Галина прижала к груди потрепанную папку с документами и вышла из зала судебных заседаний. Коридор гудел, как улей — десятки людей ждали своей очереди, кто-то переговаривался с адвокатами, кто-то нервно курил у окна, несмотря на запрещающие таблички.
«Всё, — подумала Галина. — Теперь официально».
Развод оформили быстро. Имущество поделили заранее, без скандалов. Детей не было. Алименты не требовались. Просто две подписи, печать — и семилетний брак превратился в штамп в паспорте.
Галина спустилась по ступенькам, достала сигарету. Она бросила курить три года назад, но сегодня купила пачку по дороге в суд. Затянулась — противно, горько, но руки хоть перестали дрожать.
Телефон завибрировал. Мама. Галина сбросила вызов. Не сейчас. Сейчас она просто постоит, покурит, посмотрит на серое небо над городом. А потом поедет домой. Вернее, не домой — домом это перестало быть месяц назад, когда Олег съехал. Поедет в квартиру.
«Я думала, это временно», — вспомнила она свои слова месячной давности.
Тогда, в конце октября, они поссорились. Поссорились так, как не ссорились никогда. Галина даже не помнила точно, с чего началось. Кажется, Олег опять пришёл поздно с работы, она что-то язвительно сказала про его вечные задержки, он огрызнулся. Дальше — больше. Старые обиды полезли наружу, как черви после дождя.
— Знаешь что, — выдохнул Олег, багровея, — мне нужна пауза. Я устал. От тебя, от этой квартиры, от вечных претензий.
— Пауза? — переспросила Галина. — Это как?
— Так. Я пару недель поживу у брата. Нам обоим нужно остыть.
Он собрал вещи в спортивную сумку, хлопнул дверью. Галина осталась стоять посреди гостиной, не веря происходящему. Потом села на диван и заплакала. Не навзрыд, тихо, обессиленно.
Первую неделю она ждала. Ждала, что Олег позвонит, скажет: «Прости, я дурак, приеду». Не позвонил. Написал только раз: «Мне правда нужно время подумать».
Вторую неделю Галина злилась. Ходила по квартире, разговаривала сама с собой вслух, спорила с воображаемым Олегом. Доказывала ему, какой он эгоист, как смел вот так взять и уйти. В конце второй недели написала ему длинное сообщение, где перечислила все его недостатки за семь лет. Он не ответил.
Третью неделю она провела в странном оцепенении. Ходила на работу, улыбалась коллегам, делала вид, что всё нормально. Вечерами сидела в полутёмной квартире, листала фотографии в телефоне. Вот они на свадьбе — молодые, счастливые, влюблённые. Вот на море, два года назад. Вот Олег держит торт со свечками — тридцатилетие Галины.
Четвёртая неделя началась с сообщения от Олега: «Мне кажется, нам надо поговорить серьёзно».
Они встретились в кафе. Нейтральная территория. Олег выглядел усталым, осунувшимся. Галина разглядывала его через стол и думала: «Неужели это тот мужчина, которого я любила? Который обещал мне быть рядом всегда?»
— Галя, — начал он, мешая ложечкой кофе, — я много думал. О нас. О том, что между нами происходит последние годы.
— И к каким выводам пришёл?
— Мы... мы устали друг от друга. Мы превратились в соседей по квартире. Я не помню, когда мы последний раз нормально разговаривали. Не о счетах, не о ремонте, а просто... разговаривали.
Галина хотела возразить, но поняла — он прав. Когда они действительно последний раз говорили по душам? Полгода назад? Год?
— Что ты предлагаешь? — спросила она тихо.
— Я думаю... — Олег поднял на неё глаза. — Нам стоит развестись. Пока мы окончательно не возненавидели друг друга.
Галина вздрогнула, словно её ударили. Она ожидала чего угодно, но не этого. Подумала, он скажет: «Давай попробуем ещё раз. Давай съездим куда-нибудь вместе. Давай начнём сначала». Но он предложил развод.
— Я думала, это временно, — выдавила она. — Твой отъезд. Я думала, ты вернёшься.
— Галь, мы оба понимаем, что это не работает. Уже давно.
Она хотела закричать, хотела выплеснуть всё, что накопилось внутри. Но вместо этого кивнула.
— Хорошо.
Они разошлись. Галина шла по улице, и внутри всё сжималось в комок. Она вспоминала начало их отношений. Как они познакомились на концерте, как Олег три недели добивался её номера телефона, как на первом свидании они проговорили до утра. Как он делал ей предложение под Новый год, пряча кольцо в бокал с шампанским. Как она говорила «да», не раздумывая ни секунды.
Когда всё пошло не так? Когда они превратились из влюблённой пары в чужих людей?
Может, года три назад, когда Олег получил повышение и стал пропадать на работе. Или четыре года назад, когда они пытались завести ребёнка, но не получалось, и Галина впала в депрессию. Или ещё раньше — просто быт съел романтику, и они не заметили.
Дома Галина достала фотоальбом. Листала старые снимки и плакала. Плакала не от боли, а от обиды. На себя. На Олега. На жизнь, которая повернулась не туда.
Развод оформили через месяц. Встречались только у нотариуса и в суде. Разговаривали сухо, по делу. Олег забрал свои вещи, когда Галины не было дома — она специально уехала к подруге на выходные.
