Все началось в пятницу вечером, на Дне города, когда мы с пацанами выбрались в центр просто погулять и послушать какую-то местную группу, которая драла глотки на сцене. Народу была тьма, все толкались, смеялись, мы стояли своей мужской компанией, обсуждали работу и тачки, и тут в нас буквально врезается стайка девчонок. Они были веселые, явно уже подшофе, и одна из них, Настя, прямо так смело берет меня за локоть и говорит:
"Молодой человек, а вы не поможете нам сфоткаться, а то у нас руки трясутся от смеха".
Я посмотрел на нее, яркая такая, в короткой юбке, глаза горят, смех звонкий. Ну я и поплыл, честно скажу. Мы познакомились, слово за слово, мои друзья переключились на ее подруг, а Настя взяла меня в оборот так профессионально, что я даже не заметил, как мы уже стоим отдельно и она рассказывает мне про свою сложную судьбу и про то, как ей одиноко в большом городе.
Отношения развивались не просто быстро, а со скоростью света, я даже опомниться не успел, как через три дня ее зубная щетка стояла в моем стакане, а через неделю она уже перевезла ко мне половину своего гардероба. Мне это, конечно, льстило, мужики меня поймут, когда красивая девка сама на тебя вешается, готовит, в постели вытворяет такое, что в фильмах не показывают, ты чувствуешь себя альфа-самцом и королем мира.
Я ходил довольный, друзья завидовали, но где-то на задворках сознания, там, где у нас живет интуиция или просто здравый смысл, скреблась маленькая такая мысль:
"Миша, так не бывает. Слишком сладко и быстро, где-то тут зарыта собака".
Но я эту мысль топил в эндорфинах и Настиных поцелуях.
И вот, спустя месяц этой безумной гонки, Настя встречает меня с работы с загадочным лицом, накрывает ужин. Свечи, курица в духовке, все дела, и торжественно кладет на стол тест с двумя полосками.
– Миша, у нас будет малыш, – говорит она, и глаза у нее такие влажные, счастливые.
Я сначала реально обрадовался, у меня даже сердце застучало, потому что в тридцать четыре уже хочется семьи, детей, чтобы все как у людей. Я подскочил, обнял ее, начал кружить по кухне. А потом, когда эйфория немного спала и я вышел на балкон покурить, в голове включился калькулятор.
Мы знакомы месяц. Месяц и три дня, если быть точным. Спать мы начали... ну, почти сразу, да. Но что-то меня смущало. Не знаю, может быть, ее чрезмерная уверенность? Обычно девушки в такой ситуации нервничают, боятся реакции парня, а она была спокойна как удав, словно знала сценарий наперед.
Я вернулся на кухню и решил аккуратно прощупать почву.
– Настюш, я так рад, честно. Но слушай, мы же совсем недавно вместе. Ты уверена, что это, ну, точно сейчас произошло?
Она сразу напряглась, губки поджала, взгляд стал колючим.
– Ты что, сомневаешься во мне? Ты думаешь, я гулящая какая-то? Да я до тебя полгода ни с кем не была! Я тебя полюбила с первого взгляда, тебе душу открыла, а ты...
И слезы мгновенно, градом. Я, конечно, сразу поплыл, начал извиняться: "Да нет, зай, ты что, я просто уточнил, сроки там, медицина, я ж не шарю". Кое-как успокоил, но червячок сомнения превратился в змею, которая начала меня душить.
Я стал вспоминать всякие мелочи: как она прятала телефон, когда ей приходили сообщения, как она иногда путалась в рассказах о своем прошлом, как она слишком настойчиво спрашивала про мою квартиру и зарплату в первые дни знакомства.
Настя заваливала меня вниманием, заботой и интимом, чтобы отключить мое критическое мышление. А реальность была такова, что я совершенно не знал человека, который собирался родить мне ребенка. И ее реакция (агрессия и слезы) на мой вопрос – это типичная манипуляция виной. Вместо того чтобы спокойно поговорить и развеять сомнения, она заставила меня чувствовать себя подлецом.
Медицинская ловушка под прикрытием знакомства
Я не спал всю ночь, ворочался, пока Настя мирно сопела рядом. Утром я полез в интернет. Искал все подряд:
"как определить отцовство во время беременности", "сроки беременности узи", "признаки обмана".
И вычитал простую вещь: на ранних сроках хорошее УЗИ может определить срок беременности с точностью до нескольких дней. Если она беременна от меня, то срок должен быть крошечный, буквально три-четыре недели. Если же там срок, скажем, семь-восемь недель или больше, то привет, я просто удобный аэродром для посадки с чужим "пассажиром".
Я придумал план. Он был рискованный, но, как мне казалось, гениальный в своей простоте. Я сказал Насте, что мы едем знакомиться с моими родителями.
