Этот последний год, прошедший в холодной вражде и взаимных упреках, вконец его измотал. Что ему делать, он совершенно не представлял. Запутался окончательно. При воспоминании о Кате его сердце сжалось.
Катюша еще в феврале ушла от мужа, а он все медлил: жена вот-вот должна была родить. Поблекшее лицо Гаянэ, искаженное гримасой недоумения и детской обиды, вдруг встало у него перед глазами, заставив Евгения Львовича поморщиться.
Если жена потребует объяснений, он может не сдержаться. Ему нужно уйти из дома, проветриться, отогнать от себя неотступные мысли, иначе он просто сойдет с ума. Надо потерпеть немного и дать возможность Гаянэ спокойно родить. Ведь они так долго ждали рождения первенца - целых девять лет!
Да и Гаянэ уже сердцем почувствовала, что у нее появилась соперница. За эти все годы брака со Шварцем Гаянэ Николаевна не хотела обременять себя детьми - боялась перерыва в актерской карьере. Теперь она решила забеременеть, чтобы удержать Евгения, но было уже поздно.
Евгений Шварц ушел от жены в июле 1929 года, когда дочке Наташе исполнилось всего три месяца. Это решение далось ему очень тяжело.
Впервые Евгений Львович женился в 1920 году на актрисе Гаянэ Халайджиевой (известной по сцене как Гаянэ Холодова), с которой познакомился в театре в Ростове-на-Дону, где учился в то время в университете и работал в "Театральной мастерской".
Красавица-армянка Гаянэ не сразу ответила на его ухаживания. Девушка не обращала на Евгения внимания, пока он ради нее не совершил настоящее безумство.
Провожая строптивую красавицу после спектакля, Щварц на набережной Дона в очередной раз поклялся ей в любви и готовности выполнить ее любое желание:
— Ради тебя сделаю все, что прикажешь!
Гаянэ пошутила:
— А если прикажу прыгнуть в реку, прыгнешь?
Не успела она произнести эти слова, как Щварц перемахнул через парапет и прыгнул в холодную темную воду. Дело было поздней осенью. Помогло умение плавать, да случайные прохожие, прибежавшие на истошные крики Гаянэ.
После этого безумного поступка Евгения девушка не могла остаться равнодушной. Потрясенная Гаянэ упавшим голосом произнесла:
— Больше никогда так не делай! Обещаешь?
После этого они не расставались. В 1920 году двадцатичетырехлетний Евгений и двадцатидвухлетняя Гаянэ поженились.
"Регистрация нашего с Женей брака… состоялась 20 апреля (1920 г.) в Никольской армянской церкви. Для матери, и особенно для ее братьев, брак дочери-армянки с евреем… был чем-то сверхъестественным, и потому они потребовали, чтобы Женя принял нашу веру.
Женя к религии был равнодушен и согласился… И потом в паспорте у Шварца еще долго стояло - армянин", - из воспоминаний Гаянэ.
Через много лет Евгений Львович напишет в своих дневниках, которые он вел всю жизнь, что его брак с Холодовой все-таки оказался неудачным. Как актриса Гаянэ была очень талантлива, но сам писатель признавал:
"Ганя была талантливее всех, но именно о ней можно было сказать, что она – человек трагический. По роковой своей сущности она только и делала, что разрушала свою судьбу. Театральную, личную, любую. Она была девять лет моей женой".
Говорят, что в фильме-сказке "Золушка", снятому по сценарию Евгения Шварца и вышедшем на экраны в 1947 году, в образе злой мачехи Гаянэ узнала саму себя. Тем не менее, супруги прожили вместе девять лет, перебрались в Петроград, где работали поначалу в балаганных театрах. За вечер они получали два миллиона рублей, чего хватало на несколько бутербродов из черного хлеба с селедкой.
Жизнь супругов стала налаживаться лишь после того, как Евгений начал писать. Сначала для детей, сотрудничая с детскими журналами "Чиж" и "Еж". Отдельным изданием вышел "Рассказ старой балалайки". Потом были детские книги - "Война Петрушки и Стёпки-растрепки", "Лагерь", "Шарики".
Прорыв на литературный небосклон случился все в том же 1929 году, когда в его жизнь прочно вошла любимая Катя. Ленинградский ТЮЗ поставил первую пьесу Шварца - "Ундервуд". Публика приняла пьесу благосклонно.