Теперь вот она стоит у здания суда, курит противную сигарету и не знает, что дальше. Квартира пустая. Жизнь пустая. Будущее — белый лист.
«Я думала, это временно», — повторила про себя Галина.
Она ошибалась. Это оказалось окончательно.
Телефон снова завибрировал. Мама. На этот раз Галина взяла трубку.
— Алло, мам.
— Галочка, ну как? Всё закончилось?
— Да. Всё закончилось.
— Приезжай к нам. Я борщ сварила, твой любимый. Посидим, поговорим.
Галина хотела отказаться. Не хотелось никуда ехать, ни с кем разговаривать. Хотелось домой — нет, в квартиру — залезть под одеяло и лежать, уставившись в потолок.
Но мама просила так тепло, так по-матерински.
— Хорошо, мам. Приеду.
Она бросила недокуренную сигарету, растоптала каблуком. Пошла к остановке. Села в маршрутку, прислонилась лбом к холодному стеклу.
За окном плыл город — серый, унылый, осенний. Люди спешили по своим делам, укутанные в шарфы и куртки. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что.
«У меня тоже будет продолжаться», — подумала Галина.
Только теперь без Олега. Теперь одна.
Она закрыла глаза. Попыталась представить себя через год. Что она будет делать? Где будет? С кем?
Картинка не складывалась. Будущее казалось туманным, размытым.
«Ничего, — сказала она себе. — Разберусь. Как-нибудь».
Маршрутка остановилась у знакомого дома. Галина вышла, поднялась на третий этаж. Мама открыла дверь раньше, чем она успела позвонить — наверное, стояла у глазка.
— Доченька моя, — обняла её мама.
И Галина снова заплакала. Уткнулась в мамино плечо и зарыдала, как маленькая. Все слёзы, что копились месяц, хлынули наружу.
— Ну-ну, — гладила её по голове мама. — Поплачь, поплачь. Легче станет.
Они сидели на кухне, пили чай. Мама рассказывала что-то про соседей, про новости в семье. Галина слушала вполуха, кивала, иногда отвечала. Борщ действительно был вкусный — домашний, наваристый, с чесночными пампушками.
— Знаешь, — сказала мама, наливая вторую чашку чая, — когда я с твоим отцом разводилась, тоже думала, что жизнь кончилась. Тебе было два года. Я сидела и думала: как я одна с ребёнком? Что теперь делать?
Галина знала эту историю. Родители развелись, когда она была совсем маленькой. Отца почти не помнила — он уехал в другой город, создал новую семью. Мама воспитывала её одна.
— И как ты справилась?
— Да просто жила. Работала, тебя растила. Было трудно, не спорю. Но справилась же. И ты справишься.
— Я не знаю, мам. Мне кажется, я всё неправильно сделала. Может, надо было бороться за наш брак? Сходить к психологу? Попытаться наладить отношения?
Мама покачала головой:
— Галь, если один человек не хочет быть с другим — никакой психолог не поможет. Олег сделал выбор. Ты не виновата.
— Но я тоже перестала стараться, — призналась Галина. — Последние годы я просто плыла по течению. Меня всё устраивало — работа, дом, муж рядом. Я не замечала, что мы отдаляемся.
— Это называется жизнь, доченька. Мы все иногда плывём по течению. Главное — вовремя очнуться.
Галина допила чай. Посмотрела на маму — пожилую женщину с усталыми, но добрыми глазами. Она прошла через развод, через одиночество, вырастила дочь, работала на двух работах. И выжила. И даже научилась быть счастливой — по-своему.
— Спасибо, мам, — сказала Галина.
— За что, дурёха?
— За то, что ты есть.
Вечером Галина вернулась в свою квартиру. Включила свет — тихо, пусто, одиноко. Села на диван, обняла колени.
Достала телефон, открыла переписку с Олегом. Последнее сообщение: «Документы в порядке. Удачи тебе». Сухо, официально. Как письмо от налоговой.
Она хотела написать ему. Написать всё, что думает, что чувствует. Но зачем? Он не изменит своего решения. Да и она сама... она ведь тоже не хочет возвращаться. Не к тому Олегу, каким он стал последние годы. Холодным, отстранённым, чужим.
Если бы можно было вернуться к тому Олегу, в которого она влюбилась восемь лет назад. Но тот Олег остался в прошлом. Как и та Галина — влюблённая, счастливая, наивная.
«Я думала, это временно. Думала, мы переживём кризис, станем прежними. Ошибалась».
Галина положила телефон, встала. Подошла к окну. За ним темнел вечерний город, зажигались огни в окнах. Где-то там жил теперь Олег. Строил свою новую жизнь. Без неё.
А ей придётся строить свою. Тоже без него.
Страшно. Непонятно. Больно.
Но надо.
Галина выключила свет в комнате, прошла в спальню. Легла в кровать — теперь можно было спать посередине, не жаться к краю. Натянула одеяло до подбородка.
«Завтра начну новую жизнь, — решила она. — Завтра. А сегодня просто посплю».
Закрыла глаза. Слёзы сами потекли по вискам, мокрыми дорожками уходя в подушку.
Она плакала тихо, без всхлипов. Прощалась с прошлым. С семилетним браком. С надеждами, которые не сбылись. С любовью, которая закончилась.
Утром будет новый день. Новая жизнь.
А пока Галина просто лежала в темноте и думала: «Я думала, это временно. Как же я ошибалась».