первая часть
Женщины въехали в довольно уютный микрорайон. Повсюду росли деревья. Правда, кое-где мелькали изрисованные граффити серые гаражи, что сразу делало местность какой-то запущенной.
— Летом здесь, наверное, поинтересней, — вздохнула Марта, разглядывая лысые насаждения кустарников, торчащих из сугробов.
— Не знаю, — покачала головой Анюта. — Вроде бы дома как дома, но какое-то всё маргинального вида.
— Маргинального? Ну, мусора много на дорогах, алкаши вон какие-то стоят прямо у дороги. Да и сами дома какие-то обшарпанные, хоть и сталинки. В центре-то сталинские дома уже давно все отремонтировали. До сюда, видимо, или не добрались, или не собираются вовсе. Вот это здание — точная общага. А вот то, похоже, я примерно в такой жила, как приехала.
— Общага, — брезгливо сморщила нос Марта.
Сама она никогда прежде в подобном жилье не бывала. Её родители были довольно обеспеченными по советским меркам. Да и после развала Империи быстро сориентировались, имели приличное жильё в хорошем районе.
Училась Марта здесь же и никогда даже в гости в общежитие к одногруппникам не ходила ввиду отсутствия дружеских с ними отношений.
— Ну да, общежитие, — пристально всматриваясь в пробегавший за окном пейзаж, ответила Анюта. — Так, вот тот дом наш. Видишь, на торце табличка «Коминтерна, 23»? Не общага, по окнам видно — это уже радует. Сейчас в подъезд зайдём, у соседей поспрашиваем, чтобы хоть какое-то представление иметь о том, что тебе достанется после развода.
Дверь в подъезд была железная, исписанная всякими надписями и густо обклеенная объявлениями. Никакого признака домофона женщины не обнаружили.
— Сто лет таких не видела, — презрительно посмотрела на зияющую в полотне круглую дыру Анюта. — Тут даже не кодовый замок, а для круглого ключа.
— Хм, да. Разговор с консьержкой отменяется. Тут, судя по всему, подобных благ цивилизации не предусмотрено. Как и прочих.
Взгляд Марты скользил по стене пятиэтажки. Когда-то она была горчичной, теперь об этом напоминали лишь редкие проплесины, выступающие сквозь следы потёков и отколотых кусков штукатурки. Ржавая, искалеченная временем и вандалами пожарная лестница причудливо изогнулась, будто стремясь убраться отсюда подальше, но никак не в силах сделать это.
Двор был грязным и неухоженным. Тут и там стояли наскоро припаркованные машины, часть из которых занимала почётные места, отгороженные проволокой с навешенными на неё замками. От детской площадки остались какие-то обглоданные трубы, торчащие печальными обелисками из сугробов. Только остатки ярких красок на них намекали, что раньше это были горки или качели.
— Мрачно, конечно. Местная администрация явно не заботится о состоянии дома. Мы точно по адресу? Откуда вообще у нас с Борисом недвижимость здесь?
— Ну, я так поняла, это он приобрёл, а тебе не сказал, — задумчиво сказала Анюта. — У меня теперь даже появилась мысль, когда он это сделал.
— Ты думаешь, он это специально? — ужаснулась Марта. — Дескать, чтобы я знала своё место и благодарна была?
— Нет, Аня, наверное, всё иначе. Да и какая разница? Квартира есть квартира. Я же смогу её продать в крайнем случае. Правда, наверняка придётся вложиться в ремонт.
Раздался лязг, и дверь со скрипом поехала на женщин. Еле успев отскочить с крыльца, Марта и Анюта выпустили из подъезда абсолютно нетрезвого мужика, обдавшего их волной ужасающего перегара.
Мужик смерил незнакомец мутным взглядом, зыщно икнул и, чуть не полетев с крыльца, пошёл прочь от подъезда.
– Надо было спросить у него - заикнулась Марта.
– Ага, как пройти в библиотеку? — съязвила Анюта, придерживая дверь.
– Он дальше своего носа ничего не видит, что ты у него спрашивать собралась? Идём, пока нас милостливо запустили в подъезд.