"Слава нужна мне была не для того, чтобы почувствовать себя выше других, а чтобы почувствовать себя равным другим. Я, сделав то, что сделал, успокоился настолько, что опустил руки. Маршак удивлялся: "Я думал, что ты начнешь писать книжку за книжкой, нельзя останавливаться!", - вспоминал Шварц.
С двадцатипятилетней Катей Евгений познакомился в мае 1928 года. Он сразу отметил, что молодая женщина портясающе красива и очень грустна. Екатерина Ивановна Зильбер (в девичестве Обух) была замужем за известным композитором Александром Александровичем Зильбером (псевдоним Ручьёв). Он был родным младшим братом писателя Вениамина Каверина и известного врача-иммунолога Льва Зильбера.
Встреча Щварца и Екатерины произошла на одном из творческих вечеров, устроенном в доме коллеги писателя по ОБЭРИУ (Объединение реального искусства). Евгения тогда поразил холодный, отстраненный вид Кати. Он изо всех сил попытался рассмешить ее, но в ответ получил лишь вежливую натянутую улыбку.
Но это была маленькая победа! Шварц был первым, кто после утраты ребенка заставил Екатерину Ивановну улыбнуться. Оказалось, что Катя недавно похоронила трехлетнего сына Леню. В ее душе была пустота, жить совершенно не хотелось. Ее брак с Зильбером трещал по швам. Катя даже пыталась пoкончить с собой, но врачи спасли.
Из воспоминаний Евгения Шварца: "Не могу писать о знакомстве с Катей. Ей едва исполнилось двадцать пять лет. Любимое выражение ее было "мне все равно". И в самом деле, она была безразлична к себе и ничего не боялась. Худенькая, очень ласковая со мной, она все чистила зубы и ела хлородонт и спички, и курила, курила все время... ("Хлородонт" - это зубная паста)
Она была необычайно хороша, и, словно в расплату, к двадцати пяти годам здоровье ее расшатали, душу едва не погубили. Она сама говорила позже, что от гибели спасла ее гордость. Я думаю, что дело заключалось еще в могучей ее женственности, в простоте и силе ее чувств. Развратить ее жизнь не могла.
Вокруг нее все как бы оживало, и комната, и вещи, и цветы светились под ее материнскими руками. И при всей доброте и женственности - ни тени слабости или сладости. Она держалась правдиво".
Вскоре после знакомства Щварц понял, что его тянет к Кате с неудержимой силой. Евгений решил, что сможет сделать счастливой эту потрясающе красивую женщину, но оба были несвободны.
По глазам Евгения Катя безошибочно прочла, что он в нее влюблен. Она внезапно для себя отметила, что в Жене ее подкупило что-то с первого взгляда: то ли чистота, то ли благородство. Евгений долго не позволял по отношению к ней ничего лишнего: даже дружеских поцелуев в щеку.
"Я уже думал, что ничего интересного мне на этом свете не увидать. И вот я встретился с тобой. Это очень хорошо. Что будет дальше, не знаю и знать не хочу...", - написал Щварц в письме к Екатерине.
Сколько раз он задавал себе вопрос: что же в ней было такого, чего нет в Гаянэ? Евгений знал, что любой досужий сплетник, узнав о его любви к Кате, многозначительно ухмыльнется - так пошло, примитивно и однозначно представлялось все это со стороны. Так решил и Корней Чуковский.
"Он никогда не умел противостоять любви, потому что был слабый человек. Он совершал решительные поступки именно потому, что чувствовал свою слабость. Полюбив Ганю, он прыгнул с набережной в Дон.
Полюбив Екатерину Ивановну, он оставил Ганю и новорожденную дочь. В течение долгого времени он знал, что ему предстоит нанести Гане чудовищный удар, неизбежность этого так страшила его, что он все откладывал и откладывал, ничем себя не выдавая, и удар, нанесенный внезапно, ничем не подготовленный, оказался вдвое страшнее", - скажет про Шварца Корней Иванович Чуковский.
Тайный роман продолжался около года. Евгений приходил к любимой на Греческий проспект, 15, и писал Кате письма почти каждый день:
"Думал я все время о тебе. Обдумал тебя до последней пуговицы. Меня теперь ничем не удивить. Я мог бы написать 500 вариаций на тему – Екатерина Ивановна, не забывай меня, пожалуйста, никогда. Мне без тебя невозможно. Я целый день чувствовал – что ничего хорошего сегодня не будет, что тебя я не увижу, что зачем-то пропадает очень хороший четверг".