– Зай, мои предки старой закалки, им надо сообщить такую новость лично. Они обрадуются, внуков давно ждут. Поехали в субботу? Купим торт, цветы маме, посидим, все обсудим.
Настя расцвела. Она, видимо, решила, что рыбка заглотила наживку окончательно и теперь дело идет к свадьбе и прописке в моей трешке. Она нарядилась, накрутила кудри, надела какое-то платье разлетайку, которое якобы уже скрывало "животик" (хотя какой там живот на первом месяце?).
Мы сели в машину, я был весел, шутил, включил радио. Настя щебетала про то, какие имена ей нравятся и что надо бы уже присматривать коляску. Я кивал и сжимал руль так, что кожа скрипела.
– Слушай, – сказал я как бы между прочим, когда мы уже подъезжали к центру. – Я тут подумал, родителям будет вдвойне приятно, если мы им не просто скажем, а покажем. Ну, знаешь, как в кино – первое фото малыша. Давай заедем в клинику по пути? Я уже записал нас на экспресс-узи, там пять минут делов, просто скрин сделают и все.
Я боковым зрением следил за ее реакцией, и я увидел это. Сначала она замерла, потом ее рука, которая поправляла прическу, застыла в воздухе. Улыбка сползла с лица.
– Миш, зачем? – голос ее дрогнул. – Срок же маленький, там ничего не видно еще. И вредно это, облучение лишнее.
– Да брось, какое облучение, это же ультразвук, – я старался говорить максимально беспечно. – Сейчас аппараты современные. Родители растают, мама плакать будет от счастья. Я хочу сделать все красиво.
Она начала ерзать на сиденье.
– Может, не надо сегодня? Я не готова, там же на полный мочевой надо... – начала она придумывать отмазки на ходу.
– Наоборот не надо на полный, – добил я ее своими познаниями из интернета. – Не бойся, я рядом буду, за ручку подержу.
Мы подъехали к клинике. Она выходила из машины как-то медленно. Всю ее веселость и щебетание как ветром сдуло. Она была бледная, постоянно теребила ремешок сумки. Если бы она была реально беременна от меня, чего ей бояться? Ну показал бы врач точку на экране, мы бы поумилялись и поехали дальше. Ее страх был самым главным доказательством.
Побег и почему я в итоге остался козлом
Мы зашли в холл, я подошел к регистратуре, назвал фамилию. Настя стояла позади меня, вцепившись в телефон.
– Оформляемся, – сказал я ей. – Давай паспорт.
Мы ждали, когда нас пригласят к врачу. И тут Настя сказала:
– Миш, я в туалет хочу, не могу терпеть. Я сейчас, быстро, – пробормотала она и, не дожидаясь моего ответа, рванула в сторону указателя.
Прошло пять минут, десять. Врач уже позвал к себе.
– Подождите, девушка сейчас подойдет, – сказал я врачу, чувствуя, как внутри разливается холод.
Я пошел к туалету, постучал, тишина.
– Настя, ты там?
Никто не ответил. Я дернул дверь, она открылась. Тут вышла уборщица из соседней двери и сказала:
– А вы кого ищете? Девушку в синем платье? Так она ушла уже.
– Как ушла? – опешил я.
– Ну так, пробежала мимо меня к выходу. Даже куртку не надела, так и выскочила.
Я вышел на улицу, Насти не было. Я набрал ее номер – "абонент недоступен". Я стоял на крыльце клиники и начинал дико ржать. Это был нервный смех, наверное. Люди проходили мимо, шарахались, а я смеялся, потому что пазл сложился.
Скорее всего, она действительно была беременна. Но срок был явно не месяц. Может, три, может, четыре. Животик, который она "скрывала" платьем-разлетайкой, был вполне реальным, но не от меня. Нашла меня, быстрого, влюбчивого, с квартирой и машиной. Думала, проскочит, а потом, когда ребенок родится "недоношенным" или крупным, скажет: "Ой, ну богатырь растет". А УЗИ бы все показало. Врач бы сразу сказал: "Тут срок двенадцать недель, папаша". И ее легенда рассыпалась бы в прах прямо там, в кабинете.
Вечером мне пришло сообщение. Не от нее, от ее подруги, той самой, с которой они были на концерте. Текст был лаконичный:
"Ты козел, Миша. Не звони ей больше, она тебя знать не хочет".
Я прочитал и заблокировал этот номер.
Даже когда их ловят за руку на вранье, такие люди никогда не признают вину. Они перевернут ситуацию так, что виноват будешь ты. Я "козел", потому что у меня есть мозги.
Если бы она сразу сказала мне правду, я бы постарался ей хоть как-то помочь. А так, доверие к людям, конечно, подорвано капитально.