Внутри ужасно пахло. Сам подъезд не был особо грязным, но тут явно справляли нужду животные, а то и не только. На подоконниках между этажами загибались в огонии чахлые алоэ, какие-то кактусы, соседствовавшие в своих горшках с целыми колониями воткнутых окурков. Смотреть на это было не только противно, но и больно.
Для себя Марта решила, что если так сложится и ей предстоит жить здесь, то все цветы с подоконников она заберёт к себе. На каждой площадке было всего по двери, но возле нескольких Марта заметила целое скопление звонков.
– Коммуналки, — поймав взгляд женщины, оповестила Анюта.
– Не знала даже, что такое ещё осталось. Видимо, не всех ещё расселили.
Боря рассказывал, что когда-то давно жил в коммуналке. Сжала губы Марта, прислушиваясь к звукам. Где-то громко ругались и звенели посудой, наверху истошно вопил ребёнок, а в такт ему подвывала собака.
– Мы пришли, — остановилась идущая впереди Аня, когда достигла площадки четвёртого этажа.
– Вот. Квартира 40.
Анюта указала на обитую древним дерматином двустворчатую дверь, уходящую чуть ли не до потолка.
И тут же её взгляд замер и стал жёстче. Почти сразу Марта поняла, в чём дело. Возле двери по обеим сторонам располагались две колонны разностных звонков. Всего женщина насчитало семь из груди её вырвался какой-то отчаянный звук, когда взгляд скользнул по синей кнопке с номером четыре.
– Похоже, нам сюда, — мрачно оповестила Анюта и тут же нажала на синий звонок. Никакого ответа не последовало.
- Аня, перестань ты названивать, — оторвала её руку от кнопки Марта.
– Очевидно, что там никого нет. Если мы хотим попасть внутрь, разумнее звонить в другие комнаты.
– И то правда.
Анюта тут же нажала на соседнюю кнопку. Через несколько секунд из коридора раздались шаркающие шаги.
– Кого надо? — прокаркал грубый старушечичий голос.
– Извините, что побеспокоили, — начала Марта.
– Нам нужно попасть в комнату четыре.
– Туда и звоните. Шляются тут всякие шаромыги. Только пенсию мою и подавай, алкашня, - рявкнула старуха.
–Пошли вон отсюда!
Звуков отходящих шагов не последовало. Анюта со злостью смотрела на дверь.
– Давай пока отойдём, — потянула её Марта.
– Бабка наверняка в глазок смотрит и ждёт.
Через пару минут они вновь предприняли попытку дозвониться до соседей. На этот раз им сразу же распахнула дверь молодая девица.
– Ой, а я думала, это Макс, - недовольным протянула она, явно ожидая увидеть совсем другого человека.
– А вам кого?
– Да мы вот новые хозяева четвёртой комнаты, - тут же вмешалась в разговор Анюта, тряся перед собой собственной связкой ключей.
– Только нам, похоже, риэлтор не те ключи дала. Вы нас простите великодушно, мы никакие не мошенницы, нам бы просто быстро глянуть на помещение. Если нужно, возьмите наши паспорта. Вот.
- Ха- усмехнулась девица.
– Борька что ли продал свою холупу?
– Вы про Громова Бориса Павловича?
Беспокойно спросила Марта.
– Он самый. Да вы проходите, у меня есть связка запасная, Борька мне оставлял, чтобы я там прибиралась иногда. Вам тоже могу убирать, если надо, днём я всё равно дома. Меня Полина зовут.
– Да пока не нужно, — покачала головой Марта.
– Мне просто нужно взглянуть, что вывозить из комнаты перед тем, как въезжать. А я Марта, это моя, моя сестра Анна.
– Да уж.
Смерила взглядом Марту девушка.
– Неужели вы получше варианты себе найти не могли? Жить тут, говорите, собираетесь? Вроде такие упакованные дамочки с виду. Здесь же натуральный клоповник. Ещё и соседи вынос мозга сплошной. Только я и Владимир Олегович из второй адекватные, остальные типичные пациенты больнички.
– Ну, вы же как-то живёте?
Пожала плечами Марта.
– И Владимир Олегович
– Я-то тут временно, — усмехнулась девица.