Писал Евгений и шуточные стихи, посвященные Кате:
Сижу я в Госиздате,
А думаю о Кате.
Думаю целый день —
И как это мне не лень?
Обдумываю каждое слово,
Отдохну и думаю снова.
Барышне нашей Кате
Идет ее новое платье.
Барышне нашей хорошей
Хорошо бы купить калоши.
Надо бы бедному котику
На каждую ногу по ботику.
Надо бы теплые… эти… —
Ведь холодно нынче на свете!
Это была любовь, которая приходит сразу, неожиданно и навсегда. Катя была сильной женщиной и первой ушла от мужа. Это был обычный вторник, 12 февраля 1929 года.
16 апреля 1929 года Гаянэ родила дочь Наташу. Только в июле Евгений Львович признался жене, что любит другую. В гневе Гаянэ Николаевна выбросила все вещи Шварца из окна. А он был и счастлив, и несчастен одновременно.
"В те дни я, уклончивый и ленивый и боящийся боли, пошел против себя самого силою любви. Я сломал старую свою жизнь и начал новую... Все это было так не похоже на меня, что я все время думал, что умру. И в самом деле старая жизнь моя осенью умерла окончательно – я переехал к Катюше...
Да и в самом деле я старый, прежний умирал, чтобы медленно–медленно начать жить. До тех лет я не жил", - из дневника Евгения Шварца.
В начале 1930 года Евгений Львович и Екатерина Ивановна поженились. Об этом периоде Шварц писал: "И я чудом ушел из дому. И стал строить новый. И новее всего для меня стало счастье в любви. Я спешил домой, не веря себе. До тех дней я боялся дома, а тут стал любить его. Убегать домой, а не из дому".
Евгений был счастлив во втором браке. Над ним даже посмеивались. В их среде было принято иметь романы, а Шварц был примерным семьянином. Единственным, что омрачало семейную жизнь - это отсутствие общих детей. Правда, Евгений Львович никогда не забывал дочь Наташу - навещал, помогал деньгами.
"Детство у Кати, по-видимому, было тяжелым, - рассказывала мемуарист Ольга Борисовна Эйхенбаум. - Она не ладила с матерью, и вышла за Зильбера, чтобы только уйти из дома.
И потом она никогда с матерью не поддерживала никаких отношений. В 1923 году мы жили в Павловске. У нее был сын - Леня. Когда ему было три года, он умер. Она хотела покончить с собой. Когда она рожала, врачи сказали ей, что больше иметь ребенка она не сможет".
Вопреки прогнозам врачей в Екатерина Ивановна забеременела, но потеряла ребенка летом 1930 года. "В июне 1930 года ждали ребенка, а окончилось все бедой – потерян ребенок...", - пишет Евгений. Не зная как утешить свою любимую Катю, Евгений Шварц стал волшебником и сказочником.
Он написал "Дракона", и "Голого короля", "Красную шапочку", "Снежную королеву", "Тень" и другие пьесы, а главное - "Обыкновенное чудо" (изначально пьеса называлась "Медведь", а потом "Влюбленный медведь").
"Обыкновенное чудо" - это признание любви к жене. Евгений Львович писал эту пьесу десять лет. "Эту пьесу я очень люблю, прикасаюсь… к ней с осторожностью и только в такие дни, когда чувствую себя человеком", - говорил Евгений Львович.
Когда Шварц начал над ней работать, они с Екатериной Ивановной прожили в браке пятнадцать лет. "Пятнадцать лет влюблен в свою жену, как мальчишка", - говорит Волшебник в "Обыкновенном чуде".
Драматургия была не единственным жанром, в котором работал Евгений Шварц. Как мы уже знаем, он писал стихи, сказки и бытовую прозу, вел дневник и писал "Ме"(муары). Он не раз он говорил, что не следует отказываться ни от чего, о чем тебя просят, и стараться все делать хорошо и даже отлично. Иной раз, когда его спрашивали:
— Над чем сейчас работаете, Евгений Львович?
Он отвечал:
— Пишу все, кроме доносов.
С началом Великой Отечественной войны Шварц хотел вступить в ополчение, но, когда надо было расписаться в бумагах, военком увидел, что у писателя тремор рук. Стрелять с таким тремором невозможно, поэтому в ополчение его не приняли.
Алексей Герман: "У него так тряслись руки, что он подпись свою не мог поставить. А при этом, в первые дни войны, пошел записываться добровольцем".
