Я сама из простой семьи, всего добивалась сама. Сейчас у меня свой небольшой бизнес (сеть цветочных салонов), квартира, машина. Я не кичусь деньгами, но и бедствовать не привыкла. С Павлом мы встречались три месяца. Ему 37, он из так называемой «профессорской» семьи. Интеллигентный, начитанный, работает архитектором. Мне казалось, что мы идеально подходим друг другу.
На его день рождения Павел пригласил меня в родительский дом.
- Ира, там соберутся все наши. Мама, Элеонора Витальевна, очень хочет с тобой познакомиться. Только, пожалуйста, оденься поскромнее. Мама не любит... ну, вычурности.
Я надела элегантное черное платье, купила Павлу в подарок дорогие часы (он о них мечтал) и огромный букет для его мамы. Квартира родителей напоминала музей: антиквариат, картины, тяжелые шторы. За столом сидело человек десять - тетушки, дяди, друзья семьи. Все чопорные, с прямыми спинами. Элеонора Витальевна, дама с высокой прической и ледяным взглядом, встретила меня холодно. Букет приняла как должное, даже не улыбнувшись.
Весь вечер я чувствовала себя как на экзамене. Меня разглядывали, задавали вопросы с подвохом: «А какой вуз вы заканчивали? Ах, заочно... Ну, сейчас это модно», «А цветы продавать - это, наверное, тяжело? Грязь, земля, руки всегда неухоженные...». Павел сидел рядом и молчал. Он просто улыбался и подкладывал мне салат, делая вид, что не замечает шпилек матери.
Апофеоз случился, когда Элеонора Витальевна встала говорить тост. Она постучала вилочкой по хрустальному бокалу, требуя тишины.
- Дорогой сынок! - начала она торжественно. - Мы так рады, что ты сегодня с нами. Ты у нас такой умница, такой талант. И сердце у тебя золотое. Ты всегда подбираешь всех... обездоленных. Вот и Ирочку привел.
Она сделала паузу и посмотрела на меня с фальшивым сочувствием.
- Мы, конечно, понимаем, Ирочка, что тебе в нашем кругу сложно. Другое воспитание, другие манеры... Но ты не переживай. Мы люди культурные, мы тебя научим, как вести себя в приличном обществе. Паша у нас любит заниматься благотворительностью, он из любой простушки сделает леди. Главное, слушай меня и не перебивай старших.
За столом повисла тишина. Гости прятали глаза. Кто-то хихикнул. Я посмотрела на Павла. Я ждала, что он вскочит, прервет мать, скажет: «Мама, что ты несешь? Ира - успешная женщина!». Но Павел сидел, опустив глаза в тарелку. Ему было неловко, но защищать меня он не собирался. Он боялся мамочку.
У меня внутри вскипела ярость. Меня, взрослую женщину, хозяйку бизнеса, только что прилюдно назвали «обездоленной простушкой» и объектом благотворительности. Я медленно встала.
- Спасибо за тост, Элеонора Витальевна, - сказала я громко и спокойно, глядя ей прямо в глаза. - Вы затронули очень важную тему - воспитание и манеры.
Она удивленно приподняла бровь.
- Знаете, я действительно из простой семьи. Моя мама работала медсестрой, папа - водителем. У нас не было антиквариата и серебряных ложек. Но зато у нас было одно правило, которое мне вбили с детства: «Унизить гостя в своем доме - это дно, ниже которого падать некуда».
Гости ахнули. У Элеоноры Витальевны пошли красные пятна по шее.
- В моем «простом» кругу, - продолжила я, - считается, что истинная интеллигентность - это не умение отличить вилку для рыбы от вилки для устриц. Это умение сделать так, чтобы всем рядом с тобой было комфортно. А вы, имея библиотеку в три тысячи книг, так и не научились элементарному уважению к людям. Вы назвали своего сына, которому 37 лет, «благотворителем», а его женщину - «проектом». Вы унизили не меня. Вы унизили себя и своего сына, показав, что он не способен выбрать достойную пару без вашего одобрения.
Я взяла свою сумочку.
- Павел, - обратилась я к жениху, который вжался в стул. - Я, пожалуй, пойду туда, где «простушек» ценят больше, чем фальшивых аристократов.
Я вышла из квартиры под гробовое молчание. Павел выбежал за мной на лестницу.
- Ира, ты чего? Зачем так жестко? Мама же старый человек, у нее характер такой! Вернись, извинись, не порти праздник!
- Извиниться?! - я рассмеялась. - Паша, оставайся с мамой. Вы идеальная пара.
Я уехала. Павел звонил еще неделю, говорил, что я «не так поняла» и «слишком гордая». Но я заблокировала его номер. Я не хочу входить в семью, где меня будут «дрессировать», пока муж трусливо молчит в сторонке.
Давайте разберем психологию этого конфликта:
Социальный снобизм как оружие. Мать Павла использовала классический прием абьюза: «удар сверху». Под маской заботы («мы тебя научим») она пыталась разрушить вашу самооценку и указать вам «ваше место» (где-то у плинтуса). Ее цель - не подружиться, а утвердить власть: «Я здесь королева, а ты - чернь».
Маркер «Сын-молчун». Поведение Павла (37 лет!) - это самый страшный сигнал. Мужчина, который позволяет матери унижать свою женщину, не сепарирован. Он все еще маленький мальчик, который боится расстроить маму. В браке с таким вы бы всегда были на вторых ролях, а свекровь управляла бы вашей семьей.
Достойный отпор. Вы не скатились в базарную брань, а ударили фактами по ее больному месту - по ее «воспитанности». Вы показали, что истинное благородство - это доброта, а не высокомерие. Это обезоруживает.
Вы спасли себя от жизни в аду. Потому что воевать со свекровью можно, но только если муж подает патроны. А если он стоит на стороне мамы - война проиграна заранее.
А вам доводилось ставить на место высокомерных родственников партнера? Как вы реагировали на попытки вас «воспитать»? Делитесь в комментариях!