– Пока с братом делим бабки на наследство, денег нет на нормальную съёмную квартиру. А Владимир Олегович, вот он тут за этой дверью живёт. Он никогда не съедет. У него сын богатый, живёт где-то на море. Так он сколько сюда приезжает, отца с собой зовёт, тот ни в какую упёрся старик. Искренне считает, что тут дух его покойной жены обитает.
– А говорите, что он нормальный? — скривилась Анюта.
– Да не, хороший он дед. Интеллигент, просто немного на этой теме поехавший. Мне кажется, он просто привык. А в его возрасте уже куда-то ехать, когда всё, что у тебя было дорого, остаётся здесь.
– Понятно, — протянула Марта.
– А вот там баба Зоя живёт. Она натурально поехавшая. Всё инопланетяне, КГБ-шники и прочая дичь мерещится. Тут вообще всё просто: чётные комнаты, вторая, четвёртая и шестая, я там живу, нормальные, а нечётные, лучше даже по их стороне коридора не ходить. Но, в принципе, хотя бы нет буйных алкашей и младенцев, ещё не так всё фигово, как у соседей снизу. Стойте здесь, я сейчас ключи возьму.
Полина скрылась за дверью следующей комнаты. Марта с Анютой с мрачными лицами разглядывали тёмный коридор. Всё здесь выглядело так, будто время остановилось лет тридцать назад, оставив квартиру во власти разложения и тлена. Дверь напротив со скрипом отворилась; сквозь образовавшуюся щель за женщинами наблюдала старуха. Чёрные глаза буквально сверлили, но высовываться наружу соседка не рисковала.
– Ну-ка, брысь! — скомандовала появившаяся в коридоре Полина. Дверь тут же захлопнулась, а из-за неё полилась отборная брань.
– Вот смотрите, с кем жить приходится.
Девушка вставила в замочную скважину широкий плоский ключ и повернула его. В глаза сразу ударило солнце.
– Да, комната солнечная, летом намучаетесь. А кондиционер смысла нет ставить, сопрут, снаружи снимут, тут бывали умельцы.
Но вентиляторы и плотные шторы в помощь. Борька сюда девок водил.
– Кого?
Ошалело спросила Марта, думая, что ослышалась.
– Ну, из этих. Он и ко мне клеился, а у меня парень есть Макс. А Борька не в моём вкусе, да и староват. Жаловался мне, что дома жена совсем жизни не даёт, вечно достаёт с какими-то цветами. Даже сложно представить, что там за ведьма. И надоела пуще париной репы. Сама старуха всё ноет, чтоб ребёнка усыновили. А у Борьки сын-то есть!
– У Громова?
Перебила удивлённая Анюта:
– Нет у него детей, я точно знаю. А он ваш знакомый выходит, не просто так продал комнатку-то, - прищурилась Полина.
– Есть у него сын, уже лет пять ему. От него одна девица тут залетела, он только-только комнату эту купил. Меня ещё не было тут. Борька сначала ничего не знал, а когда ребёнку два года стукнуло, Алёнка ему всё и рассказала.
– Алёнка?
– Ну, девка эта забеременела, которая. Он мне не особо много рассказывал, конечно, но тогда он её и на работу к себе в компанию пристроил и сына содержать стал.
– Вот оно что! — даже засмеялась Марта.
– Понятно теперь, почему он от меня так спешно избавиться решил.
– Даже странно, что не раньше.
– Вы о чём? — нахмурилась Полина.
– Да просто я та самая ведьма-жена, - усмехнулась женщина.
– А комнату эту мне Борис решил оставить после развода.
– Не может быть!
Глаза соседки полезли на лоб.
– Так вы же вообще не старуха! Он иначе описывал. Вот зажрался мужик!
– А сюда-то как? У него же денег полно!
– Вот именно, что полно! — нервно добавила Анюта.
– То и делиться не хочет, зато щедро адвокатом платит.
– Его понять можно. Сейчас на содержание молодой жены и новоприобретённого сына много денег понадобится.
– Да и чёрт с ним.
Махнула рукой Марта.
– Назло ему тогда здесь жить буду. Комната светлая, моим растениям здесь будет хорошо. Правда, влезет совсем мало, но я потеснюсь. Диван, столик с ноутбуком, шкаф в угол — это мне, остальное растениям.
Главное, что для Баптизии здесь места достаточно.
продолжение