Оказывается, Евгений Львович служил в армии и участвовал в боях. В 1916 году он был рядовым в запасном батальоне в Царицыне, затем был зачислен в военное училище юнкером.
Участвовал в "Ледяном походе" генерала Корнилова, ставшем символом белого движения (он всегда скрывал этот факт, говоря, что воевал на стороне "красных"). Каким образом Шварцу удалось скрыть этот факт своей биографии - загадка... При штурме Екатеринодара получил тяжелую контузию, в результате которой у Шварца на всю жизнь остался тремор рук.
В ополчение его не приняли. В результате Шварц с женой остались в Ленинграде, дежурили на крышах, тушили зажигательные бомбы. С июля по декабрь 1941 года Евгений Шварц был комментатором ленинградского радиоцентра.
Евгений Львович попал в список эвакуируемых в первоочередном порядке, но отказался покинуть Ленинград. Катя организовала санитарный пункт помощи раненым. Катерина не унывала и говорила мужу: "Если убьют, так уж вместе".
В декабре 1941 года друзья смогли убедить Шварца с женой эвакуироваться. Евгений Львович еле держался на ногах от истощения. Вскоре после отъезда Шварцев в их квартиру попал снаряд.
9 декабря 1941 года супруги на американском транспортном самолете "Дуглас" все-таки вылетели из окруженного города, К Новому году они оказались в Кирове. Катя как могла налаживала эвакуационный быт (их еще и обокрали в первую же ночь) в ледяной избушке.
Супруги пытались в обычной своей сказочной манере во всем найти плюсы: пусть вся комната выморожена, лед покрывает толстыми слоем стены и порог, зато все щели этим льдом законопачены и не дует ветер!
В 1944 году в Сталинабад (Душанбе), куда эвакуировали ленинградский театр комедии, Шварц закончил одно из лучших своих произведений - пьесу "Дракон". Ее приняли без поправок, показали три раза и запретили на двадцать лет.
Газета "Литература и искусство" назвала пьесу "вредной сказкой". Это было не первое табу на пьесы Шварца. В 1934 году под запрет попал "Голый король". В 1940 году, после нескольких показов, убрали из репертуара спектакль "Тень". При жизни автора она так и не была больше поставлена. Но самого Шварца не трогали. Вот это, пожалуй, обыкновенное чудо!
После окончания войны Шварцы вернулись в Ленинград. Евгений Львович писал сценарии к фильмам. Наиболее значимые его работы того времени: "Золушка", "Первоклассница", "Марья-искусница", "Дон-Кихот". В 1954 году Шварц закончил пьесу "Обыкновенное чудо". Критики назовут пьесу гимном всех влюбленных. Прообразом жены Волшебника была Екатерина Ивановна.
Евгений Шварц никогда не был уверен в себе. Стеснялся называть себя писателем и даже в детстве мечтал, что будет "романистом" ("сказать о себе „я писатель“ - стыдно, все равно что сказать „я красавец“).
Даже в том, что Екатерине Ивановне хорошо с ним, он никогда не был уверен. Есть у Шварца дневниковая запись 1957 года - незадолго до смерти - о том, как он перекладывает рукописи и замечает, что сделал очень мало хорошего, никому не дал счастья; вот и Катя вряд ли была с ним счастлива, разве что тем летом 1929 года. Он всегда ревновал свою Катюшу, и всегда безосновательно.
"Катюша была всю жизнь очень, очень привязанной ко мне. Но любила ли, кроме того единственного и рокового лета 29 года, - кто знает. Пытаясь вглядываться в волны той части нашего существования, где слов нет, вижу, что иногда любила, а иногда нет, значит, была несчастлива.
Уйти от меня, когда привязана она ко мне, как к собственному ребенку, легко сказать! Жизни переплелись так, что не расплетешь в одну. Но дал ли я ей счастье? Я человек непростой. Она - простой, страстный, цельный, не умеющий разговаривать. Я научил ее за эти годы своему языку, но он для нее остался мертвым, и говорит она по необходимости, для меня, а не для себя".
Свои последние годы Шварц с любимой женой и собакой Томкой по большей части провел на съемной даче в Комарово, в своем легендарном синем домике с белыми ставнями, утопавшем в зарослях сирени.
Екатерина Ивановна готовила свои "фирменные" пироги для гостей и всячески заботилась о пошатнувшемся здоровье мужа - Шварц перенес несколько инфарктов. На дачу часто приезжала дочь Наташа с внуками Андреем и Машей и друзья.
