеть картину целиком.
После этих слов она направилась в прихожую.
— Ты совсем озлобилась, — бросил ей вслед Сергей.
— Нет, — обернулась сестра. — Я просто перестала быть удобной.
В понедельник, в обеденный перерыв, Елена пошла к юристу, с которым работала ее компания. Она кратко изложила ситуацию.
— Может ли она взыскать с меня алименты?
Юрист, женщина лет пятидесяти, внимательно слушала.
— Теоретически — да, если докажет нетрудоспособность и нуждаемость. Но на практике, если она трудоспособна по возрасту и состоянию здоровья, суд, скорее всего, откажет. Особенно если будет установлено, что она сама создала условия своей нуждаемости, безвозмездно передав значительные средства другому ребенку, который, в свою очередь, трудоспособен и обеспечен. Вам нужно быть готовой предоставить доказательства этих переводов, если дело дойдет до суда.
— Они есть, — уверенно произнесла Елена. — У меня есть скриншоты ее разговоров со мной, где она сама рассказывала, на что тратит деньги. И я знаю, как запросить выписки по ее счетам через суд, если что.
— Тогда ваша позиция сильна. Главное — не начинать платить добровольно. Это будет признанием обязанности.
Елена поблагодарила и вышла. Она чувствовала не облегчение, а скорее тяжелую ясность.
Женщина поставила мать и брата перед фактом. Теперь нужно было ждать их хода.
Ход последовал через неделю. Первым позвонил Сергей. Его голос звучал напряженно и раздраженно.
— Приезжай к маме, срочно. Нужно поговорить и принять решение.
— Я уже все сказала. Решайте без меня.
— Лена, она же реально может подать в суд! Тебе это надо? Скандал, разборки?
— Мне не надо. Но если она выберет этот путь, я готова. Приезжать не буду. Если хочешь что-то обсудить, приезжай ко мне один.
Брат приехал вечером. Он хмуро вошел в квартиру, не снимая куртки.
— Чего ты добиваешься? — начал Сергей без предисловий.
— Будь справедливым или хотя бы логичным. Ты получил от матери деньги, теперь бери за неё ответственность.
— У меня семья!
— Ты знал о своих доходах, когда её создавал. Я знаю что ты рассчитывал на непрерывный поток денег от матери, но он иссяк. Теперь это твоя проблема, а не моя.
— Мы могли бы скидываться пополам, — процедил Сергей.
— Нет, я не дам ни копейки. Она сделала свой выбор, а ты согласился. Разгребайте последствия вместе. Я больше не участвую в этой истории.
— Она говорит, что пойдет судиться и выиграет.
— Пусть попробует. У меня уже есть консультация юриста. Первым делом я потребую в суде от нее раскрыть, куда подевались все ее деньги. И вызову тебя, как заинтересованное лицо, получавшее эти средства. Думаешь, твоему начальству понравится, если к тебе придут судебные приставы для выяснения твоих доходов?
Брат побледнел. Он, видимо, не думал об этом.
— Ты… ты готова на такое?
— Абсолютно. Мне нечего стыдиться. Я не брала у матери ни копейки с восемнадцати лет. А ты? Готов ли ты к такому вниманию?
Мужчина молчал, глядя в пол.
— Что же мне теперь делать? — наконец спросил он, и в его голосе впервые зазвучала не злоба, а растерянность.
— Есть несколько вариантов. Можно найти для мамы работу. Можно взять ее к себе, сдать квартиру и использовать деньги от аренды на ее содержание. Или платить ей из своих средств. Решай сам.
— Она не захочет работать. И жить с нами… Ирина не согласится.
— Ну это уже не мои проблемы, Сергей. Материнская любовь, выраженная в рублях, обязывает тебя, а не меня.
Брат ушел, не прощаясь. Елена не стала его провожать. Еще через две недели Анна Михайловна позвонила сама. Голос ее был другим — не требовательным, а усталым и постаревшим.
— Лена. Сергей… Сергей говорит, что будет сдавать мою квартиру, чтобы у меня были деньги.
— Это разумно, — спокойно ответила дочь.
— Но где я буду жить? Он говорит, что мне нужно… нужно найти какую-нибудь работу с проживанием. Консьержкой или сиделкой.
Елена закрыла глаза. Даже сейчас мать ждала, что она предложит ей переехать к себе, но дочь промолчала.
— Ты ничего не скажешь? — в голосе Анны Михайловны снова прозвучала обида.
— Что ты хочешь услышать, мама? Ты все отдала сыну. Он теперь решает, как с этим поступить. Мои советы ты никогда не слушала.
— Значит, так и будет? — голос пенсионерки дрогнул.
— Да. Так и будет. Пока ты не начнешь решать свои проблемы сама, полагаясь на тех, кого выбрала в качестве опоры. Можешь обращаться ко мне только за конкретной помощью — найти вакансии, составить объявление об аренде. Деньгами или жильем помочь не смогу.
На другом конце провода послышалось тяжелое, шумное дыхание.
— Хорошо, — наконец произнесла мать. — Я все поняла, — добавила она и положила трубку.
Прошло три месяца. Ремонт был закончен, и жизнь снова пошла своим чередом.
От матери не было ни звонков, ни вестей. Елена поняла, что Анна Михайловна и Сергей обиделись на нее.
Но, к удивлению, эта ситуация устраивала женщину. Она уже давно привыкла жить без материальной и моральной поддержки от своих родственников.