"Я навестил его незадолго до смерти, - вспоминал Николай Корнеевич Чуковский. - Он лежал; когда я вошел, он присел на постели. Мне пришлось сделать над собой большое усилие, чтобы не показать ему, как меня поразил его вид. Мой приход, кажется, обрадовал его, оживил, и он много говорил слабым, как бы потухшим голосом.
Ему запретили курить, и его это мучило. Всю жизнь курил он дешевые маленькие папироски, которые во время войны называли "гвоздиками"; он привык к ним в молодости, когда был беден, и остался верен до конца.
Несмотря на протесты Екатерины Ивановны, он все-таки выкурил при мне папироску… И смотрел на меня тем беспомощным, просящим и прощающимся взором, которым смотрит умирающий на живого…"
Шварц прожил с Екатериной Ивановной тридцать лет - до конца жизни, и всегда был влюблен в нее. Евгений Львович умер на 62-м году жизни в 1958 году от очередного инфаркта, и его последние слова были обращены к жене: "Катя, спаси меня".
Примечательно, что кроме Шварца в 1958 году умерли близкие для Евгения Львовича люди - Николай Заболоцкий и Михаил Зощенко - писатели, которые пережили террор и войну, а во время "оттепели" стали вдруг умирать от сердечных недугов.
С 1946 года Евгений Львович помогал Михаилу Зощенко, от которого тогда отвернулись многие. Когда Зощенко травили - еще в июне 1954 года, на заседании в Ленинградском отделении Союза писателей, - Шварц не испугался и аплодировал другу, когда тот закончил речь в свою защиту. Те аплодисменты звучали жутко.
Потому что хлопали в ладоши только Шварц и писатель Израиль Меттер. Остальные - сотни писателей и работников Ленинградского отделения - молчали и боялись. А когда Николай Заболоцкий в 1938 году попал в тюрьму, Шварц поддерживал материально жену поэта и двоих его детей.
Евгения Шварца любили друзья, женщины, дети, домашние животные... Его чудесный огромный кот ходил в туалет, и даже умел сливать за собой воду. Ведь это был кот сказочника и волшебника!
Когда не стало Евгения Львовича, Екатерина Ивановна разобрала архив мужа, издала большой том его пьес, где впервые напечатала запрещенного "Дракона", завершила дела, поставила на его могиле мраморный белый крест (это в те-то годы, когда этот крест могли снести в рамках антирелигиозной компании!).
Через пять лет после смерти Шварца Екатерина Ивановна приняла решение уйти из жизни. Ей было шестьдесят лет. Она не смогла жить без любимого Волшебника. Похоронили ее рядом с мужем.
"Я, на свою беду, бессмертен. Мне предстоит пережить тебя и затосковать навеки. А пока - ты со мной, и я с тобой. С ума можно сойти от счастья. Ты со мной. Я с тобой. Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец.
Слава безумцам, которые живут себе, как будто бы они бессмертны - смерть иной раз отступает от них. Отступает, ха-ха-ха! А вдруг и ты не умрешь, а превратишься в плющ, да и обовьешься вокруг меня, дурака. Ха-ха-ха! (Плачет.) А я, дурак, обращусь в дуб. Честное слово. С меня это станется. Вот никто и не умрет из нас, и все кончится благополучно", - "Обыкновенное чудо".
Афоризмы из пьес Шварца используют и сейчас.
"Человека легче всего съесть, когда он болен или уехал отдыхать".
"Единственный способ избавиться от драконов - это иметь своего собственного.
Вы так невинны, что можете сказать совершенно страшные вещи".
"Лучшее украшение девушки - скромность и прозрачное платьице".
"Я встретил множество людей, которые не могут не писать, не могут не играть, - и не писатели они и не актеры".
Источники: Евгений Биневич "Евгений Шварц. Хроника жизни", "Обыкновенное чудо", Евгений Шварц.
P.S. Гаянэ Николаевна Халайджиева (Холодова), первая жена Шварца, пережила Екатерину Ивановну Шварц, на двадцать лет. Она не таила на мужа зла и оставила о Евгении Львовиче воспоминания - книгу "Чистая душа".
Следите за новыми публикациями на моем канале! С любовью и уважением, Ваша Лариса. Делитесь комментариями и ♥ ставьте палец вверх (лайки помогают развитию канала).
Если Вам нравится о чем я пишу, то можно отблагодарить меня, скажем, виртуальной чашкой кофе. Это совершенно никого ни к чему не обязывает, но мне будет приятно.